ну Луффи и Луффи, чё бубнить то?

Кизару не планировал вообще ничего изначально делать в свой отпуск помимо отдыха, но как-то само всё закрутилось и завертелось вокруг него. Буквально. Смокер гонял Луффи вокруг его шезлонга с таким усердием, что он первые пару минут не вмешивался из уважения, а потом просто поставил подножку Мугиваре. Разумеется, пирата быстро схватили и заковали в кайросеки, хотя адмирал точно знал, что его отпустят позже. Такие уж у этих двух отношения были, не мог капитан его просто так притянуть, но подержать для виду был обязан. Борсалино сам предложил допросить пирата, ему вдруг самому стало интересно, как там у внучка его наставника дела идут после двухлетнего перерыва. Он не спрашивал ни о чём, что могло бы быть полезным дозорным, просто болтал, строил свои теории и рассказывал что-то из тех времён, когда они своей легендарной троицей проводили с Гарпом большую часть времени. Минут через двадцать Шляпа-таки разговорился. И про детство с дедом, - Кизару мысленно провёл много аналогий с их юностью, ещё больше проникнувшись семейством Монки Ди – и про Амазонию Лили с Хибихимэ, и про Рускаину с Рейли, и про остров рыболюдей. Кажется, он всю свою биографию пересказал. Борсалино нравилось его слушать. Это не было похоже на россказни Гарпа, но его воспитание ощущалось и в поведении, и в речи. И в любви к еде, разумеется. Сославшись на недобросовестное обращение с пленными, он всё же выпросил для Мугивары порцию побольше. Наблюдать за тем, как он ест, было, несомненно, уникально. Пожалуй, самый уникальный в его жизни опыт. Такой скорости даже у самых голодных дозорных не было. Сытый и довольный Луффи нуждался лишь в одном – в снятии наручников, на что получил отказ. - Ну пожааалуйста, я не сразу сбегу, честное пиратское. Дождусь, пока мои накама меня спасать придут, и потом сбегу. - О-о-о, Мугивара, не смущает, что тебе вообще сбегать не положено? - Не-а, да и вы со Смоки меня же всё равно отпустите. Я же ничего пока не сделал. - Тихо, это наш маленький секрет. И меня тут нет и не было, я в отпуске. А тебя спасли товарищи, уложив почти всю команду Смокера. - Но это же не так? - Мало ли как, в отчёте будет так. - Врать нехорошо, деда не оценит. Он насквозь всех видит. - Думаю, деда бы ещё меньше оценил, если бы ему твою голову принесли. - Ладно, уговорил. Но наручники-то снимешь? Борсалино усмехнулся, покачав головой, но снял злосчастный кусок кайросек. Первое, что сделал Луффи после потягушек – стянул с адмирала очки и нацепил себе на нос. (автор очень хочет пошутить про уринотерапию как в старые добрые, но держится из всех сил). Кизару не сопротивлялся, но действительно удивился в который раз за день. - Всё такое… Жёлтое. Как ты прям. Поэтому и носишь? - Скорее для того, чтоб быть ещё желтее. Но и твой вариант неплох. - А ты везде прям светишься? - О-о-о, а ты везде резиновый? Этот вопрос он задал чуть наклонившись ближе к Луффи. Хотел снять с него очки, только и всего. А он так посмотрел… Борсалино молился всем богам, чтоб Гарп не прочитал в первую же секунду на его лице всё то, что произошло далее. Вряд ли бы помогло, конечно, но успокаивала мысль, что инициатором был не он. Хотя как посудить. - Ты на вкус как солнце. - Льстишь мне, Мугивара. Он не ответил, только снова потянулся к его губам и попытался справиться с пуговицами пиджака адмирала. Тот хмыкнул, сверкнул яркой вспышкой и в мгновение ока предстал перед пиратом совершенно нагим. Или это в глазах Луффи задержалось блеском отражение, или это было немое выражение восторга. Скорее второе. Он сам подобными свойствами не обладал, так что положился на ловкость рук дозорного. Не зря, надо сказать, совершенно не зря, ибо разница во времени раздевания оказалась всего в несколько секунд. Возможно, у Мугивары в процессе активировался второй гир, иного объяснения горячности резинового тела у Кизару не нашлось, хотя и он сам по определению был далеко не ледышкой, как тот же Аокидзи. И без того душный карцер превратился в парилку. Борсалино как-то неожиданно нежно зачесал пальцами волосы Луффи и замер. Было что-то очаровательное в этом наглом мальчишке. - Чего застыл? - Любуюсь. - Налюбуешься ещё, моя рожа на листовках везде есть, а вживую потрогать ещё когда удастся. Адмирал впервые за долгое время позволил себе искренний смех, но не на долго. Всё же прав был внучок Гарпа: время, в отличие от него самого, не резиновое у них. Луффи не отличался ни терпеливостью, ни опытностью, ни чем-либо ещё, кроме искренности и гибкости. Борсалино даже задумался в моменте о том, что ему стоит выпросить себе работёнку по маршруту Мугивар в будущем, настолько его зацепил этот резиновый оболтус. Ему всего было мало, и он сам лез исследовать и тело дозорного, и свои собственные границы возможного. Расширял кругозор, можно сказать. После всего Кизару ещё раз долго поцеловал Луффи и открыл дверь карцера: - Беги, там твои уже подтянулись. Может свидимся ещё, Мугива-а-ара-а-а. - Надоест быть дозорным – присоединяйся. - Непременно. Если твой дед меня не убъёт. - Можешь на меня свалить, не парься. - О-о-о, как любезно с твоей стороны. И оба в мгновение ока исчезли из пределов душной каюты. Один блеснул звездой на вечернем небосводе и приземлился аккурат на свой шезлонг на пляже, другой гому-гому-базукнулся к себе на Санни и отдал команду сматываться под вопли дозорных. Более за свой отпуск Борсалино действительно не прикасался к работе. А Гарп действительно всё в первую секунду и понял. Впрочем, это уже совсем другая история.