Тот мерзкий запах глицинии

***

— Зеницу, ты мне солгал? Агацума аккуратно прислонил свою жертву к дереву, придерживая его за спину, чтобы не упал. Из кабана как будто бы выкачали энергию, он послушно коснулся неровностей ствола ладонями и смотрел перед собой. Нужно было что-то делать. Что-то придумать. Танджиро — хороший друг, он пришёл встретить его, зная о проблеме Зеницу: боязни сгинуть в лесу, только сейчас всё сошлось крайне не благоприятно. Староста знает, что они здесь, вдвоём. И лгать ещё раз он не посмеет. Слишком велика цена. Потерять дружбу с таким человеком — о чём он только думал, затевая развращение посреди ночи! Дыхание Иноске постепенно приходило в норму, глаза ожили, а мозг начал наконец повеливать телом. Он выпримился и глянул на то, как Зеницу чуть ли не вырывает из капюшона шнуры. Точно. Их же спалили. Хашибира уж позабыл, что оказался тем «редким случаем», когда твой возлюбленный тебя не признает. Поэтому он так нервничает перед старостой. Боится показать себя с ним. Тогда к чему эти приставания? " Я… Мне так херово… Почему я… Разве я не достоин любви?» — закололо в горле у Иноске и он подошёл ближе к соулмейту. — ЭЙ, Компачиро, дуй сюда. — просипел Иноске закинув руку на плечо Зеницу. " АААА. ОН СДУРЕЛ ЧТО-ЛИ? " — затрясся тот. Танджиро нахмурился и раздвинул ветки стоящего впереди дерева. Он так и думал, нюх не подвёл. Но что это? Фонарь осветил двоицу: Иноске опирался на его друга, как раненый. Неужели хрупкий Агацума сумел дотащит его до леса? Танджиро вытаращил глаза от непонимания происходящего. Злоба оставила место недоумению. — Иноске? Что это с тобой? — прошёл к ним Камадо и поддел его другую руку. — Тебе плохо? «Знал бы ты насколько.» — Да, поплохело чуток… — кисло улыбнулся он. — Я вон этого засранца встретил, решил довести, а то хрен его знает… — Слушай, может быть тебе врача? — в беспокойстве Танджиро не разпознал, что тот лукавит. — Или до дома сопроводить? Хотя нет… Далековато до города. Зеницу, его нужно довести до нашего поселения. — Не надо… — запротестовал синеволосый, стараясь не выходить из образа. — Я домой пойду. — Не спорь. — командным тоном произнёс он и обратился к Зеницу. — Я думаю, пусть переночует у тебя, а то Нэзуко уже спит и не хочется её будить. Зеницу растерянно кивал, не глядя ему в глаза и неловко улыбаясь. Услышав о госте он как-то гаденько прищурился и покрепче ухватил руку больного, что интуиция Иноске восприняла как красный свет. — Вот ещё! Не ПОЙДУ Я НИКУДА! — закачался он, схваченый за обе руки. — Тащиться в вашу хату, что В ПИЗДЕ НА ГВОЗДЕ! — Молчи, ИНОСКЕ! Побереги силы. — тряхнул его Танджиро. На деле Хашибира и вправду чувствовал себя паршиво. Его нагло используют. Его буквально решила отыметь «судьба». Он не нужен Моницу в качестве соулмейта. — " Я чем нибудь пахну?» — «Нет.» «Бывает, что ты для него ею пахнешь…» — били током недавние воспоминания. И эта глициния в его волосах, будто символ недоступности. Мерзкий аромат, перебивающий запах избранника, — вызывал тошноту. Они прошагали так втроём до самого дома. Ближе к часу ночи Агацума тихонько открыл двери терассы в свою комнату и прислушался. Дедушка спал, а на столике у постели стоял ещё тёплый чайник с корзинкой, наполненной печеньем. Танджиро помог присесть Иноске у столика и выложил ему небольшую кучку таблеток из аптечки, предоставленной хозяином дома. — Че это? — щелчком отправил в полёт одну из пилюль больной. — Зеницу, убедись, что он всё выпьет. — сказал красноволосый и тихо добавил — Кажется у него переутомление. Там есть и снотворное, слабое только. Полагаюсь на тебя. Друзья вышли из комнаты и Зеницу поколебавшись окликнул его. — Танджиро, прости, что соврал тебе! Тот оглянулся и вздохнул. Кажется он не сердился. Камадо не знает, что могло побудить Зеницу так поступить, но он надеялся, что впредь… — Ничего страшного. Спокойной ночи. Он скрылся за углом дома, а Зеницу трусцой добежал до своей комнаты. Иноске сидел на его татами, поджав ноги, и ковырялся в корзинке, разламывая печенье. Местами потрепанный, волосы частично выбились из хвоста, да и лицо мертвенно-бледное. Таблеток на столе не оказалось и внезапный гость отказывался сознаваться в том, что ничего из этого не принял. — Чего уставился? — буркнул он, когда Агацума уселся перед ним. — Да так. — провел по поверхности стола пальцами он, стряхивая невидимую пыль. — У меня только одно татами, так что… — Понял. — перебил его кабан. — Посплю на полу. — Да нет же! — он подсел поближе. — А, брось. Давай я тебя причешу, а то как ёкай лохматый. Иноске тут же отодвинулся. — И это говорит тот, у кого цветы в башке? — глядя на то, как крошится печенька заметил он. И правда. Он и позабыл, что глициния всё ещё вплетена в волосы. Быстренько переместив растение в воду он нашёл деревянный гребень и подошёл к Хашибире. — Отойди. — кабан судорожно ощупал местность вокруг себя. — Я тихонько! — Пошёл вон! Не трожь меня! — запустил одной рукой подушку он и сшиб Зеницу с ног. Тот упал на спину, но тут же поднялся и прыжком повалил Иноске на постель. — Хватит! — пытался поймать его руку с гребнем он. — Что пристал?! — Всё. Равно. При-че-шу! — вдруг развесилился парень, поплотнее прижимая бёдрами его дрыгающиеся ноги. Зеницу не успел раздеться и конец шарфа щекотал лицо задиры. — Я должен о тебе позаботится, как о госте, знаешь ли. Лежи смирно. — уселся на нем верхом он и пытался вырвать руки, схваченные за запястья. — Да иди ты к чёртовой бабушке! Мне не нужны… твои услуги! — запнулся он, ощутив вес на своём причинном месте. — Бабушки у меня нет, а вот если ты разбудишь дедушку, то не поздоровиться нам обоим. — предупредил Зеницу и наконец вырвался. — Хватит упираться, а то я буду играть нечестно! — на этих словах он слегка поерзал на месте. Проклиная его всеми живыми и не живыми, Иноске сдался, уронив руки на помятые простыни. Будь что будет. Блондин с удовольствием «прошёлся» пальцами по его телу, не пропуская ни один выступ пресса, которые были видны через футболку, упёрся рукой о грудь и провел по волосам, снимая резинку. Из уст низлежащего раздался такой громкий и утробный стон, что он сам испугался и зажал рот. В глазах у Зеницу зажглись недобрые огоньки. — Так вот где твоя эрогенная зона — нажал он снова рукой на неё, вслушиваясь в точно такой же восклик. — Прямо музыка для ушей… А твои соски тоже такие чувствительные? — Аргх! Нет… — выгнулся Иноске чуть ли не дугой, когда большой и указательный палец сомкнулись на выпирающем бугорке. — Засранец! — Не обзываться. — он просунул руку под футболку. — Какой ты всё-таки горячий… А знаешь, ты мне даже нравишься. Гребень был отброшен в сторону, а футболка задрана до груди. Зеницу коснулся губами самого нижнего кубика пресса, задев край нижнего белья, выходящего за пределы штанов. Слюна слегка смочила этот край, а язык поднимался всё выше и выше вдоль тела прямо по середине. Иноске под ним бесновался, пыхтя угрозами о расправе, пока тот не приблизился к его лицу, слегка приоткрыв рот. Приглашение на поцелуй был подкреплен плавными движениями его таза, заставляющиюми оба их члена сильнее напрячься. Приятная давящая боль внизу, стала ломать его крепкое мужское «нет». И он импульсивно подался вперёд, переплетаясь с его языком и целуя его. Издав слабый смешок Зеницу усадил его, продолжая двигать бёдрами. Ткань между ними разогрелась и местами намокла. Свет, исходящий от луны с улицы, слабо выделял их фигуры в полной темноте. Изредка у Зеницу перехватывало дыхание, когда дедушкин храп затихал, но тот и не думал просыпаться, хоть и звуки с комнаты внука могли насторожить. От недостатка воздуха Иноске отсторонялся и шумно дышал, как будто пробежал марафон. — Дурашка, нужно было дышать носом… Почему ты задерживаешь дыхание? — нетерпеливо укорял его Агацума, пока ждал. — Заткнись. «Твой чёртов запах…» Зеницу сполз немного на пол и дотронулся до набухшего пениса любовника, который в сравнении… Был определённо больше. Это зависит от комплекции или что? Но раз так, то его намного длиннее, или нет? — Хорош его лапать! — напомнил о себе Иноске. Его глаза горели зелёным пламенем сквозь свисающие на лицо пряди. — Да ладно тебе, если хочешь, то возьми мой. — с долей пафоса раздвинул ноги он. — Хочешь сменить роли? — с привычной улыбкой человека, принимающего вызов, прошептал Хашибира и сразу же обхватил его член, который был стеснён светлыми брюками. — Не недооценивай меня, слышишь? " Можешь делать что угодно, но никогда не недооценивай меня.» — перефразировал в голове это предложение Зеницу и ухмыльнулся. В их гейских играх он явно был ведущий и слышать это напыщенное тявкание — забавно. Какую власть он чувствовал, кто бы знал! Ещё вчера он трясся при виде подобных ему драчунов, а теперь… Этот готов ползать перед ним, как кошка при течке. — Мне кажется, что стоит снять с себя одежду, так тебе будет удобнее, верно? — с издевкой проговорил блондин, освобождая шею от шарфа. Вскоре он остался в одних брюках. Его торс был не настолько привлекателен, но он был по девичьи худ и фигурист. Объёмная одежда скрывала это. Однако вытянутая выпуклость между ног весомо подтверждала его принадлежность к мужскому полу. — Хватит лапать его! — передразнил его блондин и свёл вместе брови от боли, растегивая ширинку. — Сегодня я не настроен на полноценный секс, но если ты мне отсосешь, то… Я отплачу тем же. — вновь прищурился он, схватил за загривок Иноске и поцеловал так, что их слюна струйками стекла из уголков рта любовника. " Это моя благодарность. Ты никуда уже не денешься и переспишь со мной, если я захочу.» — звучал ментальный посыл в глазах Зеницу. *** Патруль школы был не основным пунктом в списке Гию, просто переодически кто-то должен был это делать в перерывах между дозором улиц. Их суборганизация — сторонняя от основной, так же работала по ночам, соблюдая постоянный режим готовности. Основная защита днем распространялась на детские сады, школы и (редко) университеты. Главная задача — не допустить похищения, переманивания или любого другого воздействия на детей и подростков. Остальным занимается взрослое подразделение. В этой системе подключены тысячи школ по всей Японии, но наибольшее сосредоточение сил именно в Токио. Изначально, подключение студентов-старшеклассников воспринялось крайне отрицательно. Опасность спустить детей на профессиональных убийц и несомненно потерпеть поражение — было неприемлемо. К тому же пропуски в школе, недосыпы и незрелость психики новобранцев — заставляли родителей жаловаться в высшие органы, ухудшая репутацию охотников. Но решение принёс директор академии Восточной части города. Для становления охотником он предложил договор, по которому подросток будет обязан связать свою жизнь только с этим ремеслом. То есть при желании он может его расторгнуть, ведь условия подобного рода не каждый может вытерпеть. А так будущим охотникам делали поблажки, как в учёбе, так и в остальном. Недосып ещё с до вступления был спутником Гию. Он не мучался им и не получал удовольствия, так как ему было затруднительно просыпаться по утрам. Такие ночные прогулки заставляли его думать, что он провел ночь не бесцельно, на посиделки или зомбирование потолка. Нередко он занимал у других столпов или рангом ниже патрули, чтобы просто пошататься по городу. Он делал петли, по которым так или иначе возвращался к школе. Закончив обход, Томиока остановил того шуганного паренька, что был с… старостой 1-А класса и занозой в заднице их школы. Пацан хилый и рассеянный по его мнению. — Ничего же не будет, если я прослежу за ним? — спросил сам себя Гию, которому неоднократно приходилось отбивать таких от рук бандитов. Перемахнув ворота он последовал за ним. И пожалел. Всё стало плохо, когда «одуванчик» и «василек», как условился называть их он, дошли до леса. В магазине они о чем-то говорили, будто спорили, да и всю дорогу бурчали друг на друга, Гию решил даже прекратить преследование, так как хиляка есть кому проводить… — Что за фигня… — протянул он, глядя на них через ветви дерева в нескольких метрах от них. На первый взгляд они смотрелись как необычная парочка, решившая устроить обмен слюнями до дома. Но напряжение, в корне отличавшегося от сексуального, давило даже на внезапного свидетеля. Василек явно не отдавался процессу должным образом. — Я чем нибудь пахну? — Нет. Что за черт? Что сейчас льётся в уши Гию? Они про… Да ну… Неужели ОНИ — соулмейты? Или только один… Судорожные размышления прервал староста. Неудачная обманка и синеволосый принял удар на себя. Он мазохист, что-ли? Как он позволяет такое обращение с собой? А этот засранец… Он же такой немощный… Томиока продолжил наблюдение, даже не придав значения, что откуда-то исходящий приятный запах пряностей успокаивает его, не давая вмешаться в ситуацию. Вроде как он слышал о таких людях, которые повстречав избранника, не меняют запах. Частенько они заканчивают жизнь самоубийством и, благодаря предсмертным запискам, о их существовании и известно. Василек был таким, вполне возможно. Иначе смог бы он вытерпеть такие унижения? Рассудил в своей голове Гию, чтобы утрясти впечатления от увиденного. В поселении он ощутил, как пряности и двоица отделилась. Да бросьте… — Томиока-сан, зачем вы преследуете нас? — спросил Танджиро в никуда, ощутив обонянием воздух солёного моря. Он вернулся к повороту и подождал, пока обличенный выйдет на свет. — Танджиро Камадо, я кое что знаю о твоих приятелях и сейчас мне нужно поскорее вмешаться. — попытался обойти столп парня, но тот преградил рукой дорогу. — Ты хотя бы понимаешь, что де… — Я понимаю! — вжал голову в плечи юноша. Серьги в его ушах затряслись. — Я знаю, что между ними происходит. А вот, что между нами — не особо! Томиока, по привычке говоривший с людьми не глядя на них, повернулся к нему. Первогодка всё ещё держал руку вытянутой, что незаметно дрожала. — Вы отвергли меня тогда, хотя я знаю, что пахну для вас. — продолжил Танджиро, пытаясь унять дрожь. — Я попытался принять это, зная на чём основано принятое вами… решение. Но вашего соулмейта уже не вернуть, простите! — Дай мне пройти. — Вчера в кабинете студсовета, я уловил запах. — продолжил он и опустил руку. — Вы тоже, да? Гию, собиравшийся идти вперёд, замер. Естественно, он его не почувствовать просто не мог, ведь президент пах как яблоки в карамели. Он уже давно в курсе, что Ренгоку его соулмейт, а вот, что и для Танджиро… — Я никогда не собирался заводить с ним отношения, ясно? — ответил он. — И с тобой тоже. И дело тут не в Сабито. — Тогда в чём?! — чуть ли не взвыл Камадо и схватил Гию за плечи. — Почему вы не можете просто взять и не выбрать кого нибудь? И вам, и мне и президенту будет от этого только лучше! — Не будет. Ты не думал, что рамки законов у соулмейтов слишком расширились? — запульсировала вена на виске у него. — Раньше было как-то проще! Вот один, второй — пожалуйста! Драма в паре. А у меня так и было. Пока демон не убил его. И после его смерти жизнь решила горько пошутить со мной, предоставив сразу двоих людей, так называемых «избранных». Только вот она не учла, что я не готов в принципе... Гию запнулся, увидев как Танджиро плачет. Эта импатия в нём, делает его прекрасным, почти как… Нет. Они не похожи. — Короче говоря, ты и Ренгоку должны быть вместе. Я прошу меня не ввязывать в это. — Вы должны идти дальше, а не зацикливаться... — Я НЕ ЗАЦИКЛЕН! — ударил его по щеке Томиока, да так сильно, что собственная ладонь будто бы загорелась. — Я работаю! Живу как обычный человек! Пытаюсь спасти людей, окружающих меня! Да, я отталкиваюсь от полученного мною опыта. И чтоб ты знал, твой дружок-хиляк сейчас рушит человеческую жизнь! — Вы в каждом видите ЕГО да? От недосыпа… — проговорил Танджиро, следя за его реакцией. — Прежде чем убить его… — сглотнул колкий ком брюнет. — Он надругался над ним. И потом над его телом. Кто-то не из рядов демонов с легкостью вытворяет такое ежедневно. К насильникам у меня особое отношение. — Это не ваше дело. И не моё. — Ты прав, но вмешаться я должен. — Вы никому и ничего не должны. — опроверг Камадо, утирая слёзы. Он решительно взглянул на него. — Если хотите вмешательства, то я лично проконтролирую их. Только не сейчас. Не ходите к ним, умоляю. Они единственная «обычная» по меркам соулмейта пара. Их нужно сохранить, а не рушить. — Нет. Они не обычные. Один из них не осознает, что перед ним соулмейт. — вздохнул примирительно Гию и направился к лесу. — Уговорил, я не стану их тревожить. Пусть милуются. Но под твоей ответственностью. Я не против. Танджиро облегчённо выдохнул и протёр лоб. — Только если ты сойдешься с президентом. — добавил он и побежал в сторону города. *** В выходной день дедушка старался не тревожить Зеницу, даже в комнату к нему не заглядывал, давая ему отоспаться. Как обычно он встал и пошаркал на кухню, где со вчерашнего вечера в печи почти догорели дрова, превратившись в угольки. Дойдя до печи он не обнаружил чайник. Поругав старческую память, бывший столп вспомнил, что оставил его внуку на случай, если тот вернётся слишком поздно. Взвесив все за и против, он решился тихонечко прокрасться в комнату, не будя его. В полутьме дедушка еле различил на татами Зеницу и подошёл к столу. На секундочку, боковое зрение уцепило, что ног, торчащих из-под одеяла, на пару больше, чем стоило бы, но когда он присмотрелся, то стал подозревать, что у него галлюцинации. Из-под одеяла виднелись только тонкие ступни Зеницу и больше никаких. — Старый слепой пердун… — прокряхтел дед и закрыл за собой дверь. Иноске вынырнул головой из-под одеяла и потёр переносицу, сведя брови. Вовремя он проснулся однако. Ещё чуть чуть и… Зеницу даже не проснулся. Он беззаботно сопел, раскинув руки. Пока спит он выглядит таким милым… Оба полуголые, в одной постели. Уши Хашибиры слегка порозовели. Он приподнялся, в поисках своей одежды. Футболка валялась на полу под столиком. Стоило потянуться к ней, как бес открыл глаза и снова уронил его рядом с собой. — Куда это ты, кабан? — сонно проговорил он, проводя пальцами по его затылку. — Твой дед, чуть не спалил нас… — пытался не поддаваться приятному ощущению Иноске и задержал дыхание. — Я пошёл, ато он точно… — Успокойся, сегодня суббота, он уходит на шоги к своему коллеге на целый день. Только сбежать и пытаешься, как я погляжу. — надул губы блондин. — Тебе не понравилось вчерашнее? Вчерашнее. Были бы волосы длиннее — Иноске три раза обмотал их вокруг лица, чтобы скрыть нахлынувшую краску. — Да иди ты… Аргх! Бесишь! Бесишь! — стал кататься по полу он. -Тише ты. — зажал его рот Зеницу. — Дед же ещё не ушёл. — Зеницу! Ты никого не насиловал?! — раздвинулись двери террасы и Танджиро осекся глядя на то, как его новоиспеченные друзья в одних трусах валяются на татами. — Оу… ***