Особые отношения

- К чему тебе телохранитель брата? Короткая гримаса, исказившая губы старшего сына – зеркальное отражение усмешки отца. Вэнь Сюй – достойный наследник Ордена. Цепкий взгляд и склонность играть чужими судьбами с ловкостью виртуозного кукловода. Жохань почти гордится старшим сыном. Но личного телохранителя дарит младшему. "К прискорбию отца, его младший сын распутен и не защитит себя", - бросает Владыка одну лишь фразу, и старший более не смеет выразить не то что недовольства, но и даже удивления. Однако "не смеет выразить" совершенно не означает, что наследник Ордена не испытывает ничего схожего с завистью и злостью. - Твои попытки будут безуспешны. Чжулю выполняет приказы только одного человека. "Только ваши приказы, отец", - взглядом соглашается Вэнь Сюй, кротко опуская голову и принимая недовольство главы Ордена. "Приказы и просьбы разнятся, отец", - таится усмешка в уголках его губ. Вслух же он произносит совершенно иное, отвечая на ранее заданный вопрос. - Прихоть и зависть. Вэнь Сюй рискует, отвечая на грани правды и откровенной лжи. Прихотям он малоподвластен, а зависть слишком очевидна, чтобы Жохань игнорировал ее, не вмешиваясь в отношения детей. - Все же. К чему? Огонь пляшет, вздрагивает от порывов ветра. Пляшут и багровые отсветы на лице главы Ордена. Тонкая грань между карой и одобрением. Тоньше, чем лист бумаги в руках Жоханя. - Чао-эр не ценит его в нужной степени. - Возомнил себя ревнителем справедливости? Разве так должен говорить сыну отец? Вэнь Сюй отвечает отцу усмешкой. Зеркальное отражение. Пальцы, в которых ломаются судьбы людей. Он еще учится. Но он – достойный ученик. Нет, он – лучший. - Мне в дар преподнесено то, что Чао-эр не получит, сколько бы не требовал, - отвечает юноша. – Мне принадлежит то, о чем он, в силу своего… своей увлеченности и не думает. Это ли не месть, отец? Маятник качается. Кара – одобрение. Все ближе ко второму. "В силу своего скудоумия и распущенности", - таится не произнесенное, но понятое Вэнь Жоханем. "Справедливость – это возмездие. Возмездие – это месть в конечном своем итоге", - возвращается Вэнь Сюй к брошенной ему ранее издёвке. - И в чем же месть – взять то, что твоему брату без необходимости? Слова отца жалят. Да только сыновья главы ордена Вэнь слишком привыкли к этому жалу. Младший отчаянно старается избежать и малейшего неодобрения, старший смотрит насмешке в лицо, становясь ее отражением. Разве что пока не решается говорить столь же открыто. Пока. Ключевое слово. Вэнь Сюй едва заметно наклоняет голову – вперед и набок. Упрямо. И поднимает взгляд. Этот жест он позаимствовал у того, кого они сейчас обсуждают с отцом. Манера поднимать взгляд на угрозу и шагать в пропасть, потому что так – дОлжно. - Вряд ли ты представляешь, отец, каким он может быть ласковым… Звучит как вырванное и досадливое признание. Жохань некоторое время молчит. Оценивает. Любуется. Волчонок вырос, стал волком. Старший сын почти в лицо бросает ему предложение признать, что стыдить сына за повторение собственных действий – не лучшее решение. Или солгать, глядя сыну в глаза. Волчонок ждет ответного хода. Молодой волк. - И каким же? Вэнь Сюй молчит. - Тому, кому я дал своё клановое имя взамен прежнего и доверил жизнь твоего младшего брата, подобное не было свойственно. В конце концом, маятник замирает. Одобрение. - Вы правы, отец, - уступает и юноша, снова склоняя голову. – Ему не свойственно. Но Чжулю сделает то, о чем его попросить, если объяснить, что именно от него желают. Объяснить, чтобы он понял, как сделать. Эта техника сжигает носителя изнутри, и в его случае, я полагаю, первыми пострадали именно эмоции… Некоторые техники Ордена Вэнь не зря называют запретными. Не потому, что искусство заклинателей, изначально порожденное как способ защиты от нечисти, извернулось, порождая то, что призвано убивать людей. Совсем не поэтому. Некоторые техники Ордена Вэнь, будучи крайне эффективными, разрушительными и могущественными, уничтожают своих носителей. Сводят с ума. Иссушают. Сжигают. Вэнь – огненный орден, равный солнцу в сиянии и долголетии. Черный огонь в руках Чжулю может спалить любого, на кого укажет глава Ордена. Но при этом первый, кого этот огонь неторопливо, но неуклонно превращает в пепел – сам Сжигающий Ядра. - Мой драгоценный младший брат не ценит тебя в той мере, в какой ему указал на то отец, - полугодом ранее произносит Вэнь Сюй, останавливая в коридорах дворца молчаливую темную фигуру и жестом отдавая приказ следовать за собой. Телохранитель брата не противится – легко меняет маршрут, не выказывая и капли удивления. - Я не спрашиваю, не оскорбляет ли тебя такое положение дел. Ты не ответишь. Всё верно? Кивка можно не дожидаться. Вэнь Сюй просто знает, что он есть. Не оглядывается. - Несокрушимый щит, за которым мой младший брат не видит угрозы, праздно предаваясь развлечениям. Чао-эр ничем не заслужил твоей верности. Но и ты верен не ему. Вэнь Сюй останавливается у оконного проема, жестом подзывает к себе ближе. Чжулю – так зовут телохранителя его младшего брата – немного выше. Спокойный и внимательный взгляд, сдержанные и плавные движения. Вэнь Чао вообще ничем не заслужил такого оружия. - Ни о чем не спрашиваю тебя. Но о тебе самом спрошу. - Спрашивайте, молодой господин. Ни намека на обещание ответить. Под ладонью чужое сердце бьется ровно и сильно. Толчки хочется ловить, пить, наслаждаться ими. Наследник солнечного ордена неторопливо сжимает пальцы, сгребая черную ткань над потертым ремнем, удерживающим наплечник. Костяшки пальцев несильно ударяются в подбородок – недостаточно, чтобы Чжулю покачнулся. Достаточно, чтобы он мог почувствовать чужую ци. - Когда техника окончательно спалит тебя, как будет выглядеть твое безумие? Чжулю молчит. Обдумывает вопрос, не отворачиваясь от изучающих его лицо пальцев, даже наоборот – чуть наклоняет голову, словно подставляется. Впрочем, "словно" – слово, которое в этой ситуации совершенно излишне. - Как выцветшая от времени строка письма, в которой не разобрать написанного. "Ты уже выцветаешь от этого пламени", - не спрашивает, утверждает взгляд наследника Ордена. Чужое сердце под пальцами бьется все так же ровно. "Насколько уже выцвел твой мир?" - Принял. Но смирился ли? – совсем негромко интересуется Вэнь Сюй. – Неужели совсем ничего не скажешь мне?.. Больше никто не спросит тебя о подобном. - Огорчен. Ответ становится неожиданностью: казалось, Чжулю скорее предпочтет промолчать. Но, видимо, не каменный у младшего брата телохранитель. Не все еще выгорело, что позволяет так легко управлять людьми. Прекрасно. - Я спрашивал о тебе, Чжао Чжулю. Нет предпочтений в выборе партнеров. Нет предпочтений – сила или соблазн. Равнодушен ко всему. Есть ли хоть что-то, что ты выберешь при прочих равных условиях? "Нет", - почти ожидает услышать Вэнь Сюй. И почти уверен – если Сжигающий Ядра уже заговорил с ним, он ответит и на этот вопрос. И не ошибается. - Прикасаться. - Вот как? – полуперчатка с багровым рисунком выглядит так, словно черное пламя готово потечь из стежков в любой момент. Вэнь Сюй переворачивает чужую кисть ладонью вверх, словно предлагает позвать запретную технику. Ее носитель либо не решится призвать, либо сумеет проконтролировать, чтобы не причинить вред. – Значит ли это, что ты с трудом терпишь чужие прикосновения? - Не значит. - Покажи мне, - вкрадчиво произносит наследник Ордена. – Покажи мне, как ты убиваешь. Пламя взвивается, пока последняя фраза еще звучит. И, как бы не хотелось отшатнуться, Вэнь Сюй, наоборот, сильнее сжимает пальцы на чужом запястье. Так сильно, что кончики немеют. Слишком быстро немеют, понимает Вэнь Сюй. Ему кажется, что над его пальцами основание у черного пламени немного золотистое. - Молодой господин, у вас потом будет сильно болеть рука. Отпустите. "Значит, ты понимаешь, что сейчас происходит". Вэнь Сюй усмехается – отражение усмешки отца – и второй рукой накрывает пламя, сбивая черные язычки. - Ты не посмеешь причинить мне вред. Разве что случайно. Вэнь Чжулю. Так? - Совершенно верно, молодой господин. Младший брат не заслужил такого оружия. - Убирай, - роняет наследник Ордена, чувствуя, как немеют пальцы на второй руке, немеет ладонь, словно пламя выжигает все тепло изнутри. Невыносимо хочется согреть руки. Рвануть на Сжигающем Ядра ткань, прижать занемевшие пальцы к коже над все так же ровно бьющимся сердцем… У какого там клана была техника Сопереживания? Сколь незначащая мелочь по сравнению с тем, что может позволить себе использовать наследник самого могущественного Ордена. - Защищать будешь брата. Но мечтать – о возвращении ко мне, - выносит Вэнь Сюй приговор. Зависть к брату, недостойную наследника, месть переплавляет в удовлетворенность. Месть в конечном своем итоге равна справедливости. Сюй увлекается – своей игрой, партнером по игре, хотя сложно назвать Чжулю равным партнером. Он подчиняется – из уважения к Владыке, хочется уточнить Сюю, но только первое время. Потом Сюй увлекается изучением запретной техники – и вскоре понимает, что знает о ней едва ли не больше всех остальных (кроме Чжулю, наверное, но у Чжулю словно бы провалы в знаниях). - Что тебе рассказывали о ней? – интересуется Сюй, неторопливо ведя кончиками пальцев над глянцево-жадным черным пламенем. Рука немного немеет, но Сюй уже привык к этому ощущению: техника сжигает всё вокруг себя. Но в первую очередь – самого носителя. Который, кстати, медленно качает головой, не найдя ответа на заданный вопрос. - Что говорили те, кто обучал тебя использовать ее? Сюй получает тот же ответ. - Чему учили? Сюю и впрямь интересно. Чжулю – оружие, живое, послушное воле отца оружие. Но и у сына (считает Вэнь Сюй) тоже получается им управлять. - Убивать. Медленно или сразу. Потом – оставлять в живых. Прижигать то, что остается от золотого ядра. Как рану от меча. "Или стрелы", - дополняет про себя первый наследник, согласно кивая. Пальцы онемели почти до ладони, Сюй убирает руку, трет похолодевшие кончики пальцев. Техника имеет в ключе своего названия "сожжение", но ощущения от нее – как от ледяного источника. Среди прочих равных приоритетов Вэнь Чжулю выбрал бы "прикасаться". Сюй даже склонен был бы это позволить, если бы ему не было так интересно – изучать. Если ничего не приказывать, Чжулю выбирает место у стены и убирает руки в замок за спину. Сюй как-то интересуется, отчего так нравится телохранителю брата эта поза, и получает неожиданный ответ: - Во всех иных случаях могу случайно навредить. Сюй запоминает. А потом начинает замечать, что и от него Чжулю старается отойти хотя бы на шаг, не дает прикоснуться, тем более не убирает рук из-за спины. - В чем дело? – интересуется наследник, когда от его протянутой руки уклоняются совсем откровенно. - Сгорите, молодой господин. Медово-карий цвет глаз у Сжигающего ядра почти совсем переплавился в черный. Словно техника, запертая в человеческом теле, стала слишком велика для него и искала выход. - Ты сгоришь первым, - напомнил Сюй и прижал ладонь к ткани под ремнем на груди. Сам чуть было не отшатнулся: зарево обожгло одновременно жаром и холодом. От потоков ци, если сравнивать их с полноводными реками, остались только тлеющие русла. – Ты уже почти сгорел… - Самые искренние извинения, молодой господин. Сюй разворачивается на месте и выходит, не отвечая. Найти Чжулю снова становится практически невыполнимой задачей, да только Сюй – не зря отражение своего отца. Он не сдается. Солнце клонится к закату к тому моменту, когда под сапогами первого наследника хрустят камешки возле казарм. Сюй ищет и, обычно, находит искомое. Тот раз исключением не был – разве что комната и впрямь не выглядела жилой. Если бы не знакомое ощущение (почти запах) сгоревшего пепелища, Сюй вряд ли бы имел причины внимательно всматриваться в темноту. Особенно в ту часть комнаты, где темнота казалась глянцевой и жадной. - Вставай и иди за мной, - скомандовал Сюй, а меч за спиной окатил почти тем же ледяным холодом, что и техника Сжигающего ядра. - Сгорите, молодой господин. Руки-то он все равно держал за спиной, да только теперь чернота сама вилась почти до локтя, тянулась лепестками жадного пламени к Сюю. - Ее либо насытить нужно, пусть и на время, либо вытянуть из тебя лишнее. - Сгорите… Сюй взмахом руки оборвал уже знакомую фразу. - Я – да, - согласился наследник Цишань Вэнь. И коротким плавным движением прокрутил послушно легший в руку меч. – А он – нет. Познакомить? Сжигающий Ядра тяжело переступил на месте и постарался сфокусировать взгляд на тонком лезвии, покрытом нечитаемыми знаками. Не было секрета в том, что первенцу Владыки оружие ковали заклинатели из чужих земель – чтобы никто не мог более подчинить себе это оружие. Не было тайной и то, что Вэнь Сюй за спину оружие отправляет лишь в том случае, если готов к битве – насмерть. Все остальное время наследник носил меч, как и дОлжно высокородному господину – на поясе, в покрытых вязью узоров ножнах. - Не утруждайтесь, молодой господин, - хрипло отказался Чжулю. – Время потеряете. Сюй заломил бровь: кажется, его посчитали палачом с уже вынесенным решением… что ж. Вэнь Сюй (имя в быту – Вэнь Чжимин, но, право же, первое благозвучней!) любил удивлять. И всё остальное - тоже. - Раз не утруждаться… - лезвие описало полукруг перед глазами покачивающего на месте заклинателя, коснулось ремня на плече, вокруг которого уже потянулись первые жадно-черные язычки, - …так и знать тебе тогда стоит, что к этому оружию позволено прикасаться тем, кто по нраву владельцу. И тем еще, кто навредить мне не желает. Остальных Энге не пощадит. - Знаю, молодой господин. - Раз знаешь, держи тогда, - велел Сюй: меч завис лезвием чуть пониже шеи Сжигающего ядра, наследник подержал его пару мгновений, да и разжал руку, вынуждая подставить ладони под клинок, не позволить упасть. – Держи, держи. А лучше – сядь и займись делом. - Молодой господин… - Сядь. Сел Чжулю там, где стоял. На пол. Так и продолжая держать клинок на напряженных ладонях. Сюй полюбовался (аж пламя этой его техники к локтю сползло, от изумления наверное) и повторил: - И делом займись. Неверящий взгляд на брошенный поверх лезвия прямоугольный "платок" из тонкой и откровенно дорогой выделанной кожи Сюй тоже оценил. Уселся на пол напротив, прижмурился. - Энге достоин лучшего. Даже если остальным довольно ветоши для протирки. Сжигающий ядра помолчал еще. Опустил взгляд совершенно черных (скорее всего, в темноте было плохо видно) глаз к мечу. И уточнил, почти невесомо (неверяще в дозволенную вольность) проводя кончиками пальцев левой руки по вязи: - Полное имя ведь звучит… иначе? - А тебе что за дело до полного имени? Сам велел не утруждаться, время не терять. - Виноват, молодой господин. Думал, вы другое… хотите исполнить. Сюй удовлетворенно прижмурился. Кивнул. - Энгервадель. Вэнь Чжулю. А теперь, когда вы официально представлены друг другу, займись уже делом… Вэнь Сюй не упоминает, но одна из особенностей его оружия – "сцеживать", "вытягивать" отравленную ци. А в том, что запретная техника отравляет своего носителя, он не сомневается (уже) ни капли.