Особые отношения

У Ванцзи не получается уснуть – ни к полуночи, ни позже, ни… к рассвету. К тому времени, когда небо из бездонно-черного становится глубоко-синим, он протягивает руку к чужому оружию. Сначала трогает ножны, еще не веря, что почти решился на подобное святотатство, но Вэнь Сюй или спит, или виртуозно делает вид, что спит, и Ванцзи решается: сжимает пальцы на ножнах и поднимает неожиданно тяжелый меч с подставки. Какое-то время сидит, держа чужое оружие на коленях, и то сжимает пальцы сильнее, что вязь почти пропечатывается на ладони, то бессильно опускает руки. Вэнь Сюй сказал: стража пропустит, если увидит, с чем в руках идет пленник. И дополнил: печать не даст пройти грань дозволенного. Границу дворца, надо понимать. Но и с края дозволенного можно многое увидеть… Лань Ванцзи поднимается и, стараясь ступать бесшумно, выходит прочь из покоев. Куда идти, он не представляет, но выбирает широкие коридоры и галереи, ведущие к внешним стенам дворца. Безночный город стелется внизу тысячами огней, просыпающийся и неспящий одновременно. Впрочем, что он и впрямь хотел увидеть? Ванцзи опускается у стены, укладывает рунический меч наследника ордена Вэнь рядом. Когда его начнут искать?.. Когда солнце зальет лучами стены и улицы? Когда от полуденных лучей станет трудно смотреть вдаль? Когда снова начнут подкрадываться сумерки?.. Ванцзи впервые за долгое время чувствует, что устал. И что ему больше некуда прикладывать последние силы. Засыпает он, кажется, сидя. - Где же старший брат обронил свой драгоценный меч? – язвит Чао, а Сюю очень хочется искупать драгоценного младшего в чем-нибудь холодном и липком. Опционально – дурнопахнущем. - По себе не суди, сокровище, - лениво огрызается Сюй. – Если я пришел на семейный завтрак без оружия, это значит лишь, что я намерен насладиться завтраком, а не твоими измышлениями… Поздно. - Отчего же, в таком случае, стража говорит, что меч моего старшего сына видели в руках некого красивого юноши… покинувшего в предрассветную пору покои – удивительно! – именно первого наследника? Поздно, а драгоценный младший чуть не воет от восторга. - Отец, - Сюй выигрывает себе время, мысленно перебирает пару казней для Чао, и, выпрямляясь, смотрит уже в глаза Владыки. – Страже примерещилось. Владыка смотрит в ответ. Долго. Тяжело. Сюй улыбается. Так беспечно, как только умеет, а умеет он уже в совершенстве. - Отец, позволишь позвать Энге?.. Ножны останутся у того, кто страже примерещился. Вэнь Жохань кивает. Не то, чтобы ему так интересны сплетни, но старший сын уже становится достаточно сильным, чтобы игнорировать их и беспечно не опасаться взрослеющего наследника. Впрочем, считает Сюй, небезосновательно. Ванцзи кажется, что он спал непозволительно, возмутительно долго: когда у юноши с трудом получается разлепить веки, солнце уже так высоко, что в Гусу Лань бы уже начинался второй урок. Или утренняя тренировка для младших адептов. Вернуться обратно у Ванцзи не получается: освещенные солнцем, коридоры и галереи выглядят совсем иначе, и в конце концов он понимает, что заблудился. И что, пожалуй, стоит спросить помощи. Разве что… - Что ты здесь делаешь? …Ванцзи спешно отшагивает в сторону, едва не столкнувшись с мужчиной в черной одежде, по краям которой цветет багровое пламя – всполохи, хотя орден Вэнь называет их лучами солнца. Ванцзи незнаком заговоривший с ним адепт, даже не получается вспомнить, откуда бы он мог видеть такое странное одеяние: стража не носит клановую одежду черного цвета. Не носит одежду, расшитую так же, как у членов правящего клана Цишань. Стражники, которых Ванцзи встречал в коридоре, не провожали его взглядами, не то что не заговаривали первыми. Словно Ванцзи не существовало для них. Взгляд у собеседника отчего-то сфокусирован не на лице Ванцзи, - чуть ниже. На груди. Мужчина делает шаг вперед – юноша отходит назад раньше, чем успевает себя остановить или обдумать, стоит ли… …взгляд темно-карих глаз равнодушно скользит по лицу юноши. - Остановись, - капает каплей воска холодный приказ. – Что ты делаешь здесь? – повторяет мужчина с легким удивлением, а взгляд снова скользит ниже. «Меч!..» - понимает Ванцзи. - Энге, - словно в отзвук его мыслям произносит адепт в черном. Убирает руки за спину, словно размышляя. – Проводить тебя к молодому господину? – интересуется он уже у Ванцзи. – Восточное крыло – не то место, которое по нраву Энге… Ножны вздрагивают в руках Ванцзи, словно меч отзывается на свое имя в устах чужого. Ванцзи машинально прижимает их к себе судорожными объятиями и в непонимании пытается встретиться взглядом с неожиданным собеседником. - Молодой господин позвал его… отпусти Энге. Он не хочет поранить тебя, но если наследник призовет повторно, то мешающие выполнить приказ будут уничтожены. Ванцзи недоверчиво и осторожно разжимает руки: меч в взлетает на уровень человеческого роста, клинок с шорохом вылетает из ножен, замирает, подрагивая – и рассекает воздух, едва не срезав прядь у адепта в черном. Ножны с глухим стуком падают на пол. - Как тебя зовут? – равнодушно интересуется мужчина, наклоняясь и поднимая ножны. Проводит рукавом по той стороне, что упала на пол, словно от пыли очищает… так равнодушно смотрит, словно бы и не спрашивал, но есть какой-то определённый ритуал или протокол, который заставляет произнести эти слова. - Лань… Лань Ванцзи, - чтобы голос прозвучал твердо, приходится сглотнуть паузу вместе с комком в горле. Но мужчина неудивленно кивает. - Да. Слышал. Энге нужно вернуть ножны, а тебя – молодому господину. Идем. Ванцзи против уверенного тона и совершенно не подлежащих оспариванию слов даже сказать нечего. И, по совести сказать, - не хочется. - Владыка. Молодые господа. Ванцзи холодеет: ци Владыки Цишань и впрямь ощущается как удушливая, лишающая сил волна. А смешок режет, как раскаленный нож – подтаявшее масло. Точно. Ровно. Больно… наискось по меридианам, взрывая, вскрывая печать… - ...отец, может быть, страже и примерещилось, что Энге был в руках чужого, но… Вэнь Сюй вздыхает и смеется одновременно. Краем глаза задыхающийся от чужой слишком горячей и удушливой ци Ванцзи видит, как адепт в черном отдает ножны. Равнодушно и спокойно. Словно не чувствует тяжести и духоты. Ни он, ни оба сына Вэнь Жоханя. - …невыносимо романтические отношения Чжулю с Энге меня хоть и поражают, да препятствовать, равно как и осуждать, - отец, разве стоит?.. Удушливая волна отступает. Значит ли это, что у главы ордена Вэнь настроение стало лучше? Как ночью говорил его старший сын?.. - Помоги ему, - тихо дополняет Вэнь Сюй. Мир перед глазами Ванцзи перестает плыть еще нескоро: в который раз пытаясь глотнуть воздуха и проморгаться, он понимает, что его отвели (почти дотащили силой) в те покои, из которых ночью хоть и с разрешения, да все равно самовольно ушел. - Предлагал ведь: дам тебе проводника, никто не остановит, и не заблудишься, - ворчит Сюй, устраивая свой невыносимо потрясающий меч на законном месте. – Где нашел-то? - В восточном крыле, молодой господин. Сюй присвистывает совсем уж не так и не с таким достоинством, коие положено первому наследнику ордена. - Далеко ушел. Долго искал? Мужчина пожимает плечами, помогая Ванцзи допить какой-то горячий и горький отвар. - Вы знаете ответ. Сюй отмахивается. Вертит голову пленника, придерживая за скулы. - Скоро очнется совсем… отец не в духе с утра. Но не совсем… чтобы я без тебя делал, ммм? – шутливо заканчивает фразу наследник и (Ванцзи не верит своим глазам, но приходится верить) разворачивается, мягко прихватывая адепта в черном за плечи и толкая носом в скулу. - Сами бы за мечом ухаживали, молодой господин. Сюй смеется. И целует: так же, в скулу, коротким прикосновением. - Тогда делом займись. Заодно за нашим любителем долгих прогулок и сна на каменном полу присмотришь. Ванцзи предпочел бы не видеть. И не слышать: последняя фраза Вэнь Сюя явно не предназначена для чужих ушей, но слух редко подводит Ванцзи. - Обожаю тебя, - говорит Вэнь Сюй, и почему-то эта фраза в привычных к насмешке устах именно сейчас не звучит даже оттенком шутки.