Я тебя не отдам

Даже спустя месяц отец Чонов так и не смирился с их ненормальными отношениями, так что после отъезда домой он больше не появлялся в жизни сыновей, которые, к слову, были не слишком огорчены этим. Главное, что они все еще вместе, рядом. Засыпают и просыпаются в одной постели, а после тягуче целуются. Только тогда утро можно считать действительно добрым. У парней все было хорошо, даже более чем, хотя и они могли иногда повздорить совсем немного. В силу того, что оба были слишком упертыми, ни один из них не хотел сдаваться, так что они просто дулись друг на друга пару дней, а после, слишком сильно заскучав, просто забывали о своем конфликте, словно его и никогда не было. Но была вещь, которая задевала бедного Чонгуки каждый раз. Хосок был твердо уверен в том, что брат должен бесприкословно слушать его во всем, он ведь старше, а значит умнее, значит знает, как надо. Так было всегда и во всем, а младший совершенно не знал, что с этим поделать и лишь разочарованно вздыхал каждый раз, чего Хоби, кажется, не замечал вовсе. Но даже у Чонгука терпение не железное. Достал! Хосок так достал его своим вечным главенством, что мальчишка уже не мог сдерживаться. Он проходит в гостиную, сосредотачивая свое внимание на брате, что уселся на диване, пялясь в экран телевизора. Гук выдыхает, набираясь смелости, а после быстрым шагом проходит к старшему, тут же устраиваясь на его бедрах и целуя парня настойчиво. Хо первое время не понимает даже, что происходит, пытаясь сосредоточиться на чужих теплых губах. Потом до него доходит, что Гуки, кажется, снова по близости с ним соскучился. Это самолюбие Чона тешит невероятно, потому он отвечает на этот настойчивый поцелуй с удовольствием, страстно, горячо, напористо. Широкие ладони тут же умещаются на упругие ягодицы младшего братца, поглаживают их, мнут, несильно шлепают. Слишком хорошо и невероятно сладко этим двоим сейчас. Чон краснеет немного, от того, что в комнате резко слишком жарко становится. Он руками по собственному телу шарит, находя ладони старшего. Гуки чужие запястья обхватывает и переводит руки Хосока на свою талию, не позволяя разгуляться слишком сильно. Отстраняется от братика, дыхание выравнивая и прямо в глаза напротив уставляясь. — Сегодня я буду главным, — спокойно, с совсем легкой ноткой грубости проговаривает Чонгук и бровки к переносице сдвигает, хмурясь немного, ведь был совершенно серьезен. — Ха, — Хосок ухмыляется, немного наколняя голову в бок и смотря на это самоуверенное чудо с вызовом, — с каких это пор, малыш? — проводит языком по своим губам, которые только что с чонгуковыми в жарком танце сплетались и снова смотрит прямо в темные глубокие глазки. Даже смешно, что этот сладкий котенок так уверен в себе. — С этих самых, — Гу чуть вперед подается, почти касаясь чужих губ, но не спешит вновь с братцем целоваться. Он двигается ближе, к чужому паху жмется, а после ёрзать начинает, будто усаживается поудобнее. — Да ну, — парень откидывает голову назад, тихо шипя. Его член уже начинает возбуждаться из-за одного мелкого засранца, — и что же входит в твое главенство, мой сладкий? — снова тянется руками к чужим ягодицам, ему не терпится их пощупать. Чонгук снова чужие руки перехватывает, не позволяя опуститься ниже положенного. Он расслабляется немного, ведь Хоби, наконец, хоть как-то выходит на разговор. — Обычно ты не спрашиваешь, чего я хочу и как, — шепотом проговаривает Гук, приобнимая брата за шею, — сегодня я буду делать то, что мне захочется, — младший на Хо смотрит, его реакции и хоть какого-то ответа ожидая, будучи более чем уверенным, что тот несмотря на свою упрямость все же согласится. — И что же мой малыш хочет? — Хосок смотрит на него открыто, снова облизывая свои губы. Он еще не согласился с младшим, но послушать его условия все-таки невероятно интересно. Хоть член и требует внимания, старший готов еще немножечко подождать. Чон теряется на пару секунд, ведь сложно сейчас мысли в кучу собрать. Он много раз представлял себе этот момент и каждый раз по-новому, однако ни один не был даже близок к тому, что происходило сейчас. Он задумывается на мгновенье, а после глаза прикрывает, выдыхая. — Хочу, чтобы ты не указывал и не давил, — Гук взгляд опускает немного, оглядывая тело брата, что пока было сковано одеждой, — хочу трогать тебя и целовать, когда мне вздумается, хочу, чтобы ты позволил мне делать с тобой все, что взбредет мне в голову, слышишь? — А не слишком много ты хочешь? — немного хмурится, сжимая мягкие ладошки братика. — Малыш, не забывай, кто тут старший. Кто хён? Кого надо уважать? — тянется к нему за поцелуем, хочет, чтобы Чонгук забыл про желание быть главным сейчас. Еще чего! Главным тут быть может только один человек, и уж точно не Гугу. Чонгук губки поджимает обидчиво и в сторону отворачивается, от поцелуя уклоняясь. Он расплакаться от такой несправедливости готов, но слезы не идут. — Я тебя понял, — совсем тихо проговаривает он, покорно голову опуская. Задумывается немного, а после понимает, что ему уже не грустно. Он злится, и злится сильно, так, что челюсти невольно сжимаются. Младший ладошку на грудь Хосока укладывает мягко, медленно ведет ниже, доходя до паха и чуть сжимая сквозь домашние штаны привставший член старшего, — вот и разбирайся с этим сам, раз такой большой, — прямо в лицо брата шепчет Гуки, следом резко подрываясь с чужих бедер и направляясь в ванную. — Что?.. — Хосок сидит с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Такой подставы от младшего он точно не ожидал... Оставить его, любимого старшего брата со стояком, который появился именно из-за этого маленького засранца! Ну что за издевательство! — Чон Чонгук!!! — недовольно кричит тому юноша, сжимая возбужденный член через легкую ткань домашних штанов. Ну просто класс... Мальчишка лишь дверь захлапывает с силой, тут же запираясь в небольшой, но уютной ванной. Игнорирует выкрик братца, потому что надоело. Слушаться его во всем и всегда, не перечить и лишнего себе не позволять. Хосок его совсем за ребенка держит, порой явно перегибая палку. Не дает своевольничать, присекая любые попытки хоть что-то сделать по-своему. Чонгук прохладную воду включает и умывается, пытаясь самого себя успокоить. — Блять... — парень низко рычит, встает с дивана и со всех ног бежит в ванную. Чем быстрее он справится со стояком, тем быстрее вернется к просмотру телевизора. Как же Чон разочаровывается, понимая, что в ванной изнутри закрылся один сладкий малыш. — Гукк~а, хороший мой, открой дверь, пожалуйста... — стоя около закрытой двери, начинает упрашивать Хосок. Чонгук аж водой обливаетсяя немного, ведь слишком резко за все хватается, собственное раздражение не контролируя. Футболка к торсу липнет неприятно, заставляя парнишку поморщиться. Он в голос братца по ту сторону двери вслушивается и усмехается невесело, глаза закатывая. — А не слишком много ты хочешь? — в точности слова Хосока ему же повторяет, даже не думая парню поддаваться так просто. Дверь взглядом сверлит, будто бы старшего сквозь нее видит, и хмурится лишь сильнее, недовольно носик сморщивая. — Чон Чонгук, — юноша выдыхает рвано, тихо поскуливая от стоящего сочащегося смазкой члена, кусает нижнюю губу, стараясь не зацикливаться так на этом возбуждении. — Чонгук, пожалуйста, давай договоримся... — М, кажется, ты ясно выразился, — Гук свою футболку стягивает, в стирку забрасывая, — а я понял тебя. Так о чем ты еще хочешь поговорить? — мальчишка хмурить бровки продолжает, а после дверь отпирает с неохотой, оглядывая тело братца и задерживая взгляд на его стояке. Усмехается сам себе и выходит, тут же шаг в сторону делая и пропуская Хосока. — Тебе была нужна ванная? Иди, — недовольно бубнит Чонгук, руки на оголенной груди скрещивая. — Засранец, — Хо хватает парнишку за руку и тянет за собой в ванную, после чего припечатывает его к стене и защелкивает дверь ванной на замок. — Что, хотел поиздеваться надо мной? Ну уж нет, малыш, не на того ты напал. Гуки на Хосока смотрит, а тот, кажется, вообще ничего не понял. Будто все, что только что происходило для старшего шутка какая-то. Чонгук губы поджимает, а после всхлипывает звонко, взгляд в сторону отводя. Брат целоваться снова лезет, но мальчишка отталкивает его, головой покачивая. — Снова ты это делаешь! Снова! Надоел! — истошно вопит младшенький, пытаясь взгляд на Хоби сосредоточить. — Тебе вообще не интересно мое мнение? Совсем, да? Почему? — Гуки говорит слишком быстро, не позволяя и слова вставить, — не хочу! Лучше бы вообще ничего этого не было! — Чон ножкой топает, а после замок дрожащими пальчиками отпирает еле-еле, практически сбегая из ванной комнаты и оставляя брата на едине со своими мыслями.