Самый дорогой человек.

— Лёва, Рина, вставайте! — женщина, постучавшись, заглянула в комнату. Молодые сонно проморгались и, осознав, что Вера Ивановна видит их, обнявшихся и абсолютно нагих, отдёрнулись друг от друга, натягивая по шею одеяло. — Да ладно вам, как будто про вас не знаю… С Рождеством. — С Рождеством, — ответили они, всё также мешкаясь. — Одевайтесь и на кухню, — позвала Соловьёва и проковыляла в коридор. Рината и Лёва испуганно переглянулись — что будет дальше? Рыжая сдала под одеялом его ладонь до боли и побелевших костяшек. Парень поцеловал её в нос и пообещал: — Всё б-будет хорошо. Верил ли он в это? Скорее нет, чем да. Кто ж знает, что у его матери там в голове? Вдруг посчитает, что они недостаточно хорошая пара, кто ж знает? Но шатен понимал, что эти слова ей нужны, что надо заставить её поверить. И снова поцеловал в нос. Лев, как ни в чём не бывало, встал с кровати, снимая со стула нижнее бельё, обыденно накинул халат и спокойно прошёл в ванную, чтобы Баринова ещё больше уверилась в его словах. Мятная паста на жёсткой щетине щётки слегка жгла десну. Тут же вошла девушка, неизменно забрав его растянутую майку, и толкнула бедром, чтобы тот поделился раковиной, как дети в лагере дерутся за умывальник, выдавливая приличную порцию пасты. Лёва засмеялся, стараясь не выплюнуть всё содержимое ротовой полости. — Люблю тебя сильно, — оправдалась желтоглазая и, пришурившись поцеловала шатена в щёку. Из ванной они вышли вместе. Соловьёв шёл сзади, обвив её талию, чтобы прижать к себе, и уперевшись носом в висок. Рината накрыла его ладони своими и довольно улыбалась. Но как только они вошли на кухню и поймали на себе взгляд Веры Ивановны, то тут же отстранились и посерьёзнели. Сели рядом, напротив женщины и синхронно взяли в руки кружки с чаем. — Дети, — обратилась она, и их чуть не стошнило. Дети… Какие они дети в тридцать три? — Я поговорила с Виктором Петровичем. (Пара переглянулась — и когда она только это всё успевает?) В общем, есть некоторая сумма денег, и мы покупаем для вас квартиру. Как подарок. Баринова подавилась. У Льва отвисла челюсть. Стояла ошеломлённая тишина, в воздухе парил немой вопрос, который минут пять никто не решался озвучить. — Что? — наконец, спросил кареглазый. — Подарок, — повторила мать, положив на стол ключи. — Квартира, совсем недалеко от работы. Девушка зажмурилась и сжала переносицу, замотав головой. Какая, думала она, к чёрту квартира? Что за шутка? Совершенно дурацкая чёртова шутка! — Мы не можем это принять, — она вскочила со стула, который точно бы упал, не подхвати его Соловьёв, и прошла к окну. Наюлюдая за бегущими по улице людьми, она нервно перебирала пальцами. — Не можем… — Как это не можете? — удивилась мать. — Ну, подарок ведь… На Рождество.

***

Всю следующую неделю они ни о чём другом думать не могли, даже когжа вышли на работу. Хоть квартиру продовал знакомый шефа, сделавший ещё и огромную скидку, так что часть хлопот отпала, но возникали и другие, не менее сложные проблемы в виде ремонта и перевоза вещей. Поочереди выходя на зажний двор с кружкой кофе или в раздевалку с нервно щёлкающими пальцами, они обзванивали все магазины, устраивая блиц-крики по плиткам и краскам. Когда отпрашиваясь с работы, когда поздно вечером или на целые выходные, они уезжали в магазины мебели и возвращались ближе к ночи, в силах только закинуть в себя ужин и лечь спать. После очередного марафона по магазинам после рабочей смены в понедельник Рината и Лёва, по очереди сходив в душ (и попутно засыпая на ходу), прошли в спальню. Вместо ответных «спокойной ночи» в сторону Соловьёвой — молчаливые кивки, как было принято у них в последнее время. Су-шеф лег спиной к самой стене, девушка прижалась к его груди. Они долго и чувственно смотрели друг другу в глаза, и глаза их говорили больше, чем можно было сказать словами. — Люблю тебя, — прошептал Лёва. — А я тебя, — так же тихо ответила она. Он провёл пальцами по щеке Рины и ласково коснулся её губ. Но ласка уже была не той, как месяц — да даже неделю назад: не робкой, не по-юнешески трепетной и в то же время страстной, а уверенной, стабильной. И рыжая ответила тем же. Они сами не понимали, что за метаморфозы произошли с ними за эти несколько дней, но они точно знали — всё будет, всё обязательно будет.