Этот мир так хорош

Почти полдень. Ловино шагает вперёд по светлому коридору ещё плохо знакомого ему особняка с целью лично оповестить Каррьедо о назначенном Отцом собрании. Подойдя к двери кабинета испанца, он не считает нужным стучаться и просто распахивает дверь, собираясь пройти внутрь. Но замирает, когда до его ушей доносится щелчок. Теперь такой знакомый. Взглядом итальянец обнаруживает Антонио, вальяжно раскинувшегося в кресле за столом и приставившего массивный револьвер к собственному виску. Тот, ни капли не смущаясь и не давая подопечному успеть произнести хоть звук, обращается к нему: — Что-то важное?.. Варгас, всё ещё переваривая увиденное, машинально отвечает: — Отец просит спускаться через полчаса… И продолжает стоять в проходе, не сводя с испанца озадаченного взора. Мужчина, изогнув бровь на этот ответ, перебрасывает пистолет из руки в руку и убирает его в выдвижной ящик стола, ненарочно хлопая им и заставляя итальянца моргнуть. — А я хотел с тобой поговорить. До этого он сидел, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, но теперь выровнялся. Ловино, хмурясь, наконец проходит внутрь и закрывает за собой дверь. — О чём? Одним взглядом Антонио приглашает парня сесть напротив. Тот, осознавая это, мысленно цокает языком, — открыто показать своё отношение к ситуации старшему товарищу он ещё не смеет, — и молча спешит присесть на выделенное место, до сих пор не спуская с хозяина кабинета глаз, скрещивая руки на груди. Испанец открыто улыбается такой покорности и переводит собственный взгляд на скрывающиеся в чёрных перчатках кисти подопечного. — Я хочу видеть твои руки. Парень вспыхивает мгновенно: — Это ещё зачем!? И собирается было уйти, но ловит взор Каррьедо — глубоко-зелёный, направленный уже прямо в глаза, идущий с уровня на несколько сантиметров повыше — это итальянцу не нравится. А его собеседник продолжает улыбаться, чуть наваливаясь грудью на стол. — Разве это проблема? Ловино всерьёз раздражён, но чуть ли не дрожит: это проблема. — Это же очевидно! У меня нет времени на такую херню, и сейчас будет собрание, так что и ты пошевеливайся. — У нас ещё двадцать восемь минут. Останавливает мужчина вконец осмелевшего Варгаса, что уже снова поднялся со стула. Тот и правда замирает, понимая всю теперешнюю неизбежность своего раскрытия: если не сейчас, так потом, — вряд ли Фернандес об этом просто забудет. Повиснувшую на несколько секунд тишину нарушает голос нетерпеливого испанца: — Ну же?.. А парень всё ещё пытается зацепиться хоть за что-то: — А ты мне что, чёрт возьми? — Что ты пожелаешь. Обрывает его попытку Антонио. Итальянец вновь медленно присаживается, прокручивая в голове миллион мыслей одновременно. Ему на ум приходит лишь идея смутить испанца, да и утолить своё любопытство: — Скажешь, чем ты тут занимался? И он ухмыляется почти победно, ведь уверен, что наставник не захочет об этом говорить. Но собеседник не отступает нисколько: — Играл.