Глава 12.
14 мая 2020 г., 13:53
Сынмину было велено убраться и он беспрекословно пошёл выполнять поручение старшего. Хёнджин хотел было ему помочь, но Ким заверил его, что справиться самостоятельно. Наградив Хвана своей тёплой, немного детской улыбкой, он пошёл за ведром и тряпкой. Чан попросил начать с гримёрки, так как через 2 дня новое выступление. Работу по дому он делал редко и сейчас даже не знал, получится ли у него или нет. Ким в приподнятом настроении отправился в небольшую комнатку и, открыв дверь, легонько толкнув её ногой, он ужаснулся от увиденного, но не расстерялся и, быстро побросав всё, что было в руках, подбежал к Чонину снимать его с верёвки. Он положил тельце на диван и сразу проверил пульс. Первые минуты он не мог его нащупать, но потом небольшая пульсация всё-таки чувствовалась под рукой.
— Чан! — крикнул Сынмин, снимая с младшего футболку, чтобы ничего не сковывало его. — Чан-хен, скорее!
Крис побежал в гримёрку, не понимая, зачем он так срочно понадобился Киму. Зайдя внутрь, он тут же припал к дивану, оглядывая Яна. Он поднял его на руки, прижимая к себе и понёс в гостиную. Велел Сынмину принести в зал подушку, чтобы положить на неё младшего. Хён не понимал, почему вдруг он решил сделать это, что его тревожило, почему он не сказал, Крис бы попытался помочь, поддержать. А он… сразу петля на шею, сразу табурет. Зайдя в гостиную с Чонином на руках, он, конечно, привлёк внимание всех обитателей клуба.
— Что случилось? — к Нину подлетел обеспокоенный и растрёпанный Минхо, он сразу взял его руку в свои две, смотря на еле вздымающуюся грудь и немного дёргающиеся ресницы. — Что с ним? — он обратился к Чану, в глазах Ли старший увидел лишь долю испуга.
— Я бы хотел это спросить у тебя. Он ни на кого особо не реагирует, кроме тебя, — взгляд Минхо опустился в пол, виновато поджаты губы, руки крепче сжимают ладонь Яна.
— Я не знаю, что на меня нашло… — пробубнил Ли, пряча от всех глаза под чёлкой. Джисон в это время спешил быстро покинуть комнату. — Я не специально… Я не хотел… — Минхо оправдывался перед собой, или перед Чаном и Чонином? Никто не понимал о чем говорит парень.
— Что ты несешь? — немного раздраженно сказал Чан, начиная злиться на тонсена.
— Ничего… Ничего забей, — он еще крепче сжал руку, если бы Чонин был в сознании сейчас, то определенно отдёрнул бы её от старшего из-за боли. Чан видел как белеют пальцы Яна и сам убрал Ли от него.
Минхо отошел, в его голове крутились слова извинений, которые он будет говорить на перебой, когда младший проснется. Господи, чем он думал, когда ложился в постель с Ханом. Головой? Вряд ли. Это просто флэшбэки, накрывшие обоих, просто секс по старой памяти, никаких чувств, блять, никаких чувств, Минхо, не должно быть. А может всё-таки он не до конца сгорел к Джисону и если сейчас Хан начнёт действовать, то сможет забрать Минхо себе? Знаете, в таких моментах нужно быть чуточку эгоистичнее и не думать о других, если хочешь быть счастливым. Но Хан не такого же мнения. Он сейчас в своей комнате, сползая по стене на пол, прижимая коленки к телу, угнетает себя за содеянное. Но он не может и не сказать то, что ему было хорошо в этот момент. Как тяжела ответственность проступка для того человека, что не растерял остатки совести.
Возле Чонина на полу сидел Хёнджин, он очень переживал за младшего, и иногда оглядывался на расхаживающего взад-вперед Чана, который думал, что могло привести к такому серьёзному и максимально необдуманному поступку макнэ. Чтобы решиться на самоубийство нужно иметь мужество, да, именно так. Почему? Потому что это тоже самое убийство. Вряд ли слабый морально человек смог убить бы кого-нибудь. Даже себя. После утренней картины он понял, что в Чонине достаточно и мужества и силы, но не думал, что до такой степени. Таить не к чему, ни один в этой комнате не думал о том, что Ян что-то с собой сделает.
— Хён, может вызвать скорую? — Хёнджин поднял глаза на Криса, что сел на подлокотник дивана.
— Если видишь в этом смысл, то вызывай, — ответил Бан и встал с дивана. — Минхо, выйди, поговорим.
Ли поднялся с места и пошел на улицу, за ним вышел Чан. Они оба присели на ступени и молча уставились вперед. У Минхо была пугающая пустота в глазах. Та пустота, что бывает у детей-сирот или у животных, что понимают, что до конца жизни останутся в приюте, не домашними и нелюбимыми.
— Рассказывай, на что сказал забить в гостиной, — начал Чан, взглянув на Хо, что опустил голову вниз и взялся за неё руками. Он не мог ему рассказать, это было бы вечным осуждением, он бы тогда точно никогда не позволил бы ему больше быть рядом с Чонином. Хотя, если бы Минхо был на месте Чана, он бы тоже так сделал. На пушечный выстрел не подпускал бы близко, нашёл бы ему парня получше: верного, без тёмного прошлого, с хорошей работой и большой красивой квартирой, чтобы он мог покупать ему игрушки, водить в кино на мелодрамы и мультики, всегда защищал и просто был рядом. Он понимает Криса.
— Не могу, хён, не могу сказать тебе, — продолжал парень, помотав головой и снова запуская пальцы в волосы.
— А до такого состояния Чонина доводить ты можешь?! — Крис сорвался на крик, от чего старший как-то невидимо сжался всем телом и чуть отсел, — говори.
— Я изменил ему… — быстро проговорил Ли и закрыл лицо руками.
— Зачем? Чего он тебе не давал, что ты изменил?
— Я не знаю… Я правда не знаю… Я сожалею! — шептал он, пока Чан осуждающе смотрел на него и желал испепелить глазами.
— Если Чонин не очнётся, — Чан сделал небольшую паузу и выдохнул, — ты убираешься отсюда вон.
Минхо молча кивнул и старший ушел, оставляя Хо в одиночестве. Ушел в гостиную к остальным, что облепили диван со всех сторон, беспокоясь за младшенького.
— Как он? — сразу поинтересовался Чан, присаживаясь рядом с Хёнджином.
— Он стал дышать ровнее, — сказал, подметивший это Чанбин. Крис облегченно выдохнул и осторожно убрал волосы Яна назад с лица. От прикосновений ресницы Яна задёргались и он приоткрыл маленькие глазки, щурясь от дневного света. Все шестеро радостно выдохнули и, приулыбаясь, смотрели за дальнейшими действиями младшего.
Чонин легонько сжал руку Хвана в своей, чтобы удостовериться, правда ли он живой или это просто сон или может быть даже смерть.
— Чони, ты как? — тихонько спросил Сынмин, присаживаясь рядом с Хёнджином, чью руку продолжали тихонько сжимать.
— Хорошо, — еле слышно ответил Ян и также тихо попросил позвать Минхо, а остальным выйти. Он хотел поговорить с ним наедине. Уджин позвал Ли, пока остальные разбрелись по своим комнатам.
Минхо пулей влетел в гостиную и сел перед младшим на колени, склонив голову.
— Зачем? — тихо задал вопрос Ян, но Минхо не отвечал. Знал ли он ответ? Нет, не знал. Он не мог выронить и слова на этот, вроде бы простой вопрос младшего. — Ясно… — Нин с трудом отвернул голову к спинке дивана, — уходи.
Последнее слово эхом раздалось в голове старшего, но он не собирался отступать просто так, поэтому сразу взял руку Чонина и поцеловал в тыльную сторону ладони. По щеке Яна снова покатились слезы. Точнее не слезы, а слеза, одинокая, такая разбитая и холодная. Катилась и оставляла горячий след и скатившись, пропала в объятиях подушки.
— Минхо перестань, — шепотом сказал младший, пытаясь отдернуть руку, но её не отпускали.
— Прошу, дай мне шанс, этого больше не повторится, я люблю тебя и только тебя! — твердил хён, но младшему не верилось ни в одно слово. Слёзы уже градом скатывались на подушку, делая её неприятно мокрой. Ком, подступающий к горлу, заставлял голос предательски дрожать. — Прошу, Нини, дай мне последний шанс…
Но этот «маленький мальчик Нини» не мог его дать, он потерял веру к человеку. Вдруг он сделает это ещё раз? Вдруг снова повторит тоже самое с Ханом. Он не мог. А ещё, он ведь считал Джисона своим единственным другом, а тот так безжалостно поступил по отношению к нему, раздвигая ноги перед его парнем.
— Минхо… какова может быть гарантия… что ты не сделаешь этого снова? — у младшего с трудом получилось выговорить это предложение, преодолевая слезы, дрожание голоса и кипящие эмоции в груди.
— Прошу тебя, поверь мне… Я же ни разу тебя не подводил! Всегда был с тобой! Почему всё хорошее, что я сделал для тебя, перечёркивается одним поступком? Почему ты не помнишь всю ту радость, что приносило тебе совместное времяпровождение? Почему ты помнишь только последние события?! Разве до этого мы не жили? Или наша жизнь заканчивается одним сегодняшним днём? — Минхо говорил без остановки, а потом, вдохнул полной грудью и опустил голову, — можешь не прощать меня никогда, но знай, что я всё равно люблю тебя, Ян Чонин.
Ян не мог сдерживать слёзы, они безостановочно заливали глаза, щёки, подушку под ним. Он понимал, о чем говорит Минхо, что хочет донести и что хочет доказать ему. Ведь действительно, сейчас всё его «белое» он перечеркнул одним «чёрным». Чонин притянул старшего за руку к себе ближе, чтобы он, как бы накрыл своим телом кусочек его. Минхо внутри себя счастливо улыбнулся и поклялся, что больше никогда не сделает ему больно. Никогда. Ни в этой жизни и не во всех последующих.
— Прошу… не делай так больше… — Нин прошептал это каким-то особенным шепотом, который не повторить никому из них и никому из нас. Каким-то влюбленно-разочарованным шепотом, если вы сможете этот звук себе представить.
— Я никогда этого не сделаю, — также шепотом произнес Минхо и осторожно притронулся к горячей щеке Яна своими губами, ощущая на них солоноватый вкус пролитых слёз.
После недолгого молчания, Ян попросил его сменить в их комнате постель, чтобы он никогда не видел этот комплект. Ли убежал в комнату исполнять поручение.
Когда Минхо отошел, в гостиную вернулся Феликс, также, как и Минхо, присаживаясь возле младшего на колени.
— Нини, зачем ты так с собой? — обеспокоенно говорил младший Ли, проведя рукой по голове Чонина.
— Феликс, — тихо позвал его Чонин и тот приблизился ближе, чтобы Ян мог сказать ему что-то прямо на ухо, — я боюсь, что это повторится.
Про какое это Феликс понял сразу, поэтому крепко обнял его, прижимая к себе и неустанно шепча о том, что всё будет хорошо, хотя на все 100% он не был в этом уверен. Пока они находились в объятиях друг друга в гостиную успели подтянуться и остальные, но они просто были мимопроходящими, умиляющимися с картины возле дивана и устало вздыхающими о том, что произошло этим странным вечером.
Время двигало стрелки часов к полуночи, а значит всем пора расходиться по своим комнатам и ложиться спать. Хоть Чонин уже пришел в себя и мог самостоятельно встать и дойти до комнаты, Минхо всё равно отнёс его туда на руках, осторожно уложил в постель и бережно укрыл одеялом, укрывшись им тоже и прижав младшего к себе поближе за талию. Феликс сегодня тоже спал на одной кровати вместе с Банчаном, оказавшись там под предлогом «хён, мне страшно после фильма», но на самом деле, он просто захотел побыть ближе к нему, побыть в его объятиях, что так крепко прижимали к груди и давали ощущение полной защищённости. Чанбин и Уджин снова принялись за ночные разговоры и обсуждения своей новой жизни и своего прошлого. Из-за слишком насыщенного дня, Сынмин сразу вырубился на груди у Хвана, а последний лишь осторожно поглаживал его по волосам, пока не уснул сам. Только Джисон не спал. В голове крутилась сцена из комнаты, сменяемая Чонином без сознания. Ангелы и Демоны в его голове вели кровавую войну и никто из них не собирался проигрывать. Это сводило его с ума в буквальном смысле, не давая покоя.
