Сойти с тропы

Праздничные фонари почти исчезли, они улетели далеко, и на небе снова остались только луна и россыпь звёзд. Уже миновало полночи, а Се Лянь и Хуа Чэн по-прежнему не двигались с места, где встретились после долгой разлуки. Опустившись на траву под ночным небом, они так и не разомкнули рук, оба сидели в тишине, и никто не решался заговорить первым. Се Лянь лишь прижимался сильнее, стоило Хуа Чэну пошевелиться. Тот гладил волосы принца и чувствовал, как все больше намокает одежда на правом плече, куда уткнулся лбом Се Лянь. Наконец он осторожно отстранил его от себя, чтобы всмотреться в лицо. - Гэгэ, я здесь, больше нет нужды плакать. Я вернулся, как и обещал, помнишь? Се Лянь ничего не ответил, он еле заметно дрожал, слёзы продолжали течь по его лицу, он и сам не ждал, что окажется в таком состоянии. Он представлял себе в мечтах радостную встречу, но не думал, что в действительности в нем откроется какая-то бездонная дыра, из которой хлынет нескончаемый поток из пережитых волнений, боли, одиночества и долгих дней ожидания. Се Лянь хотел бы остановиться, но не мог совладать с собой, разве что старался делать это беззвучно. Радость, которую он испытал, увидев Хуа Чэна, была выше небес, но и она не могла ему помочь прийти в себя. Хуа Чэн наконец понял, что что-то идёт не так. Он быстро обдумал ситуацию. - Ваше Высочество, что-то моих духовных сил не так много, как я думал, исчезнуть снова - может и не исчезну, но... Он не договорил, Се Лянь в ту же секунду крепко обхватил его голову ладонями и буквально впился в губы, направив такой мощный поток силы, что Хуа Чэн пошатнулся. Способ ему чрезвычайно нравился, но пыл, с которым принц взялся за дело, невольно испугал его - как бы Се Лянь сам не начал таять от такого усердия. Хуа Чэн с большим усилием разорвал поцелуй. - Эй, эй, все, достаточно, гэгэ, хватит! Иначе теперь мне придётся ждать тебя, это было бы слишком для моего бедного мертвого сердца. - Хватит, ты уверен? - взволнованно спросил тот. - Ты точно это знаешь? - Я пошутил... Се Лянь молча и со всей силы ударил его в грудь. Глаза его теперь блестели от гнева, а не от слез. Хуа Чэн даже не вздрогнул. - Ну прости, гэгэ, тебе было нехорошо, я не нашёл иного способа тебя успокоить. - И поэтому ты сказал, что снова можешь исчезнуть?! - Зато сейчас ты не рыдаешь без остановки, лучше злость, чем такие слёзы, ты был словно не в себе. Голос Хуа Чэна звучал мягко, он старался говорить тихо и медленно, и руки его все это время гладили Се Ляня по плечам. - Твои духовные силы правда в порядке? - не унимался принц. - Правда. Я достаточно восстановился. Да и ты мне ещё подбросил, - и он улыбнулся. Се Лянь обессиленно уткнулся головой в его грудь. - Сань Лан. - Да? - Могу я просить тебя воздержаться впредь от таких шуток? Я страшно перепугался за тебя... - Ну прости, прости... Я не придумал ничего лучше, я болван. Се Лянь глубоко и судорожно вздохнул, словно отпуская остатки тревоги. Он расслабился, сел поудобнее рядом с Хуа Чэном, и сначала задумчиво молчал довольно долгое время, а после заговорил о том, что произошло, пока он коротал дни в ожидании. Хуа Чэн слушал и кивал, время от времени наклоняясь к его лицу, чтобы поцеловать. - Чего ещё можно было ждать от них! - презрительно сказал он, дослушав о Лин Вэнь. - Спихнуть снова гору отчетов на Бога Литературы, и в короткий срок, без отдыха, заставить разобрать все это никому не нужное дерьмо - в духе этих дармоедов. Се Лянь в душе с ним полностью согласился, но вежливость удержала его от открытого порицания небесных чиновников, ведь он в какой-то мере оставался одним из них. Затем он рассказал про Лань Чан, и это заставило Хуа Чэна сердито сдвинуть брови и сухо заметить, что умение добиваться своего отличает настоящего мужчину от его жалкого подобия. - Фэн Синь как был идиотом, так и остался им по сей день. - Не суди строго, Сань Лан, есть вещи, которые... - Которые - что? Таких вещей нет, гэгэ. Кем бы ты ни стал, я не отступился бы от тебя. Се Лянь с удовольствием повторил эти слова про себя. И решил непременно поговорить потом с Фэн Сином. - Поговори с ним, - словно угадал его мысли Хуа Чэн, - я не вмешиваюсь ни в чьи любовные дела, но не терплю, когда моих подданных обижают. Я помню историю Лань Чан... Кем она стала - не мое дело, однако не этому человеку было упрекать ее. Если она что-то значит для него, пусть перестанет быть тряпкой... Кстати, гэгэ! О моих подданных. Когда меня не было, они достойно вели себя? Тот удивился. - Что ты имеешь в виду? Я жил здесь, на горе, и не бывал в Призрачном городе. - Я имею в виду твою телегу, запряженную волом, - и Хуа Чэн указал жестом в сторону повозки, - что на ней? - Всякий мусор, который я ещё не разобрал, в этот раз был отличный сбор, - удивленно начал было Се Лянь, но Хуа Чэн перебил его, гневно воскликнув: - Про это я и говорю! Ты все ещё собирал мусор, чтобы прокормить себя, и они не пришли тебе на помощь? То, что бездельники с небес дали тебе по-прежнему собирать хлам, после всего, я не удивлён, но мои демоны!.. - Постой, Сань Лан, погоди, не горячись, они беспокоились обо мне! Твои подданные навещали меня, многие из них, я был тронут их заботой... Но, - набрав воздуха, принялся сочинять принц, - я не позволил им помогать мне, как они ни просили, как ни предлагали мне золота из твоей сокровищницы! Это было бы бесчестно, в твоё отсутствие... - Чепуха! Именно в мое отсутствие это и было уместно, ведь будь я рядом с тобой, я бы больше не позволил тебе нуждаться ни в чем. Помнишь, я говорил, что мое богатство в твоём распоряжении? Это по-прежнему так. Тебе больше не нужно собирать мусор, чтоб прокормить себя. Будешь ли ты отныне рядом со мной? Се Лянь понял, о чем говорит Хуа Чэн. Они и прежде проводили много времени бок о бок, почти не расставаясь, но сейчас Князь Демонов имел в виду иное. Хуа Чэн, сжав его ладони своими, напряжённо ждал ответа, вглядываясь в лицо перед собой. Принц не отказал себе в удовольствии чуть продлить молчание, прежде чем ответить, это была его маленькая месть за способ Хуа Чэна «успокаивать». - Сань Лан. Каждый день я мечтал о том, как увижу тебя снова, и каждый раз я напоминал себе, что это могут быть годы, десятилетия, и даже столетия. Ничего я не желал так сильно, как быть с тобой... - Это значит - да? - нетерпеливо прервал Хуа Чэн. Он кивнул. Когда Хуа Чэн дал ему снова дышать, Се Лянь сказал: - Пойдём в дом, проведём остаток ночи там. Тебе не привыкать к моему жилью, но в этот раз есть хорошая кровать, хватит места для двоих, и тебе не придётся спать на жёсткой циновке и соломе. - Разве я когда-нибудь жаловался? - засмеялся Хуа Чэн. Так, разговаривая, они дошли до ветхого домика. Се Лянь выпряг вола, отвёл его в стойло и положил для него корм, а Хуа Чэн тем временем рассматривал кучу хлама из телеги. - Куда это теперь девать, гэгэ? Се Лянь задумчиво осмотрел гору мусора во дворе. - Я продам его, - начал он, и увидев как Хуа Чэн собирается возразить, быстро добавил: - И отдам эти деньги Ши Циньсюаню! Не стоит добру пропадать, верно? Хуа Чэн усмехнулся. - Гэгэ слишком добр... Что ж, где твоя кровать? Се Лянь провёл его в дом и Хуа Чэн увидел, что назвать кроватью этот лежак было слишком вежливо со стороны принца. Однако двое и впрямь могли уместиться на нем. Хуа Чэн проявил поистине демоническую выдержку. Он прижимал к себе Се Ляня, стараясь не беспокоить его сон. Сам он не мог уснуть и до рассвета тихо целовал волосы принца, вдыхая их запах. Призрачный город встретил их ликованием. Сам Хуа Чэн, казалось, не проявлял восторга, он сдержанно улыбался и кивал в ответ на приветствия, а Се Лянь сиял от удовольствия, наблюдая, как рады обитатели этого места видеть вновь своего градоначальника. Сделав обход и проверив, все ли в порядке, Хуа Чэн совершенно удовлетворился результатом, а стопку бумаг и отчетов, накопившихся за время его отсутствия, оставил на потом. Се Лянь попросил помочь ему и послать кого-нибудь за своим скудным имуществом - волом и повозкой. Остальное тащить не имело смысла, он решил продать это вместе с собранным мусором. Так, в хлопотах прошёл первый день возвращения Хуа Чэна. И вот, он близился к концу. Принц, между делом, не мог не думать, что будет дальше. Взгляд его украдкой скользил по лицу, рукам и стройной фигуре Хуа Чэна, Се Лянь чувствовал волнение и не мог унять дрожь в теле. Хуа Чэн спокойно улыбался ему, но это ничуть не способствовало снять напряжение, оно лишь усиливалось. Не осталось никаких недомолвок и сомнений, все уже было предельно ясно, и к вечеру стало ещё яснее. Близилась их первая ночь, Хуа Чэн в присутствии принца распорядился повесить над кроватью в спальне полупрозрачный полог, приготовить ночные одежды и расставить всюду белые и красные цветы, и это опять привело Се Ляня в волнение. Тем временем, они решили провести вечер в компании друг друга в одной из таверн Призрачного Города. Для столь дорогих гостей хозяин расстарался как следует, и еда была вполне похожа на ту, которую употребляют люди. Се Лянь нахваливал блюда, и попробовал всего, но понемногу. - Ты не голоден? - поинтересовался Хуа Чэн. - Я не привык много есть... Этого хватит для меня, и если ты тоже больше не станешь, остатки возьмём с собой. Хуа Чэн удивленно посмотрел него: - Гэгэ экономит?.. - Конечно, нет, - смутился принц, - просто я не люблю, когда еда пропадает, незачем ей разбрасываться. Потом, для нас старались, и я ведь знаю, что многие демоны сами не любят такое есть. - Старший дядюшка прав! - осмелился подать голос растроганный его словами хозяин, - чтоб я или кто из моих домашних хоть раз взял в рот это де... Хуа Чэн посмотрел на него так, что хозяин тотчас умолк, и слуги по его знаку принялись аккуратно собирать остатки и укладывать их в корзинку. - Это вскоре доставят во дворец, господин, - поклонился хозяин. - Старший дядюшка увидит, что и завтра все останется таким же свежим, словно только что из-под ножа! Се Лянь и Хуа Чэн поблагодарили его. Когда они уходили, за ворота высыпали все слуги во главе с хозяином и беспрерывно кланялись им вслед. - Какая трогательная забота, - улыбаясь, сказал Се Лянь. Хуа Чэн молча кивнул, и подумал, что угроза оторвать голову, если принцу не угодят, всегда отлично действует, а вслух сказал: - Я тоже как следует позабочусь о тебе в нашу первую ночь, любовь моя. От таких слов у Се Ляня перехватило дыхание. Он остановился. - Что такое, гэгэ? - Сань Лан... Это будет не первая наша ночь. - ?!.. - Я однажды был не совсем честен с тобой. Помнишь ночь в храме, когда я сказал, что мы немного подрались? - Как не помнить, ты все время увиливал от прямого ответа на вопрос, что же все-таки произошло. - Тогда мы не дрались, на самом деле мы... Ну... - Ну - что? - Мы лежали на алтаре, если это можно так назвать... Да, лежали, и ты эээ... обнимал меня очень сильно, - Се Ляню с трудом удавалось подбирать выражения, - а я помогал тебе успокоиться... Хуа Чэн вопросительно поднял бровь. - Мы... мы много целовались. Это нужно было, чтобы тебя успокоить. И, ну... наши тела немного изменились. - Изменились? - Да! - принц выпалил это и виновато посмотрел на Хуа Чэна. - Я знаю, первая ночь - очень важное событие, и прошу меня простить, что скрывал это от тебя раньше... Теперь Хуа Чэну захотелось плакать и смеяться одновременно. Он, разумеется, прекрасно помнил все, что произошло тогда, но вырвать признание никак не удавалось и тут вдруг случайно получилось, и оказалось, наивный принц принял это за их первую ночь. - Так вот откуда на твоих губах была темная Ци! - с деланым удивлением воскликнул Хуа Чэн. Се Лянь обрёл ещё более несчастный вид. - Гэгэ, - начал Хуа Чэн, - наши одежды были тогда все время на нас? Се Лянь кивнул. - Наутро у тебя ничего не болело? - Губы очень ныли. - Тогда успокойся, это можно не считать первой ночью. Но я рад, - и Хуа Чэн с трудом подавил улыбку, - что ты мне все рассказал. И может ты пояснишь более подробно, что значит - сильно обнимал? На этот раз тон Хуа Чэна заставил Се Ляня повнимательней всмотреться в его лицо. - Какие ещё тебе нужны подробности? Я не собираюсь расписывать сейчас... - Дай, я угадаю, - нахально перебил Хуа Чэн, - я дал волю рукам, верно? Думаю, я трогал тебя в разных местах, и сжимал кое-где... - Прекрати! - ...и тогда кое-что в твоем теле начало меняться, верно? Хуа Чэн ловко увернулся от руки принца, его смех разнесся далеко вокруг. Потом он позволил Се Ляню схватить себя и тут же обхватил его в ответ. - Хватит, гэгэ. Я терпел слишком долго. И мое тело уже изменилось, как ты говоришь. Тот и сам это отлично почувствовал. - Пойдём... Я не вынесу больше, а ты? Говоря таким образом, Хуа Чэн схватил его руку, быстро двигаясь в сторону дворца, и принц не успел опомниться, как они оказались сначала рядом со входом во дворец, а потом и переступили порог спальни. Вернее, Хуа Чэн подхватил его на руки и шагнул внутрь. Он опустил принца на ноги рядом с кроватью, намереваясь раздеть его стоя, чтоб впервые полюбоваться как следует, но Се Лянь тотчас принялся сам послушно стягивать одежду. Единственный глаз Хуа Чэна загорелся ещё ярче, он перехватил руки Се Ляня: - Я сам, гэгэ! - Тогда я помогу тебе тоже, - не унимался тот, и красная рубашка Хуа Чэна тотчас была брошена в угол. Жоэ был отдан беззвучный приказ покинуть комнату и составить компанию Эмину. Хуа Чэн рывком стянул с Се Ляня остатки одежд, отбросил подальше ногой сапоги, которые снял и с себя и с него в пару секунд, а после практически швырнул Се Ляня на кровать. Не дав ему опомниться, он навалился всем телом, движения были немного грубыми и очень нетерпеливыми, принца смутило такое рвение. Чем нежнее были его собственные руки, тем настойчивей становился Хуа Чэн. Се Лянь тихо умолял его не быть таким резким, и от этого взгляд Хуа Чэна становился совсем безумным. Наконец он схватил его за запястья и крепко прижал к кровати. - Не сдерживай меня, гэгэ, - предупредил он. - И тогда, возможно, я смогу быть поосторожнее с тобой. Спустя некоторое время, не переставая разминать самое нежное местечко Се Ляня, он наклонился к его уху и прошептал: - Быстрее или медленнее? Тот тяжело дышал, глядя прямо ему в лицо. - Сильнее! И Се Лянь почувствовал, как Хуа Чэн в единое мгновение скользнул в его тело. Из горла вырвался стон. Боль пронзила так, что в глазах Се Ляня потемнело. - Не сжимай так сильно, - хриплым от волнения голосом уговаривал его Хуа Чэн, - не отталкивай меня, впусти... Мой любимый, мой воин, мое божество... Тело Се Ляня помимо его воли тут же отозвалось на эти слова, что-то произошло, и боль чуть отступила, а принц почувствовал, что теперь они едины настолько, что больше и быть не может. Пальцы одной его руки крепко переплелись с пальцами Хуа Чэна, другой он гладил шелковую кожу его спины, чувствуя, как перекатываются под ладонью гладкие мышцы. Се Лянь скользил рукой вниз и вверх по спине Хуа Чэна, наконец он осмелился и коснулся там, откуда рождалось движение, ладонь принялась гладить крепкие ягодицы, и это довело того почти до неистовства. Се Лянь вдруг впервые почувствовал как сильна его власть над Хуа Чэном. Это чувство ему настолько понравилось, что он принялся таким образом легкомысленно дразнить его, упиваясь результатом. Тот дрожал всем телом, и когда Се Лянь сначала прошёлся пальцами по глубокой ложбинке, а потом скользнул рукой к его паху, Хуа Чэн будто превратился в молнию, которая пронзала принца раз за разом, и тихие стоны непрерывно оглашали спальню. Се Лянь не помнил уже где он и что он, он хотел лишь, чтобы это продолжалось как можно дольше... Когда все закончилось, он долго приходил в себя, силясь осмыслить, что только что испытал. За все восемьсот лет Се Лянь не чувствовал ничего даже отдаленно похожего, и судя по лицу Хуа Чэна - тот тоже. Они какое-то время смотрели друг на друга, пока Хуа Чэн не улыбнулся: - Это и есть наша первая ночь, гэгэ. Помолчав, он продолжил: - Могу я спросить тебя? Принц не сразу смог ответить, голос никак не подчинялся ему. Наконец он откликнулся: - Д-да... - Тебе понравилось? Выражение лица говорило само за себя, но Хуа Чэн желал ещё и услышать. - Я... Не знал, что это может быть так чудесно, - смущённо сказал Се Лянь. И неожиданно добавил: - Пожалуй, я теперь могу немного понять генерала Пэй Мина, это его пагубное пристрастие... - Что? - возмутился Хуа Чэн. - Да как можно сравнивать! Ты думаешь, он хотя бы наполовину способен на то же, что и я? Пф! И бьюсь об заклад, он ни от кого никогда не получал то, что получил сегодня я. Се Лянь улыбался, глядя на него. - Мой Сань Лан так доволен? - Ох, гэгэ, не говорил ли я, что тебе следует быть осторожней? Ты сам не знаешь, как сильно владеешь мной. Я говорю тебе это лишь потому, что верю, ты не воспользуешься моей откровенностью в бесчестных целях. - Не будь таким самоуверенным! - и Се Лянь, замирая от собственной смелости, коснулся Хуа Чэна там, куда раньше и смотреть не решался, и тут же почувствовал как плоть под его пальцами стремительно твердеет. - Они не обманули меня, ты и впрямь соблазнителен до кончиков ногтей, - задумчиво протянул Хуа Чэн, медленно водя рукой по груди и животу Се Ляня, который едва успел отдышаться после второго раза. - Они? - приподнялся на локте принц. - Цветочные демоны. Давно, когда я охранял вход в пещеру, где ты боролся с этой отравой, они пытались пробить мою защиту, но ни один из обликов никак не мог задеть меня за живое. Это их очень разозлило. И тогда кто-то из этих тварей догадался... Я вдруг увидел тебя, обнаженного, ты смотрел мне в глаза так, как минуты назад, когда я двигался вместе с тобой. В те секунды мне показалось, что я могу схватить мою мечту прямо сейчас... Принц выслушал это и крепко обнял его. - Да, теперь я понимаю тебя, - сказал он, - что значит желать свою мечту. Ты проявил большую стойкость, я благодарен тебе! - Так значит, ты понимаешь, - Хуа Чэн понизил голос, - каково мне приходилось все это время?.. Особенно, когда я уже видел, что что-то значу для тебя, и все равно не имел возможности прикоснуться без всякого повода к своей золотой ветви с яшмовыми листьями. Это было ужасно мучительно, я требую вернуть долг, Ваше Высочество, - говоря это, Хуа Чэн уже вовсю дал рукам волю, - за все эти годы... И за охрану от Цветочных демонов - особенно! Тот тихо смеялся, гладя в ответ его лицо, но вскоре перестал, дыхание его участилось, он прикрыл глаза и целиком отдался рукам Хуа Чэна. На своём опыте он узнал, что значат аппетиты демона, Се Лянь остался почти без сил, но Хуа Чэну было все мало. Принц в душе ужаснулся, поняв, что это лишь начало их совместной жизни. Когда же я буду спать, пронеслось у него в голове. Он ласково начал уговаривать своего Сань Лана дать ему уснуть, однако это лишь раззадоривало Хуа Чэна. Тогда он решился на более радикальные меры. - Я ранен, - сказал Се Лянь. - Куда? - поинтересовался Хуа Чэн, ненадолго прекратив целовать его шею. Он покраснел и выдавил: - Ну... туда, где ты только что был. Мне очень больно... Это подействовало. Хуа Чэн поверил ему, взял его руку и виновато уткнулся в ладонь лицом. Другая рука его не переставала при этом блуждать по всему телу Се Ляня. Потом он через некоторое время поднял голову и подозрительно спросил: - Тогда почему ты все ещё такой твёрдый? - Сань Лан! Это... естественная реакция, да, ты ведь трогаешь меня! - Знаешь, на что похожа твоя естественная реакция? Шёпот Хуа Чэна обжег его ухо: - На горячий камень, обтянутый шелком. И в моей руке он становится ещё горячее... Тот не мог больше этого выносить. - Хорошо! Хорошо... Но потом все, обещай, что дашь мне поспать! - Так значит, ранение волшебным образом исцелилось, - иронично спросил Хуа Чэн, - и ты просто устал? - Прости, Сань Лан, я не так вынослив, как ты. И все же не могу устоять перед тобой.., ты и впрямь демон, но лучший в мире... И Се Лянь второй раз почувствовал всю силу своей власти, когда его слова заставили Хуа Чэна тотчас молча накинуться на него. Впрочем, тот сдержал слово, и принцу удалось поспать пару часов перед рассветом. Хуа Чэн опять не уснул, он обнимал смертельно уставшего после бурной схватки Се Ляня и безмятежно думал о предстоящем дне.