Тот мерзкий запах глицинии

«Сколько необходимо времени для того, чтобы найти своего соулмейта? Месяцы, нет… Может быть годы? К вашему счастью мы готовы предложить вам услугу быстрого поиска вашего избранника или избранницы! Вам нужно лишь позвонить по номеру телефона…» — Разводят людей на бабки как могут…- пролепетал Зеницу проходя мимо витрины с телевизорами, где для показа качества картинки транслировали какой-то попсовый канал. — Могли бы что-то полезное показывать… Красивых девушек например… Он говорил довольно тихо, чтобы никто из смотревших на улице рекламу не обратил на него внимание. Большинство из них поздним вечером возвращались домой с работы и остановились лишь из тайного интереса к этому загадочному соулмейту. Сейчас редко можно встретить человека, который таки нашел его, а тех, кто прожил с ним всю жизнь и того меньше. Говорят, что соулмейт должен для тебя пахнуть по-особенному, например твоей любимой едой или природным запахом. Для остальных людей он пахнет глицинией и ничем больше. Но существуют люди для которых запахи не так уж хорошо распознаваемы. И Зеницу начинал думать, что он как раз из таких. Ни в ком он не ощущал ничего особенного, каждый человек пах для него этим злосчастным цветком. И сегодня жарким весенним днем он в прямом смысле задыхался от обилия этого аромата. С самого утра, как он переступил порог поезда на его одинокой станции на окраине города Токио, глициния напрочь отравила его ноздри. Так что ближе к школе он уже был весь в собственных слюнях и соплях, а ведь это его первый день! Зеницу обернулся услышав странный глухой стук за собой. Посреди серой в ночи толпе распознать, чье сердце отбивает такие ритмы — слишком сложно, хоть и парень догадывался кому они принадлежат. Да, он не силен в обонянии, хоть жизнь и прописала ему рамки, мол, без него ты никто, но слух успешно позволяет ему спасать свою трусливую шкуру. Возможно это очередной извращенец, что нередко приставали к нему, из-за хрупкого девичьего телосложения. Он уже тысячи раз пожалел, что решил отправиться домой пешком, но сейчас он даже видел слабо из-за опухших век. Зайти в переполненный автобус или поезд — самоубийство. А раз так, то нужно прибавить шагу и дать дёру сразу же, как он пойдет через парк! И надо же было ему жить с дедушкой на самом краю города! И ЧТОБЫ ПРОХОД БЫЛ ЧЕРЕЗ ГУСТОЙ ЛЕС, НАЗЫВАЕМЫЙ ПАРКОМ! «Спокойно, Зеницу, ты не должен показывать то, как тебе страшно… ОО ННЕТ, ОН ДО СИХ ПОР СЛЕДУЕТ ЗА МНОЙ! Он МАНЬЯЯЯК!» — визжала внутри него пятилетняя девчонка, пока он нервно шмыгал раскрасневшимся носом. Во время вступительной церемонии он еле держался, чтобы не потерять контроль над собой и не чихнуть во всеуслышание, и поэтому усугубил свой насморк. В классе Агацума часто просился выйти в туалет, из-за чего некоторые стали шептаться о его возможном недержании. Но староста, красноволосый юноша с высоким лбом, призвал всех к тишине и сочувственно улыбнулся ему. Зеницу молил, чтобы этот приятный парень не подумал взаправду, что он зассыха! — Э-эй! Агацума! — раздалось вдалеке и сердцебиение позади усилилось. Зеницу издал слабый писк и медленно развернулся. К нему бежал Камадо Танджиро, тот самый староста-защитник, ведя под руку какую-то девушку. Полы его зеленой кофты в клетку на молнии развевались позади него, а у девушки шелковый розовый платок на плечах вздувался от бега. Вблизи Зеницу заметил, что девушка очень красивая, когда они наконец его догнали. — Привет, З-зеницу? Я могу тебя так называть? — дружелюбно протянул руку Танджиро, но затем озабоченно прищурился. — Что с твоим лицом? Тут он вспомнил, что его лицо похоже на опухшее месиво и сразу же прикрылся. — Ничего такого! Просто я наверное простыл! — А, ну ладно… Мы можем пойти с тобой? Как оказалось нам идти в одну сторону. Мы недавно переехали. — Правда? Я тоже здесь совсем недавно! Тут так много людей. И глицинии… Естественно. — Глицинии? А ты про запах, м-да уж намного обильней, чем в нашем прошлом городе. Ты его не переносишь? — Терпеть не могу, по правде говоря. Зеницу потихоньку разглядывал девушку, идущую рядом. Она молчала и кажется даже не слышала, о чем они говорили. — Какое совпадение, вот Нэзуко тоже ее не выносит, быть может вы соулмейты? — весело рассмеялся Танджиро. — Скажи, Нэзуко, чем пахнет Зеницу? В ответ Нэзуко лишь поморщилась и что-то невнятно промычала. Камадо старший рассказал, что ей поставили скобы, так что она не скоро сможет разговаривать. Она сломала челюсть. — Эх, милая Нэзуко не приняла меня… — вздохнул театрально блондин, совсем позабыв о насморке. — Танджиро, быть может ты. — Нет-нет. — замахал рукой он, смущенно сведя брови к переносице. — Я явно чувствую глицинию, моему нюху можно доверять. Прости. Я думаю, что у тебя все-таки аллергия, Зеницу. — На что? На общество? — невесело усмехнулся Агацума. — Я сегодня стал посмешищем из-за невыносимого мною запаха! Наверняка я уже прозвище получить успел! И пропустил кучу всего на уроках! Дедушка будет в ярости! — перешел на полукрик парень, сжимая в руках шнуры желтого в треугольник худи. — Успокойся, Зеницу! — как заботливая мамочка заговорил Танджиро и похлопал его по плечу. — Если это тебя порадует, то ты не единственный, кто пропустил много занятий. Последняя парта у выхода тоже была пуста. Как же его. Ай, да не важно. Видел его только перед вступительной, а затем как сквозь землю провалился. Но Зеницу было уже не до этого, чем ближе они подходили к светящимся окнам его деревянного дома в старом стиле, тем явнее он представлял сцены того, как старик будет его отчитывать. Он уже порывался сбежать в самый темный угол леса, как Танджиро постучался в дверь и толкнул его в образовавшийся проем. Дед поблагодарил его и дав подзатыльник приемному внуку закрыл дверь. *** — ЧТО?! АЛЛЕРГИЯ? ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ! — прокричал Агацума, увидев результаты анализов на приеме у своего врача. — Что? Я ЧТО НИКОГДА НЕ СМОГУ НАЙТИ СВОЮ ЛЮБОВЬ?! — К вашему сведению, соулмейта находят единицы, юноша. — развел руками терапевт и протянул ему список препаратов. — Что говорить о вас, то это не конец света. Если вы так одержимы этой идеей, то просто надейтесь, что этот человек окажется терпимее к обществу… — В каком это смысле? — В таком, что помимо таблеток я дал вам направление на посещении психотерапевта. У вас явно что-то невпорядке с восприятием окружающей действительности. Впервые вижу человека с подобной проблемой. Чтобы на глицинию — аллергия! — Я понял! Вы намекаете на то, что я псих? — Просто вам стоит начать беспокоиться о более важных на данный момент вещах. А не о соулмейте. Какие ваши годы в конце концов. *** Противоаллергенные оказались весьма действенны. Мало того, что через неделю Зеницу стал подозревать, что выглядит даже лучше, чем прежде, так еще и при Танджиро и Незуко он совершенно не чувствовал цветка. Впрочем, обоняние вообще «покинуло чат». Еда, лес, дом — всё лишилось запаха. Староста приходил практически каждый день с распечатками домашней работы и помогал ему с непонятными терминами или задачами. Нэзуко проявляла обеспокоенность и заботу по отношению к Агацуме, приносила ему пачку яблочного сока или свежеиспеченный пирог (Зеницу решил не упоминать, что вкуса он теперь тоже не чувствует…). Периодически гладила по взъерошеной голове и мило улыбалась. Такой резкий переход в отношениях, хоть и радовал, но настораживал. В какой-то из вечеров Зеницу рассказал о терапевте и его теории, почему у него аллергия. Танджиро лишь пожал плечами и постарался подбодрить друга, но тот уже задумался о своем. В последнее время для него стало обычным делом засыпать на ходу. Только вот по ночам… С самого дня переезда. В новом доме. Лежа на своем татами Зеницу не смыкал глаз. Его постоянно терзали самые различные мысли и соулмейт занимал в них место бумеранга. Стоило ему подумать о нем, как эта тема возвращалась спустя несколько мгновений. Конечно основой было беспокойство, что ему никогда не суждено его встретить и он умрет в одинокой старости. Так же, а вдруг это будет мужчина? Ну, допустим, как-то он смириться с этим пунктом, но красивая девушка смогла бы обеспечить ему… Ээ. Хорошее настроение? А что мужчина? Бррр… Так еще и актив, то не видать его заднице покоя! Спасибо, но он хорошо осведомлен благодаря порно, что значит быть пассивом в гей паре! А если еще и рожей не выйдет. Ой! Да, видимо терапевт прав. Паранойя и постоянные страхи сделали так, что он не воспринимает адекватно аромат данный всей массе людей. Может и правда сходить к мозгоправу… *** В школу Зеницу шел полный от решимости и таблеток в его желудке. Танджиро и Нэзуко ждали его у станции, где с интересом рассматривали обычный поезд. Как оказалось, их городок был настолько крошечным, что о таком виде транспорта слышали краем уха. Всё это время они ходили пешком. На их фоне Зеницу ощутил себя чуточку менее ущербным и с видом человека знающего стал рассказывать о тех чудесах большого мегаполиса, о которых узнал буквально на днях перед учебой. Друзья же с неподдельным интересом впитывали все, что он скажет, изредка кивая головой. Агацума был готов поклясться, будто видит, что этот день обещает быть интересным и поэтому с удовольствием откинулся на спинку сидения и стал скручивать шнурки капюшона в попытках представить будущее. На их станции ему и Танджиро пришлось расстаться с Нэзуко, так как она училась еще в средней школе, и отправиться в их старшую. По дороге Зеницу лишь раз успел пожалеть о том, что ничего не чувствует, так как цветущая сакура манила своей красотой. В классе к сожалению или счастью его никто не вспомнил, наверное к счастью, так как его никто не назовет… — ЗАССЫХА! — проорал низким голосом какой-то парень на этаже. — Что не можешь даже ударить меня?! Яиц тебе не завезли? На перемене плотная толпа школьников обступила кругом двоих и улюлюкая, призывала к бою. Никому не было интересно из-за чего драка или кто эти люди, исход этого всего они желали увидеть прямо сейчас. — Черт. Драка! — прошептал Танджиро и бросил сумку Зеницу. — А ну, расступитесь! Если это из нашего класса… — С ума сошел? Куда в самую гущу! Зашибут и не заметят! — возмутился Зеницу и механически поплелся за ним. Камадо скрылся среди людей, походивших больше на голодных зверей, жаждущих крови и зрелищ. Он рассталкивал локтями окружающих с ловкостью пробираясь к цели, блондин следовал за ним в образованный коридор, решив что с Танджиро безопаснее, чем не с ним. В середине царила типичная кулачная потасовка, где участвовали уже не двое, толпа. Целая группа против одного. Этого парня колошматили пятеро, пока он сидя на корточках прикрывал голову руками. Невдалеке без сознания валялся друг пятерки с рассеченной скулой. — Живо прекратить! Я староста 1-А класса, призываю вас всех успокоиться! — начал красноволосый, указывая на повязку на руке. — Что здесь случилось? — Опа, еще одна хуемразина. Тоже себя самым пиздатым считаешь? — Что? — искренне не понял он. — В А классе все такие что-ли? — насмешливо произнес кто-то из них. — Охуевшие в край? — Ваш дружок вон, нашему приятелю личико поправил, вот и мы решили сделать ему новые ребра. «Так значит он наш», осознал Танджиро. Зеницу, проползший между чьими-то ногами в круг, поспешил было скрыться обратно, но его уже не пускали. — Из-за чего произошла драка мне неизвестно, но пятеро на одного… Это подло! — Подло это гнать на нашего кореша, за то, что он нормально сказал этому хрену, что не намерен драться, а тот из него всю душу выбил! — крикнул кто-то из кабинета 1-В класса. — Тогда, — старался быстро соображать Камадо. — Тогда нам стоит извиниться перед вами и отнести этого беднягу в медпункт. Я лично займусь задирой и он ответит за свой необдуманный поступок перед студсоветом! Студенты из Б класса взвешивающе глянули на ученика, что всё еще сидел на корточках, полностью скрыв голову плечами и ладонями, затем на Танджиро, что с уверенностью смотрел в глаза хулиганам. Сплюнув парень, что негласно считался их главарем, так как вел в основном переговоры, вышел вперед. — Ну, допустим, мы согласны. Только пусть этот мудазвон хотя-бы извиниться. — без особого желания произнес он. — Хорошо, — кивнул Танджиро. — Слушай, тебе стоит попросить прощения. В ответ от парня раздалось какое-то невнятное рычание. Староста попросил его снова, как вдруг подобно ежу студент раскрылся из клубка. Он оказался на удивление крепким и мускулистый парнем, лицо которого скрывала маска-капюшон внешне напоминающее голову какого-то животного. Его серая кофта без рукавов была растегнута, оголяя мужественный торс с синяками на нем. Позади него валялся выпотрошенный рюкзак, а учебники и тетради явно не составляли весь хлам на полу. — Я — Иноске Хашибира! И извиняться за то, что эта сопля. — он указал в сторону парня в отключке. -. считает себя мужиком и не может этого доказать, я не намерен! — Вот идиот… — пропищал Зеницу, плюхнувшись на пол. — Иноске! — воспользовался знанием имени Танджиро. — Немедленно извинись! Иначе всем нам может сильно не поздоровиться! — Да какое мне. Какое мне дело, ха-ха! До вас-то? Вы как бабье переговоры мусолить пытаетесь! А за мужика говорят только его кулаки, ясно?! Зеницу совсем приуныл, Камадо терял контроль над ситуацией. Если так продолжиться, то их всех троих изобьют! Вот тебе и интересный день! Руки тряслись, как у страдающего паркинсоном, а кожа своей и друга сумки скрипела под пальцами. Черт возьми. Этот кабан! Все же нормально было! — Пусть лучше эти петухи не лясы точат, а со мной дерутся. — встал в позу готовности Хашибира и выдохнул, так что из пятака кабаньей морды пошел пар. — Я как раз разгорелся. — Как. — внезапно выдал Зеницу, ненавидяще глядя в выпуклые синие глаза маски. — Как можно быть таким эгоистом?! ТЕБЯ В ДЕТСТВЕ ЧАСТО РОНЯЛИ, ЧТО-ЛИ? ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я НЕ ГОТОВ ВНОВЬ ПРОПУСКАТЬ ЗАНЯТИЯ! — орал он как дикий, а его тело дергалось как от ударов током. — И ЗНАЕШЬ ПОЧЕМУ? ПОТОМУ ЧТО МАЛО ТОГО, ЧТО МЕНЯ ИЗОБЬЮТ, ТАК ЕЩЕ И ДЕДУШКА ОТМЕТЕЛИТ ВЕНИКОМ! Гул стих. Все с любопытством смотрели на чудика в желтом худи и заплаканным лицом. Забавно было, что он говорил как никогда от чистого сердца. — И ЭТО ОЧЕНЬ, МЕЖДУ ПРОЧИМ, БОЛЬНО! ЕСЛИ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПЕРЕБОРОТЬ СВОЮ ГОРДЫНЮ, ТО ТЫ НЕ МУЖИК! В пустой, как кажется, голове эхом прокатилась концовка фразы: «не мужик». — А-аргх! — махнул всей рукой Иноске. — ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! Да, я! Хоть стопятьтыщ раз извинюсь! Глициния вас всех побери! — Ну, ТАК ЧЕГО ЖЕ ТЫ ЖДЕШЬ, ДУБИНА?! — не выдержал Танджиро. — ИЗВИНИ!!! — прокричал что есть силы он. — Но это в последний раз, когда вам удастся заставить меня это сделать! ИДИТЕ. НА. ХУЙ. — Бо-оги святейшие… — удивился тупости ситуации внезапно подоспевший один из столпов студенческого совета 3-его класса Гию Томиока. Никто не заметил, как он оказался в круге. Следом за ним из конца коридора раздался уверенный голос президента студсовета. — Эй, Шинобу, кажется нас ждет новое разбирательство между нерадивыми первогодками? Рядом с ним идущая миловидная девушка с приторной улыбкой поправила бабочку на пучке и, так как занимала должность секретаря, сразу проверила блокнот. — Ренгоку-сама, вам на вряд ли хватит на это время, ведь звонок на урок через один, два, три… Раздался мерный звук звонка и ученики сами стали расходиться, поняв что шоу закончилось. *** В кабинете студсовета, как ни странно, оказалась только троица в составе Танджиро, Иноске и, непонимающего какого черта и он тут Зеницу. Пострадавшего уже отнесли на носилках в медпункт, где он скоро очухался и вернулся к друзьям, так что практически вся эта затянутая перепалка не имела вообще никакого смысла. Президент сидел за столом, сложив руки на груди, не спуская пристальных, широко раскрытых глаз с присутствующих. Агацума сидел как на иголках и, когда секретарь предложила чай, он принял его не сразу. Шинобу закончила раздавать чашки с чаем и президент закрыл глаза, в знак того, что собирается сказать нечто важное. — Как вам, нравится… наша школа? — смущенно произнес он. — Э? — оторопела девушка, ожидавшая выговора в сторону нарушителей порядка. — Очень хорошая школа! Светлая, уютная. — как-то странно на одном духу ответил Танджиро, запив свою фразу чаем. «Что тут черт подери происходит…» — подумал Зеницу, попивая безвкусный и не пахнущий чай. — Вот как, староста, это уже третий случай за неделю. — Не открывая глаз промурлыкал Ренгоку. — Такими темпами он скоро попадет к директору, а ведь год только начался… — Извините! — склонил он голову, покраснев.-Я не знал о еще двух случаях! — Да. — продолжил президент. — его ловили за тем, как он пытался вынудить столпа на драку. Затем он специально вызвал в здании пожарную тревогу, привлекая к своей персоне внимание. — Так это была не учебная тревога… — убито произнес Танджиро, сжимая ладонями коленки. «Да что тут только не происходило, пока меня не было! Неудивительно, что меня никто не помнит, я бы сам себя забыл!» — заметил Зеницу и глянул на кабана, который сидел понурив голову. — «И почему ему разрешают ходить в этом? Разве не должно быть видно лицо ученика?» — К сожалению, нет. И вы, как староста, должны были это проконтролировать. Я разочарован. Но я подумал о кое о чем. Раз у Иноске такая неуемная энергия, то быть может его занять клубной деятельностью? — Делать мне больше. — пробурчал парень. — Я еще не предложил варианты. Хотя он только один. Я предлагаю вступить к нам в организацию борцов против демонов! — Не ебёт. — Демонов? — полюбопытствовал Зеницу. На него обратили внимание и Гию, сидящий на диване в углу комнаты, влился в разговор. — Демоны — это преступная группировка, занимающаяся всеми видами уголовно-наказуемых преступлений. Они выбрали идеально подходящее для себя название. — И вы противостоите им?! Но вы же еще школьники! — Ты прав, — мягко улыбнулся Ренгоку. — но мы можем предотвратить вербовку детей и студентов в их число. — ЧТО? — К сожалению они используют в качестве пушечного мяса обычных детишек. — подтвердила Шинобу, что из ее уст звучало еще более жутко. — После школы мы уже займемся полноценной борьбой с данной мафией. — Вам троим, мы предлагаем вступить в нашу организацию. Нас меньше, чем демонов, но каждый стоит десяти, если обучиться простым навыкам охотника. — наконец открыл глаза президент и посмотрел прямо на Иноске. — Ну, что? Твой боевой дух и сила… — Я похож на шутку? Мне не важна жизнь мелких сопляко… — Нам разрешена физическая сила. -… Где расписываться? ***