ну Луффи и Луффи, чё бубнить то?

Первое время Зоро старался вообще не думать. Капитану виднее, как лучше в такой ситуации поступить, даже если он и кажется полнейшим идиотом. Мечник знал, что это не так. Точнее, отчасти. Всё же иногда Луффи ещё больше идиот, чем Ророно – топографический кретин. Но когда дело доходит до чего-то действительного важного, то и в этом резиновом пирате появляется ответственность к подходу решения проблемы. Это и была одна из главных причин, по которой Зоро решил за ним следовать. Не присоединиться к команде, это просто стало необходимостью в их ситуации, а именно следовать и прокладывать путь к становлению королём пиратов. Потом появилось время и на подумать перед сном, когда то ли Михоук стал более умеренно тренировать, то ли выносливости прибавилось. Ему всё не давало покоя то, как его капитан переживает эту утрату. Он никогда особенно о своей родне не рассказывал, как и о детстве, и этого маримо тоже понять не мог. Наверное, там было что-то тяжёлое. Спрашивать ранее тоже не решался, думал, если захочет – сам тему начнёт. Всё же они в команде самые близкие друг другу люди, и когда капитана что-то беспокоило, пусть это даже невозможность свистнуть из холодильника мясо, - он обращался именно к Зоро в первую очередь. За этими мыслями последовала и горечь собственной потери, уже спустя почти год. Он тосковал по Луффи не как по накама, а как по человеку, давшему ему новый смысл жизни. Не просто «стать величайшим мечником в мире», а стать таковым ради него. А если с его капитаном что-то случится? А если уже случилось? Сейчас-то он не мог вообще ничего сделать. Только тренироваться, чтобы стать сильнее, и верить, бесконечно верить в будущего короля пиратов. Иногда он ловил себя на размышлениях о Мугиваре в непривычном для их взаимоотношений ключе, подмечая привлекательность как внутреннюю, так и внешнюю. Вроде ничего не изменилось, но ощущалось иначе. Раньше, наверное, у него просто не было столько времени на мысли, а теперь оно внезапно появилось, даже с учётом плотности графика тренировок. Надо было тренироваться усерднее, негоже так на собственный смысл жизни смотреть. А может и гоже, кто ж его знает? Луффи сейчас ответить не мог. Да и спросил бы Ророно? Он и сам не знал. После появления шрама на левом глазе времени снова стало больше, Дракуль на время запретил любые тренировки. Не на долго, но на моральном состоянии это сказалось сильно. Он только и делал, что думал о своём капитане. О его амбициях, мечтах, любви к мясу. О его жёстких непрочёсываемых волосах, о его сравнительно тонких, но при этом сильных руках, о его извечно широкой улыбке. О том, как он жмурился, когда улыбался, как непозволительно близко нашёптывал очередной невероятно «гениальный» план по воровству мяса, как запрыгивал ему на спину и с звонким смехом подгонял, когда Санджи обнаруживал пропажу. Ему чертовски не хватало этого Луффи. Иногда он, стыдясь самого же себя, позволял физиологическим реакциям взять ненадолго контроль над телом. У него на это уходило, благо, не так много времени. Да и большее мечник не мог уже себе позволить – тренировки вернулись с прежним графиком, иногда пополняясь новыми практиками, по мере достаточно качественного изучения предыдущих. И в эти короткие промежутки между упражнениями с мечом и сном он опускал руку под резинку штанов, резкими движениями в несколько минут доводя себя до разрядки. Сначала ему самому от себя тошно было, как у него наглости хватало так о своём капитане думать? Н подобные утехи, удивительно, положительно сказывались на качестве сна и, следственно тренировок. По началу он именно эту составляющую в качестве оправдания своей совести и давал, но самого себя долго обманывать не вышло. Пришлось признать, что капитан для него не просто смысл жизни, но и объект воздыхания. Причём воздыхания упорного, тяжёлого и рукоприкладного. И он уже не был так уверен в том, что не хотел бы это с Луффи обсуждать. Тот вряд ли поймёт, их отношения, может, и не изменятся, но Зоро должно стать полегче. По его же расчётам. Он очень на это надеялся. Их встречи он ждал, кажется, больше, чем любой стычки с Соколиным Глазом. Всё смотрел по сторонам, выискивая знакомую шляпу. В итоге первым встретился Санджи, а Мугивару пришлось вытаскивать из заварушки. Всё возвращалось на свои привычные, законные места. Луффи так крепко стиснул в объятиях своего первого помощника, что тот чуть не задохнулся, но даже этому был чертовски рад. Разговоры пришлось отложить до посадки на Санни, ставшую, кажется, только краше с их последнего плаванья. Луффи первым вытянул Зоро в каюту для тренировок на разговор. И пока маримо думал, с чего бы начать, капитан уже действовал: - Зоро, я не хочу, чтобы ты был просто моим правым рукой. Это слишком мелкое звание для того, как я к тебе отношусь. Но я не знаю, кем тебя назначить, чтобы это отражало моё отношение. Ты знаешь? Ророно несколько секунд осмысливал услышанное. Буквально признание, получается? - Думаю, тут не в звании суть? Для меня главное, что я твой и всегда с тобой, а остальное – мелочи. - Но я хочу, чтобы это было с размахом. Как у Роджера и Рейли. Старик мне столько про их путешествия рассказывал, про них самих. Но у нас ещё круче будет, зуб даю. И я придумаю такое звание, чтоб точно понятно было. Зоро усмехнулся, прикрывая глаза от удовлетворения ситуацией, и в следующее мгновение ощутил горячие руки у себя на спине и прижимающееся тело капитана. - Мне вообще много чего рассказывали в эти два года. И кое-что я бы хотел проверить лично. Мечник думал, что у него сердечный приступ случится от такого. Обветренные губы уткнулись в его. На реакцию, казавшуюся бесконечно затянутой, на деле ушло меньше секунды. Он не отстраняясь приоткрыл рот, облизывая уста партнёра с достаточной настойчивостью для того, чтобы тот повторил действие. Они целовались невыносимо долго, до лёгкого головокружения, до блаженной слабости мышц. Капитан отстранился первым: - На вкус как саке. - А ты как мясо. Мугивара усмехнулся, утягивая старпома на спортивные маты так, что сам оказался придавленным весом не только тела Зоро, но и его катан. Ророно дважды намекать не надо было: одежда, даже извечный харамаки, исчезли с впечатляющей скоростью. Луффи хотел было спросить, не являлось ли это следствием тренировок Михоука, но губы постоянно были заняты поцелуями. Мечник был в своих движениях с капитаном куда более осторожен и нежен, чем с рукой. Сам подстраивался под ритм, трогал там, где Монки Ди просил, и целовал, бесконечно целовал. Потом у них будет ещё много таких неслучайных прикосновений. И не только таких. И даже больше, но сейчас надо вернуться в Мир и показать, что они всё ещё стоят своих наград за головы.