Долговременное бесчувствие

      Элисса сама не понимала, почему направилась с Ханджи, которая отводила Флока и так называемых "Йегеристов" к Зику и Леви. То ли из-за желания увидеть мужчин, то ли из-за того, что командор - последняя из тех, кого она знала очень-очень давно. Впрочем, Зоё Рокантен доверяла всецело. Что происходило в головах братьев Йегеров, она представляла смутно, вспоминая лишь некие очертания пьяного диалога с Зиком четырёхлетней давности. Мужчина называл свой план, кажется, "Эвтаназия", и он включал в себя... какие-то пути, прародительницу Имир и бесплодие элдийской расы. Мир перевернулся с ног на голову, а определиться на чьей она стороне, Элисса была не в силах. Да и какие стороны? Ханджи и то что осталось от Разведки, да Зик и Эрен со своими скрытными тараканами в голове. В частности, Рокантен хотела бы остаться вообще не при делах, но чувство волнения, недосказанности, гложило её изнутри. Совесть вопила бросить все силы, которые она могла из себя выдавить, на помощь Разведке, а вот странная верная привязанность к Зику, её тёплому и домашнему Зику из Марлии, не давала сделать решительных действий. Мысли то и дело сводились к поддержке, которую оказывал ей мужчина, мягкую нежность, проявляемую по отношению к ней, заботливые горячие руки, протягивающие ей кружку с какао и ласковые васильковые глаза с небольшими морщинками, когда он улыбался. Эта мнительность пугала, заставляла, привычно выверенную идеальную осанку ссутулиться, а пухлые губы стать покусанными от переживаний и раздумий. Запряжённая лошадь, на которой Рокантен скакала, кажется чувствовала скованность и нерешительность наездницы, и от этого животное стало необычно мельтешащим и растерянным. Поводья, полусжатые узкими дрожащими ледяными ладонями, выдавали душевное состояние Элиссы с потрохами. Серые глаза чуть прикрылись, брови свелись на переносице.       Женщина почувствовала приободряющий взгляд командора, вынуждающий лишь слегка приподнять уголок губ и с наигранной гордостью выпрямиться, взгляд сделался высокомерным. Словно она ехала не в лес, некогда привычный, распаляющий азарт от экспедиции в груди и адреналин по крови, а по площади, ловя восхищённые взгляды. Отвлечься. Нужно отвлечься. Эрвин. Отвлеклась и стало хуже. Смит всегда, чёрт подери, знал. Знал, что нужно Элиссе, Разведке, да и вообще кажется всем людям внутри стен. Вспомнилось его дурацкое предложение руки и сердца, когда им было по четырнадцать, заставляя дыхание Рокантен остановиться, а лёгкие сжаться до размеров вишнёвой косточки. Он бы сейчас наверняка составил свой фантасмагоричный, как она любила выражаться, безотказный план, который завёл бы их в самое пекло. Смит был настолько волевой и лидерской личностью, что даже в это самое пекло, она бы пошла за ним. Ей его не хватало, пусть и той любви, которую он так отчаянно желал в ней отыскать, не было.       Рокантен подавленно выдохнула, посмотрела на траву... сколько же крови она в себя впитала? Чертополох, полынь, зверобой... куда-то бежал ёжик. Остроносая мордочка зверька заставила женщину чуть расслабиться. Воздух был тяжёлым, разрежённым, небо заволокло тучами, и низко летали ласточки. Вся природа, кажется готовилась к чему-то. Поднявшийся промозглый ветер заставил травы склониться к земле, а женщину прикрыть глаза. Накидка с эмблемой Разведчиков, развевалось за её спиной слишком странно и непривычно, вновь ложась на бледные тонкие плечи неподъёмной ношей и ответственностью, пусть Рокантен больше и не являлась капитаном.       Взрыв испортил всё. Элисса растерялась и с трудом сдержала порыв пришпорить скакуна. Их взгляды с Зоё вновь пересеклись, командор нахмурилась и отрицательно качнула головой, Рокантен сглотнула. Перешли на галоп они лишь по приказу Флока. Сердце женщины, казалось, сейчас выпрыгнет из груди от напряжённого ожидания и страха за жизни дорогих ей людей. Пошёл дождь, что напугало ещё больше. Воспоминания о смерти Изабель и Фарлана, когда погода была точно такой же, беспорядочными всплесками восстанавливались в памяти, Элисса прикусила губу и испуганно зажмурилась, пытаясь не обращать никакого внимания на приносящие боль мысли. Вот перед глазами предстала перевёрнутая повозка, не двигающийся титан. Вопрос о том, что произошло, полностью пролетел мимо ушей, когда беглый тревожный взгляд поймал лежащего на животе человека в тёмно-зелёной накидке. Женщина соскочила с лошади, едва не запутываясь в миг оледеневшими пальцами в поводьях, а дрожащими ногами в стременах. Командор поспешила за ней. К телу солдата Зоё подскочила первая, следом, рядом, на колени упала Элисса, совершенно не обращая внимание на в миг испачкавшуюся одежду.       - Ты жив? - Ханджи перевернула искалеченное тело, неверяще охнув. - Леви?       С губ Элиссы сорвался полувздох-полустон отчаяния, ощущавшейся почти на физическом уровне моральной боли. Глубокие порезы и травмы на таком знакомом лице, заставили душу сжаться в клубок. Только не он. Женщина не могла сделать даже вздоха. Слёзы градом катились из глаз, голова закружилась, сердце стянуло в узел, и Рокантен в полубессознательном состоянии окидывала взглядом возлюбленного. Сзади подошёл Флок.       - Нам повезло, наш главный враг весь в крови, стоит прострелить ему голову, - Ханджи медленно заговорила.       - Он попал под взрыв громового копья с близкого расстояния, я видела подобное на тренировках... все внутренние органы порваны на куски и смерть наступает мгновенно...       - Нет... - Элисса пыталась нащупать пульс, но в таком состоянии, она не могла даже скоординировать свои движения. Шум сзади был ею полностью проигнорирован, она положила свою ладонь на шею мужчины, измазывая руки в вязкой липкой крови. Всё его лицо, тело... казалось не осталось ни одного живого места. Во взгляде Ханджи чувствовалось сожаление, когда Рокантен, уткнувшись лбом в грудь Леви, оплакивала его. Тихий шёпот бесконечно срывался с её уст, но, казалось, он уже ничего не мог изменить. - Я люблю тебя... я люблю тебя... я люблю тебя...       - Элисса? - сзади раздалось её имя, сказанное растерянным голосом Зика, звук заставил выпрямиться и обернуться.       - Ты... - разочарование и боль: вот всё, что она чувствовала, смотря на полностью обнажённого часто задышавшего мужчину. Ханджи потребовалась лишь секунда, чтобы толкнуть Рокантен в реку, и вместе с Аккерманом нырнуть туда самой.

***

      Всё тело издевательски болело, заставляя пришедшего в сознание мужчину порывисто выдохнуть, морщась. Он не чувствовал двух пальцев на руке, лицо горело от ран, а бинты мешались и раздражали. Устало открыв глаза, Леви уставился в ночное небо, изредка на нём можно было заметить тусклые звёзды, скрывающиеся от взглядов людей тёмно-синими тучами. Аккерман не знал: рад ли он тому, что остался в живых, но теперь уже это не имело значения.       Не так далеко горел костёр, около которого, подложив под голову форменный плащ, спала Ханджи, а совсем рядом слышались едва уловимые слуху всхлипы. Аккерман перевёл размытый взгляд свободного от бинтов глаза на плачущую женщину и с грустью отметил светлую макушку Элиссы, которая прижималась лбом к сгибу его локтя. Опять ревёт. Опять из-за него. Леви едва уловимо шевельнул рукой, и Рокантен замерла. Медленно-медленно она подняла свою голову, их взгляды пересеклись, и он растерялся, точно бы видел её впервые. Опухшее от слёз женское лицо, освещённое с одной стороны отсветами языков горящего пламени, выглядело несколько забавно и даже мило.       - Ты очнулся... - она шептала тихо, то и дело шмыгала носом, а затем, протянув вперёд руку, коснулась его щеки. - Как себя чувствуешь?       Аккерман напряг мышцы, пытаясь подняться и сесть, почувствовал как скоро и при этом нежно женщина кинулась к нему, оказывая помощь. Её руки обвили его плечи настолько аккуратно и заботливо, что Леви почувствовал себя каким-то сокровищем. Не нравилось и даже несколько оскорбляло, что он был, словно какой-то травмированный инвалид, но мужчина был искренне благодарен тому, что сейчас она рядом с ним.       - Элисса... - он поднял свою правую руку, обратил внимание на отсутствующие пальцы и тут же опустил. Нет, слишком стыдно прикоснуться к ней так.       Словно почувствовав его мысли, она ласково взяла перебинтованную кисть и зажмурив опять слезящиеся глаза, приложила её к губам, чуть слышно шепча те слова, от которых сердце мужчины забилось так быстро, что он не мог сдержать участившегося дыхания. «Отдай мне свою боль...». В ушах зазвенело, и неприятные ощущения отступили на второй план. Как она это делает? Хватит лишь единого её прикосновения к нему, чтобы он полностью потерял контроль над своими эмоциями. Женщина, одаривая его трепетным жалостливым взглядом, прислонила покалеченную руку к своей груди, там, где размеренно стучало её сердце, так сильно, что он чувствовал его сквозь бинты и ткань её одежды. Приободряющее тепло разлилось покоем внутри Леви, и он позволил себе коснуться тонкой шеи, мягких волос. Разные мысли наполнили разум, заставляя его отвернуть голову.       Рокантен же вновь коснулась щеки, и мужчина заметил, как она что-то обдумывала. Женщина подалась вперёд, желая поцеловать его, но он отпрянул, болезненно морщась и опуская плечи. Её обеспокоенный шёпот, коснулся его ушей, усиливая душевную боль в несколько раз.       - В чём дело? Леви, мы ведь оба хотим одного и того же, - движения её серебристых глаз, были слишком дороги ему, но как бы сильно он не любил её, ему стало страшно, что он просто не заслуживает взаимности с её стороны.       - Не нужно, Элисса... - дыхание перехватило от переполнявших его чувств, он потянулся здоровой рукой к узлам бинтов, расплетая их, открывая хотя бы губы и нос. Ночной воздух и запах костра стали чувствоваться ярче, и мужчина незаметно, но более глубоко стал вдыхать лесную свежесть. - Я тебе не нужен.       Усталый вздох сорвался с полных женских губ, и она разочарованно села, выпрямляясь. Теперь он видел её профиль, принимаясь жадно касаться взглядом её лица. А Рокантен хмурилась даже как-то раздражённо. Она вновь обратила на него внимание.       - Сколько раз я должна потерять тебя, чтобы мы перестали играть с чувствами друг друга? Ты говорил, что любишь, - он выдохнул тяжело и хрипло, стараясь не пересекаться с ней взглядами.       - Я калека, Элисса... как ты не понимаешь? - женщина цокнула, с обречённым стоном запуская руку в свои волосы. - Я не имел ни семьи, ни дома, я не умею даже проявлять заботу. Только и делаю, что заставляю тебя рыдать... У меня нет ничего, кроме целой телеги усталости и потерь за спиной, что я смогу дать тебе?       - Например, любовь, - она посмотрела на него с присущим ей достоинством и требовательностью. Неужели они опять начинают скандалить? В светло-серых глазах мелькнула насмешка. - Или ты думаешь, что я любила тебя, лишь за то, что ты был без шрамов и с десятью пальцами на руках?       - Жалость мне не нужна.       - Значит, такого ты обо мне мнения? - оба тяжело дышали. Леви видел, как Элисса крепко стиснула зубы. - Ты просто идиот, Аккерман... Всё, надоело!       Мужчина сдержанно и тихо простонал, когда Рокантен сильно, но всё так же осторожно сжала в руке его плечо и пригвоздила к стенке повозки, в которой он отдыхал. Женщина нависла над ним внимательно оглядывая лицо. Она наклонялась медленно, а затем мягко и любовно поймала своими губами его губы. Леви стало стыдно как никогда от того, что в носу противно защипало. Не хватало ещё разреветься перед ней, как ребёнку. Её губы были такими упругими и податливыми. Наверное, никогда в жизни он не испытывал такого огня в груди, как в эту секунду. Этот поцелуй не был страстным или же нежным, скорее каким-то отчаянным, оба нуждались друг в друге, цеплялись за эти совсем не пылкие, как у подростков, но осторожные и благоговейные чувства. Аккерман игнорируя боль в теле прижал её к себе ближе, обвивая руками тонкую талию. Всё будто бы встало на свои места. И это ощущение, словно он утолил жажду, приник к живоносному источнику, открытому лишь ему одному. Поцелуй не был глубоким, да и не должен был быть таким. Эта сдержанность открывала перед обоими гораздо более чувственный и глубокий мир, поэтому отпрянув, они смотрели друг на друг так тепло и приветливо, с лёгкими улыбками на лицах. Они молчали. Иногда двоим не нужно произносить что-то вслух, чтобы быть понятыми. Мужчина заботливо дотронулся большим пальцем до её нижней губы. Леви, наверное, мог провести так вечность, лишь бы только Элисса была рядом. Лишь спустя минуту, они так же вдвоём, в один голос сказали одну и ту же фразу:       - Как же сильно я люблю тебя...