Самый дорогой человек.

В жизни бывают встречи, которые связывают навсегда. В. Гюго

«Сегодня важные гости!» — фраза бессмысленная, но обязательная хотя бы раз или два в месяц. То Дмитрий Владимирович, то Виктор Петрович врывались на кухню, истошно крича эти три слова. Они не придавали особых сил этим поведением: повара лишь знали о какой-нибудь очередной шишке, — ибо в лучшем ресторане готовить надо всегда на высшем уровне, независимо от статуса гостей. Поэтому, когда шеф вновь объявил о госте, кухня продолжила работать в том же ритме. Единственное, что напрягло Лёву, это отчаяние в глазах Виктора Петровича. — Ой, да не парься ты так, — посоветовал Сеня. — Шефа нашего не знаешь? — Это не отчаяние, это похмелье, — вымолвил с умным видом Федя, подняв нож остриём вверх, и друзья гоготнули, снова приступив к работе. — Я в-всё-о р-равно проверю, — Соловьёв помотал головой — так всё-таки не пойдёт — и ушёл в коморку Баринова, где тот лежал на диване. — В-в-в… — Что, Лёва? — отозвался шеф, потирая переносицу. — Что-то с-с-случилось? — су-шеф нервно теребил край фартука, взволнованно глядя на Баринова. — Ничего… Ничего! Иди работай, Лёва! — он махнул рукой и перевернулся со спины на бок. Соловьёв покорно исчез за дверью и направился к своему рабочему месту. Когда Сеня и Федя спросили, мол, что с главнокомандующим, он промолчал, и те ещё раз гоготнули, но тут же прекраитили, ибо отвлеклись на запихивание сигареты в рот какой-то рыбы. Лев один за одним отдавал заказы в полный зал, но всё плыло, будто в тумане, потому что он не в силах был выбросить мысли о состоянии шефа. Что же могло так встревожить великого повара, если Спартак сегодня не проигрывал матч? В себя су-шефа привёл голос Вики: — Чьи салаты был за пятым столиком? — и добавила, глядя на съёжившегося и удивлённо хлопающего глазами Соловьёва: — Лёва, твой? Да? Выходи, тебя зовут, — на её лице появилась улыбка, полная гордости за блюда. Парень, дрожа всем телом, подошёл к двери и бледнеющими пальцами схватился за ручку, испуганно посмотрел на арт-директора. — Всё хорошо, Лёва, — подбодрила она. Су-шеф кивнул, вышел в зал и проплыл к пятому столику. Небольшая компания молодых людей, все, как один, в кожанках и тёмно-синих джинсах, замолкла, и он переступил с ноги на ногу и набрал воздух, чтобы представиться, но вставшая девушка перебила его: — Знакомьтесь, вот, автор сих шедевров! — тёмноволосая девушка взяла его под локти. — Соловьёв Лев Семёнович, су-шеф этого ресторана, — остальные одобрительно заулюлюкали, а она крепко пожала ему руку. — Лёва, кладя руку нá сердце (Она будто посчитала, что слов было мало, и её кисть тут же оказалась в районе сердца.) — гляди же! Видишь, впрямь положила! — вот, правда, готовишь чудесно. Не зря Виктор Петрович назначил тебя су-шефом. — Рината, ну, хватит парня мучить, а? — сказал блондин, сидящий в углу стола. — Ох, действительно, прости, что-то слишком… — она немного отрастранилась. — Позовёшь моего дядю? — К-к-кого? Могу позвать шефа… — Да-да-да, его самого. — Так, что он уже натворил?! — к столику подошёл Дмитрий Владимирович. — Лев, ты не видишь — тут важные гости? «Нервы»! «Нервы» — это что-то тебе говорит? — Су-шеф глянул на сидящих гостей: и впрямь группа «Нервы»… — Дима, да успокойся, — попросила Рината с кажущимися знакомыми чертами лица. — Наоборот, очень даже молодец. — Глянь, что приготовил, а? — Мильковский, которого Лёва сначала не признал, довольно прокрутил тарелку с салатом. — Ладно, свободен, — рявкнул Нагиев. Соловьёв, смущённый, поспешно исчез из зала. На кухне все повара, оставив работу, собрались у входа и на перебой спрашивали, что к чему. — Т-т-тихо! — он прислонил палец к губам, и все повара в мгновенье замолкли. — Там п-племянница шефа и г-г-група «Н-н-не… — «Нервы», что ли? — закончила Катя, и су-шеф кивнул. Девушка захлопала в ладоши, кто-то, сжав губы, закивал — только подумай, «Нервы» собственной персоной! — а кто-то насмешливо фыркнул. — Так, всё! — уверенно саказал Лев, хлопнув в ладоши. — Р-работать! — и тут же появился у шефа. — Что опять, Лёва?! — разозлённо спросил Баринов. — Вас з-зовут за п-п-пятый… — он указала на дверь, и шеф побледнел.

***

После долгих переговоров Виктора Петровича то с племянницой, которая — как между делом заметил Лев — была совсем на него непохожа от каштановых волос, отливающих медью, и желтоватых глаз до кончика вздёрнутого носа, то с хозяином заведения, который, по словам поваров, следящих за ними через прозрачную полосу двери, что-то доказывал, — после этих переговоров шеф зашёл на кухню и объявил о корпоративе. Лавров уже хотел спросить, мол, а кто платит, ибо, если бы платили они, повара, то он бы с радостью слинял, но Баринов перебил его: — Платит Дмитрий Владимирович, только, пожалуйста, молчи, Огузок — бесишь неимоверно. Когда Виктор Петрович хлопнул дверью, повара одобрительно загудели: праздник да и за не за их счёт — кто ж о таком не мечтает посреди рабочей недели, когда работа уже в горле сидит? Наконец, исчезли последние гости ресторана, а стрелки часов показали время закрытия. Кители, фартуки и прочие элементы слегка застиранной формы уже висели в шкафчиках, и повара с официантами ждали шефа с объявлением о начале корпоратива. Только Лёва по непонятным причинам не торопился присоединиться к друзьям. — Лёва́, ты же останешься, да? — с надеждой спросил Луи. — Н-н-нет, я пойду, п-пожалуй… — Капитан должен последним покидать свой корабль, — Федя толкнул су-шефа в плечо, и тот пошатнулся: — «К-капитан» тут не я, а шеф. — Да ты и не крыса, чтобы первым сбегать, — с упрёком сообщил Чуганин. Соловьёв покачал головой, закрывая шкафчик и бегая глазами, набросил не по погоде лёгкую куртку и поспешил к выходу. Мельком он заметил в зале Ринату, оттого задержавшись, и вновь поймал себя на мысли, что больно кого-то она ему напоминала, но как только Лев вылавливал образ из памяти, как тот тут же исчезал, вытекал сквозь пальцы. Су-шеф отмахнулся, и только он успел коснуться двери, как Баринов крикнул ему в спину: — Лёва, стоять!

***

Су-шеф сидел между Сеней и Луи на самом стыке сдвинутых столов. Пока кто-то боролся с оборудованием, а кто-то просто беспричинно суетился, он высматривал что-то в пустоте, длинными пальцами сжимая бокал вина и прожигая его взглядом. В мир сей Лёву вернул тычащий ему в бок локтём специалист по мясу: — А ты что думаешь? — М? — Соловьёв удивлённо глянул на товарища, не понимая толком, что и о чём именно он должен сейчас думать. — Ну, Рината… — пояснил он, подбородком указывая на племянницу Баринова. — Ничего такая, да? — сказал Федя, не отрывая от неё глаз, и расплылся в довольной улыбке. Лев бросил на неё короткий оценивающий взгляд и пробормотал неразборчивое «Да, ничего такая». Девушка, доселе разговаривающая с дядей за бокалом того же красного вина — признаться, далеко не лучшего, — всё время трогая короткие прямые волосы, заметила его заинтересованность и, улыбнувшись, помахала ему. Соловьёв робко улыбнулся в ответ и опустил глаза. — Итак! — вдруг объявил Дмитрий Владимирович в микрофон. — Сегодня мы встречаем нового повара молекулярной кухни — Ринату Баринову! Под общие аплодисменты Рината кивнула, приветствуя новый коллектив. Виктор Петрович в мгновенье осушил бокал и пошёл за чем-нибудь покрепче. Нагиев уступил сцену «Нервам», из колонок послышалось что-то тихое и мало кому знакомое — разве что Кате да той же Ринате. — Вот, чёрт! Дальше всех от меня! — возмутился Юрченко, стукнув кулаком по столу. — А вот Лёве повезло, — подмигнул Сеня. Соловьёв фыркнул, всё поглядывая на новую коллегу, общающуюся с кузиной. Катя что-то шепнула Ринате, указав на су-шефа, и исчезла. Девушка подошла к Лёве и села на месте ушедшего болтать по телефону с любовником Луи: — Ну, снова здравствуй. Соловьёв нервно сглотнул, уже представляя, как сильно свяжет их жизнь.