Уизли? Но хоть не Снейп...

      Дальнейшая моя жизнь после отправки сообщения в СССР особым разнообразием не отличалась. Наконец полетал на метле. Ну как полетал. Раз десять с метлы на землю под хохот не только близнецов но и Джини. Вот кто на метле сидел как приклеенная.        Но довольно скоро мои падения и новые попытки всё же полететь, вызвали у девочки сочувствие. Однояйцевые, как их стали дразнить с моей, каюсь, подачи, были изгнаны со двора, и мной занялась сестрёнка. Не знаю почему, но полёты мне давались с трудом. Старания моего маленького наставника всё же увенчались успехом. К вечеру я мог сидеть на метле, и даже сделать пару кругов по двору не гряпнувшись наземь.       Но вот все прелести этого транспорта, я прочувствовал слезя с неё. Как там говорила панда: «о мои колокольчики!». Это были не только они. И пах с двух сторон и ссадины на внешней стороне бедра, уложили меня в кровать аж на двое суток. И это несмотря на лечебные заклинания мамы Молли. Теперь я понимаю, почему магов так мало. Вот так на метле полетаешь, и не то, что влезть на бабу, даже думать о ней не хочется. Да и яички под угрозой, а это мужское бесплодие.       Так что, отвалявшись, я стребовал с отца допуск в его сарай-гараж, и самым наглым образом оснастил свою метлу обычным велосипедным седлом. Правда, пришлось его крепить не саморезами, как я изначально собирался, а хомутами. Нарушать целостность рукоятки я не решился. Деревяшка и так хлипкая, да и чары хрен пойми, как могут отреагировать. Так что пришлось повозиться.        На моё изделие отреагировали вяло. Джини покраснев, сказала что ей и так нормально, и ничего там не натирает как некоторым неженкам. А вот братцы уже через неделю с подобными новшествами тренировались. Да и метла мамы Молли подобным устройством обзавелась к концу месяца.       Состоялся у меня с матерью и серьёзный разговор. Но тут она сама виновата. Пристала как банный лист.       -Ох сыночек, что же с тобой случилось? Где же мой малыш вечно голодный и беззаботный.       Ну я и не выдержал этого нытья.       -Мам, ну вот как ты думаешь, можно из чертогов самой Хель вернуться прежним.       -Ох, Рончик милый! Да как же так?       -А ты мам вспомни. Меня ведь не просто так в морг определили. Я и вправду умер тогда.       -Но сам Дамблдор сказал что это просто ошибка была.       -Мам, Дамблдор у нас светлый маг, верно?       -Да, Великий Светлый Маг.       -Вот видишь. А чтобы разобраться со смертью и тем что с ней связано, он должен быть некромантом, или на худой конец Великим Тёмным Магом. Пойми ты меня наконец.       -То есть ты хочешь сказать что он меня обманул?       -Не обязательно. Он мог и сам не понимать того что случилось. Или же поступил так исходя из интересов заботы о светлом будущем. Или просто не хотел тебя волновать сверх меры. Это ж Дамблдор кто может понять его резоны. А сам он не особо кому что объясняет.       -Да это так мальчик мой. Но как же так? Как мы могли это допустить? Что ж мы за родители такие получается. - Слёзы текли по её лицу, некрасивому, но уже в какой то мере, родному.       -Мам, это прошлое. Зачем вспоминать его.       -Чтобы в будущем не наделать ошибок.       -Ты права. Но я не прошу забывать напрочь. Просто не расстраивайся. Я не хочу чтобы ты плакала. – Говорил я обнимая эту пусть и глупую, но добрую и по своему заботливую женщину, что по воле судьбы, теперь приходилась мне матерью.       -Рон, а ты то откуда всё это взял. Если уж Сам Дамблдор не компетентен в этом вопросе.       -Мам. Понимаешь, я бы рассказал тебе, но боюсь. Боюсь, что узнает, кто ни будь ещё, да хоть тот же добрый дедушка с бородой.       -Рон, директор Дамблдор друг нашей семьи и твоего отца. К тому же он заботится об общем благе. У нас не от него секретов.       -Вот видишь мама. Поэтому я лучше промолчу. Отодвинув меня от себя и окинув внимательным взглядом она призвала свою палочку и собравшись с духом произнесла.       -Я Мориэль Игнатус Уизли, урождённая Пруэтт, клянусь что никому и никогда, ни словом, ни каким иным образом, не передам того о чём мне поведает мой сын Рональд Билиус Уизли. И да будет тому порукой моя жизнь и моя магия. Да будет так. И так будет.       Всплеск магии был явно ощутим. Не помню такого в каноне. Но я ведь здесь, значит пофиг на всё.       - Мама?!       -Да сынок. Мои дети для меня важнее и всеобщего блага и кого бы то ни было.       -Мама. – Обнимаю эту отважную женщину, судорожно думая что я могу ей рассказать.       -Правду?       -Нет. Не расскажу.       -Почему? Ведь клятва принесена.       -Не знаю. Просто нет и всё тут. Можно кучу причин найти. И то, что не хочу расстраивать мать тем, что её сын умер, а его тело занял не пойми кто. И то, что я не настолько ей доверяю. И какой то, иррациональный страх признаться. В общем НЕТ. А значит снова лгать, придумывая историю сходу, что называется на коленке. Как бы не завраться. Не хочется, а что делать?       -Мам…       -А да поняла. Пойдём в нашу комнату. Чары приватности я наколдую.       -Нет, не стоит. Там уж точно никакие чары нас не спасут.       -Близнецы. Ну я им задам, паршивцам разэтаким.       -Зачем, мам? Пусть их. Ну что за тайну вы там с отцом обсуждаете. Ведь не планы как захватить весь мир?       -Нет, но…. –Мама покраснела.       -Мам. О том, откуда берутся дети, и что делают мужчина с женщиной в спальне, я прекрасно осведомлён.       -Но тебе всего пять!       -Мам, если ты не против, оденься потеплее, и давай сходим с тобой к озеру. Давно этого мы не делали. И поговорим по пути.       - А знаешь, ты прав. Что то я совсем засиделась дома: то готовка, то стирка, то штопка, то ещё куча никогда не заканчивающихся дел. Пойдем, погуляем, сынок.       Несмотря на бодрый голос и смелое заявление одевалась мать медленно. Видимо шокировал я её своими словами. Ну вот, что тут сделаешь. Забываю я о возрасте, и всё тут. Хоть кол на голове теши.       Одевшись мы покинули «Нору». Погода на улице была хоть и прохладной и сырой, но солнце частенько пробивалось из-за тучек. Прогулка явно пошла на пользу маме. Она раскраснелась и похорошела.       Времени, прикинуть план, было достаточно. Собравшись с духом, я начал вдохновенно лгать.       - Мам. Понимаешь, я тогда и вправду умер. Тонель, полёт на свет и встреча с удивительно красивой женщиной. Мам она действительно прекрасна. И страха не было, совсем. Она высокая черноволосая, и коса в руках у неё, всё так как и говорят. Вот только она не злая, понимаешь?       -Ох милый, неужели.       -Ага. Я у неё прям и спросил: а для чего коса то ей нужна? Не уж то, она ею людей косит.       -А она?       -А она рассмеялась и рассказала сказку или правду. Не знаю, но я ей, почему то поверил.       -И что ж за сказка это была.       -Ну слушай. Затупилась у неё коса и зашла она в облике старушки к кузнецу. Отбить и заточить косу. Вроде бы, что может быть проще. Вот и появилась она у одного в кузне.        – Вы кузнец? - говорит       -А кузнец, так не вежливо ей ответил, мол стучаться она не пробовала ли.       -Да нет - говорит она ему, не пробовала. - Я без стука обычно к людям прихожу.       -А кузнец как признал с кем разговаривает, так и руки у него опустились.       — Всё, да? Конец? – Говорит он ей.       — Еще не всё, но сейчас гораздо хуже, чем раньше, — ответила ему Смерть.       — Логично, — согласился старый кузнец, — не поспоришь. Что мне теперь нужно делать?       — Выправить и отбить косу, — терпеливо повторила Смерть.       — А потом?       — А потом наточить, если это возможно.       Кузнец бросил взгляд на косу. А ведь действительно, на лезвии были заметны несколько выщербин и трещин, да и само лезвие уже пошло волной.       — Это понятно, — кивнул он, — а мне-то что делать? Молиться или с родными прощаться? Я просто в первый раз, до этог мне как то умирать ещё не приходилось.       — А-а-а… Вы об этом, — плечи Хель затряслись в беззвучном смехе, — нет, я не за вами. Мне просто косу нужно подправить. Сможете?       — Так я не умер? — незаметно ощупывая себя, спросил кузнец.       — Вам виднее. Как вы себя чувствуете?       — Да вроде нормально.       — Нет тошноты, головокружения, хвост не ломит, шерсть не вываливается?       — Н-н-нет, — прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, неуверенно произнес кузнец.       — В таком случае, вам не о чем беспокоиться, — ответила Смерть и протянула ему косу.       Приняв со всем почтением косу, кузнец очень постарался, что бы угодить госпоже. И отбил косу и наточил, и трещинки заварил на лезвии. Снова коса стала как новая.       И вот отдавая назад косу, он и говорит.       -Да, никогда мне не приходилось держать в руках, более смертоносного оружия.       -Оружие? Вы называете мою косу оружием?       И госпожа взглянула ему прямо в душу.       — Как ты думаешь, сколько человек я убила? — прошипела она сквозь зубы.       — Я… Я не знаю, — опустив глаза в пол, только и смог выдавить из себя он.       — Отвечай, смерд! — Смерть схватила его за подбородок и подняла голову вверх, — сколько?       — Н-не знаю…       — Сколько? — выкрикнула она прямо в лицо кузнецу.       — Да откуда я знаю, сколько их было? — пытаясь отвести взгляд, не своим голосом прошептал кузнец.       Смерть отпустила подбородок и на несколько секунд замолчала.       — Значит, ты не знаешь, сколько их было? И не зная, кидаешь мне в лицо столь тяжкое обвинение. — Тихо произнесла она и, не дождавшись ответа, продолжила,— А что, если я скажу тебе, неразумный ты человечек, что я никогда, слышишь? Никогда не убила ни одного человека. Что ты на это скажешь?       — Но… А как же?…       — Я никогда не убивала людей. Зачем мне это, если вы сами прекрасно справляетесь с этой задачей? Вы сами убиваете друг друга. Вы это делаете, вы сами! Только вы, люди, можете убить ради бумажек, ради вашей злости и ненависти, дурацкой зависти или ревности, вы даже можете убить просто так, ради развлечения или удовольствия. А когда вам становится этого мало, вы, люди, устраиваете войны из-за какой ни будь ерунды, вроде религии, прав, дурацких обид. И там, уже, убиваете друг друга тысячами миллионами. Вам просто это нравится. Вы как наркоманы, зависимы от чужой крови.       -И знаешь, что самое противное во всем этом? Вы боитесь себе в этом признаться! Вам проще обвинить во всем меня, — она надолго замолчала.       — Ты знаешь, какой я была раньше? Я была красивой, юной девушкой, я встречала души людей с цветами и улыбкой, я помогала им добраться до того места, где им теперь суждено быть. Я улыбалась им, дарила самые прекрасные на свете цветы, и помогала забыть всё то ужасное, что с ними произошло. Это было давно, так давно, что вы короткоживущие уже и не помните об этом. Или же вам оказалось выгодно, это забыть.       -А теперь посмотри, что со мной стало!- Выкрикнула она, сбросив с головы капюшон.       Перед глазами кузнеца предстало, испещренное морщинами, лицо старухи с пролёгшими от глаз дорожками слёз. Редкие седые волосы висели спутанными прядями. Но страшнее всего были её глаза. Абсолютно выцветшие, ничего не выражающие глаза, измученной страданиями женщины, уставились на кузнеца.       — Посмотри в кого я превратилась! А знаешь почему? — она сделала шаг в сторону.       — Нет, — сжавшись под ее пристальным взглядом, мотнул он головой.       — Врёшь, знаешь, но не можешь даже пред ликом смерти признаться в этом — ухмыльнулась она, — Это вы, сделали меня такой! Я видела как мать убивает своих детей, я видела как брат убивает брата, а сын в минуту вырезает всю свою семью. Вы как твари адовы алчите крови беспомощных, безвинных, слабых и беззащитных….       -Я видела, как один человек за день может убить сто, двести, триста других людей!.. Я рыдала, смотря на это, я выла от непонимания и ужаса, от невозможности что то изменить, я кричала и рвала на себе волосы стараясь хоть так заглушить душевную боль, что не переставая, терзала меня.       -Мне жаль, что я не могу сойти с ума, укрывшись безумием от ваших мерзостей.       — Я поменяла свое прекрасное светлое платье, на этот черный балахон, чтобы на нем не было видно крови людей, которых я провожала. Я спрятала своё лицо под капюшон, чтобы люди не видели моих слез.       -Я давно уже не дарю им цветы. Это вы, люди, превратили меня в монстра. А потом ещё и обвинили меня во всех ваших грехах и мерзостях.       -Конечно, это же так просто, винить в своих грехах других. Это так по человечески — Госпожа Хель уставилась на кузнеца немигающим взглядом.        —А я, всего лишь провожаю вас, и показываю дорогу. Не я, убиваю людей… Отдай мне мою косу, дурак!       Вырвав из рук кузнеца свое орудие, Хель развернулась и направилась к выходу из мастерской.       — Можно один вопрос, госпожа? — подал голос кузнец.       — Ты хочешь спросить, зачем мне коса? – не оборачиваясь, спросила она       — Да.       — Дорога в рай. Она уже давно заросла сорной травой… ( Пусть меня обвинят в плагиате, но этот рассказ достоин того, чтобы быть повторенным, не раз. К тому же, у меня этот кусок приведён, как я его помню. Хотите, верьте, хотите, нет. Ссылка на первоисточник: https://emosurf.com/post/4340)       Закончив, я перевёл взгляд на маму. По её лицу текли слезы.       -Рони мальчик мой. – Всё что она смогла сказать прежде чем утопить меня в объятиях.       -А дальше, что то же было дальше?       -А дальше я просто её обнял. Она была, такой расстроенной и одинокой, что мне стало её жаль. Она ведь и вправду не виновата в том, что творим мы люди и маги. А потом она взлохматила мне волосы и сказала, что мне ещё рано к ней на свидание. Подрасти надо.       -Вот только вернуть меня назад, таким как я был, она не может. То, что я изменился и сильно, это просто непреложный закон. А потом, она попросила закрыть глаза, поцеловала меня на прощание, и подтолкнула. А я открыл глаза и увидел простынь. Сдёрнул её, а там и ты с Дамблдором подошли. Дальше ты всё знаешь сама.       -А я да, изменился. Я почти забыл и тебя и папу, и братьев с сестрёнкой. Ты не представляешь, как трудно мне было вспомнить всё. Да и вряд ли я действительно всё, вспомнил.       -Я очень благодарен Джини и Полумне, за то, что они возились со мной как с ребёнком несмышлёным, и учили всему, что нужно знать и помнить. И никогда не забуду этого.       -Но быть прежним, беззаботным мальчишкой, маленьким Ронипупсиком я уже больше не смогу никогда. Прости меня за это мама.       -Что же нам теперь делать со всем этим, мальчик мой?       -Жить. Смириться и жить дальше. Я повзрослел резко, но я по прежнему твой сын. И о семье я заботиться буду.       -Да, я помню. И тогда, этих двух негодников, что тебя чуть не убили, выхаживал. Мы с отцом диву давались. Не ругался на них, не насмехался, а просто помогал. Значит, ты смог простить их. Твоя душа не замёрзла до конца в чертогах Вечной Невесты.       -А как ты удивил нас с отцом когда вывалился из камина. Он поначалу всё порывался тебе допрос с пристрастием устроить, а когда ты подарки нам дарить начал, растрогался аж до слёз, представляешь? Он мне запретил что то говорить про всё это тебе, сказал, что ты настоящий мужчина.       -А Джини. Как она до сих пор этому твоему платью радуется. Всем уже все ужи прожужжала о том что это твой подарок.       -Мам. Теперь ты понимаешь, что мне трудно строить из себя ребёнка. И действительно надо иногда исчезать из дома по делам.       -Рон, ну какие у тебя могут быть дела?       -Хочу купить сундук- дом с расширенным пространством и пару сумок с теми же чарами.       -Но они очень дороги.       -То есть ты хочешь сказать что они нам не по карману.       -Да малыш.       -Ну я могу каждый день закатывать истерики, как ребёнок, требуя желаемое. А могу и просто заработать на то что хочу. Только мне для этого нужно свободное время.       -Рон…       -Что Рон?             ****             Результатом длительных споров и уговоров стал договор, что я исчезаю из дома когда мне надо, но стараюсь вернуться к утру, что бы попасться на глаза отцу за завтраком. Правда стоить это мне будет ровно галеон. И больше никто не должен знать об этом.       С одной стороны как то и обидно, что я ещё и платить должен, а с другой, подарки Джини и Луне обходятся дороже.       Заодно узнал сколько зарабатывает отец. Оклад у него всего сто двадцать галеонов. Но там и премии и подработка и дежурства. По моим прикидкам должно было выходить ещё столько же. Да, не ценят в министерстве начальника целого департамента.       Вот и получил я свободу. Радоваться можно, если бы не сон, приснившийся мне в ту ночь.       А приснилась мне та про кого я столь неосторожно сказку маме на берегу рассказывал. Красоты дева неописуемой. Вот только строго и с укором смотрела она на меня.       -Что ж ты мальчик сказки обо мне слагаешь, а моим мнением и не поинтересовался. Вдруг не по нраву сказ твой мне пришёлся. Боишься меня?       -Нет, прекрасноликая. – Страха и вправду не было.       -Сейчас я любуюсь тобой. И раз уж довелось пообщаться попросить тебя хочу.       -Смелый ты и страха твоего не чувствую я. Что ж проси. Чего тебе? Богатства? Вечной жизни? Или любви неземной до гроба?       -О нет великая. Мне и в правду жаль, что тебе приходится претерпевать от людей. И попрошу я тебя о пустяке. Когда придёт мой час, пусть меня встретит та, кого я любил, и люблю до сих пор. В своём любимом платье с цветами, что собирали мы с ней на холмах, когда гоняли стадо на выпас.       -А всё что ты назвала до этого, Хель, это просто ерунда. Разве что любовь. Вот только меня она и после смерти не отпускает.       -И ведь не врёшь, мерзавец. Как же я хотела подловить тебя на лжи или неискренности. Тебе и впрямь жаль меня. И не о деньгах с вечной жизнью ты мечтаешь.       -Что же делать мне с тобой? И зла я на тебя за сказку, и по нраву она мне в то же время. И смел ты, и изворотлив, не гордец и не Иуда. Любо мне это. Как же быть?       -Простить и отпустить, может?       -Ха-ха-ха. Насмешил ещё в добавок. Простить говоришь? Прощаю. А вот отпустить просто так не могу, сам понимаешь.       -А если не просто так?       -Не просто, говоришь. А как?       Подхожу к ней в плотную глаза её как омуты затягивают, но взгляд не отвожу. Мысль она прочтет, но вот только нет их сейчас в моей голове. Там пустота, и вечная стужа.       -В сказке я солгал что получил поцелуй от вас госпожа Хель.       -Хочешь чтобы я поцеловала тебя? Но знаешь ли ты что это значит неразумный?       -А мне это как то всё равно. – Делаю шаг и сам целую её, прямо в губы. Сначала Хель ошарашена, а затем начинает отвечать. Причём не просто умело, а страстно, жадно как дорвавшаяся до желаемого женщина. Её тело обмякло в моих руках, слышу стон, и меня отталкивают. Но не со злобой, а как бы сожалея, вынужденно. И я лечу…       -Глупец. Неразумный. Но я тебя буду ждать…. Долго буду ждать. Мальчишка. – слышу я, и рывком просыпаюсь. Сердце стучит как после подъёма на девятый этаж, бегом и без остановок. На щеках слёзы. И вопрос: А что это собственно было?       Если принять во внимание что сны я никогда не помнил. Не в той жизни не в этой. Может к утру забуду?       Нет не забыл. – А целоваться смерть умеет –дурацкая мысль всё никак не идёт из головы. И ещё одна – Что же я такое натворил?