No more. Сборник работ

      Тяжелый рассвет перед глазами и свинцовое небо над головой. Немного зябко, воздух влажный и оттого еще более холодный. Кажется, ещё немного и оба в машине начнут тонуть от собственного дыхания. Утро входит в свои права медленно, расползаясь по всем окрестностям. Двое наблюдают за ним из приоткрытого окна форда, стараясь как можно дальше уехать от города.       Они едут уже несколько часов кряду. Между девушкой и парнем проскальзывают лишь тихие бессмысленные фразы, которые ни к чему не обязывают. Намджун почти не смотрит на брюнетку, его усталые глаза сосредоточены на дороге, которая все тянется и тянется вперед, устремляясь туда, где все незнакомо. Глубоко внутри каждого из пассажиров покоится надежда и угасающее тепло, а еще какая-то нежность по отношению друг к другу. Пока невысказанная, но ощутимая, витающая в воздухе. Этого достаточно, чтобы смотреть только вперед и стремиться в эту неизвестность.       Далеко позади, в сотнях километрах от этой машины, скрывается сонный, неприветливый и шумный Сеул. Город разбитых надежд и обреченных судеб. Немногие смогли выбраться, немногие все же смогут начать новую жизнь. Сеул жесток, беспощаден. Он разрушает каждого, кто попадет в его объятия хотя бы на пару часов.       Перед глазами девушки все еще стоит тот разговор. Мужчина со взглядом, который пронзает насквозь, заставляет все тело застыть. Дыхание перехватывает, а сердце пропускает удар. Мужчина, способный уничтожить половину мира — если не больше при необходимости, и его тихие слова:       — Вы не убежите далеко. Надеюсь, ты понимаешь…       Тонкая пелена предрассветных сумерек спадает. Воздух становится обжигающе холодным, пронизывает до самых костей. Девушка тихо стучит зубами, а Намджун все чаще косит свой взгляд в ее сторону. Ему очень хочется обнять, укутать во что-то теплое, но сейчас не время. У этой парочки остались считанные километры, а после они смогут хоть немного расслабиться.       Девушке есть о чем подумать, какие мысли пошевелить в голове. Но в этот рассвет, переходящий в утро, совсем не хочется вспоминать то, от чего бегут. У них с Джуном негласный договор: о прошлом ни единого слова.       Стоит форду пересечь границу владений отца девчонки, как Намджун съезжает с трассы, пряча машину в ближайших придорожных кустах. Смотрит на брюнетку тяжело. Его взгляд уставший, погасший. Тут нет невиновных — обоим досталось будь здоров.       У парня все еще ноют сломанные ребра и отбитый желудок. У девушки следы от веревок на запястьях и шее. У каждого были свои трудности — от них никуда не деться в большом городе сломанных человеческих кукол. И только сейчас они могут тихо выдохнуть, посмотреть в глаза друг другу и слабо улыбнуться.       Девушка аккуратно перебирается на колени к своему парню, касается его лица ладонями и только тогда чувствует, что все кончено. Двое в этой машине больше не рабы, не заложники обстоятельств. Даже если их найдут, то не станут держать — просто пристрелят. И это дает приятное ощущение свободы внутри. Лучше уж умереть, чем жить так, как было до этого.       Хочется вычеркнуть свое имя, забыть, как зовут попутчика, сделать вид, что впервые познакомились, но сейчас от всего этого отвлекают ледяные, но такие нежные, ладони Намджуна. Они забираются под футболку, гладят по спине, очерчивают изгибы талии, заставляют вытягиваться и выгибаться как кошка. От этих касаний внутри разливается невероятное тепло, сладкое, такое необходимое. Сразу хочется начать мурлыкать.       Раздается тихий, кажется, счастливый, смех. Намджун ловит улыбку своей девушки, нагло раздевая. Пальцы Кима скользят по ребрам, на которых остались шрамы от хлыста. Девушка ведет руками по его широким плечам — они смуглые, загорелые от постоянной работы под палящим солнцем.       Намджун всего на секунду отстраняется, чтобы увидеть лицо девушки, улыбается и тихо шепчет:       — Тони…       Тони тянется длинными пальцами к его ширинке, осторожно расстегивает, чувствуя под тканью штанов возбужденный член. Улыбается, облизывает вмиг пересохшие губы и приподнимает бедра, помогая парню стянуть с себя джинсы, а после отбросить на заднее сиденье.       Прикосновения к коже рождают мурашки по всему телу. У них нет времени на долгие прелюдии, поэтому Тони просто снова приподнимается на парне, направляя головку в себя, и аккуратно садится, чувствуя, как внутри все начинает гореть. Пустота, болезненная, пульсирующая, заполняется не только физически. Девушке сейчас так хорошо: медленные рваные движения ребрами заставляют стонать тихо, в самое ушко Джуна. Парень откидывает голову назад. Наслаждается тем, как его широкие шершавые ладони могут свободно обхватывать бедра той, которую он так любит, без стеснения и страха быть застуканными. Им больше нечего бояться. Они больше не рабы, не заложники обстоятельств.       Тони уже чувствует, как Намджуна накрывает волной оргазма. Он сжимает пальцами ее бедра сильнее, стонет низко, хрипло. У самой все тело начинает дрожать, девушка откидывается назад, спиной на руль машины, и именно в этот момент видит тень. Тони кончает, не придавая ей никакого значения, а после чувствует, как в груди резко начинает жечь.       Намджун успевает лишь вскрикнуть, когда пуля настигает его в висок. Смерть моментальная и это радует его после всего пережитого. Парень смотрит вверх, кажется, успевая усмехнуться в самый последний момент.       — Предательство твой отец не простит никогда, — мужчина улыбается, стреляет еще раз в грудь брюнетки — на этот раз четко, в сердце — и исчезает. Тони успевает лишь выдохнуть в последний раз. Сбежать? Только не от города обреченных судеб…