Отвага и терпение

      На несколько секунд мальчик отключился, так как глубина ямы оказалась просто огромной, но он почти безболезненно подскочил и обнаружил себя лежащим на полянке золотых цветов — лютиков. В панике паренек покрутил головой и увидел лежащую рядом маленькую девочку, грудь которой неравномерно поднималась от тяжелых вздохов. Сердце у мальчика слегка успокоилось: любимая сестренка была жива. Он потряс ее за плечи, и малютка открыла глаза и потерла их кулачками.       — Ты как? — спросил ее старший брат, после чего снял перчатку, чтобы голой, чистой рукой смахнуть песок с подола белого платья.       — Нормально… — проскулила девочка и присела на колени. — Эти цветы нас спасли… Это магия! — Она хлопнула в ладоши, ее голубые глаза засияли.       — Магии не существует, Лили.       Мальчик поднялся на ноги и завязал свою клетчатую бандану позади шеи так, чтобы она закрывала не лицо, как обычно, а грудь. Он уже было протянул руку сестре, но та тихонько плакала и скулила, прижав нос к исцарапанным и грязным коленкам.       — Ох, детка, успокойся. Мы выберемся.       Он присел на одно колено и положил руки на дрожащие плечи Лили.       — Мама… Как там мама?.. — задала риторический вопрос девочка пустоте.       Ее брат отвел взгляд, его щеки покраснели — он собирался соврать.       — Наша мама нас ищет, или ждет нас. Все, давай пойдем и найдем выход.       Лили неуверенно встала и, опустив голову, последовала за братом, идущим в темноту по единственному проходу в этой пещере. Подозвав сестренку, он повел ее вперед себя, чтобы нечто нехорошее не напало сзади на беззащитного малыша.       Луч солнца сквозь дыру на потолке падал на каменный пол пещеры, и на этом освещенном пяточке росла низкая трава, суховатая и темно-желтая — все-таки уже осень.       Дрожащий свет огня шел с противоположного края этой пещеры, и дети собирались было направиться туда, но вдруг из-под земли, на месте травы, вырос большой цветок с золотыми листьями и… лицом?       — Новенькие в Подземелье? — вопросил кривой, но радостный-прерадостный голос этого цветка, исходящий из самого настоящего рта с языком и зубами, — Так вас еще и двое! Раньше падал только один.       — Говорящий цветочек! — воскликнула Лили и захлопала на радостях в ладоши, отбежала от брата, чтобы вблизи изучить необъяснимое чудо.       Этот цветок оказался чуть ниже этой четырехлетней девчушки.       — Я Цветик! — представился цветок и подмигнул Лили. — Цветочек по имени Цветик!       Он все был таким же чрезмерно радостным, что не вызывало никакого доверия у паренька, который подошел к сестре и оттащил ее от растения. — Ну Я-а-аков! — пропищала недовольно девочка и стала вырываться. — Ну он же живой монстр, как в тех легендах! Дай, дай мне с ним…       — Нет, Лили, — холодно прервал ее Яков и спрятал за спиной, не отпуская руку. Та больше не противилась.       — Ну вообще-то я цветок, а не монстр, — отметил Цветик и хитро улыбнулся.       В ответ Яков только кивнул и решил просто обойти это и узнать, откуда же исходит тот свет.       — Что, не хочешь веселиться с новым другом? — голос Цветика стал заметно грубее, и улыбка спала моментально. — Это очень невежливо.       И уже абсолютно разгневанный голос, с инфернальным искажением, выдал:       — Идиот.       Вокруг цветка с дьявольской улыбкой образовались маленькие белые шарики, похожие на пульки. Только они двинулись, Яков схватил сестренку и перекатился вместе с нею в сторону. Атака прошла мимо.       Страх и ужас овладел каждой клеткой мальчишки, но он не дрожал и не паниковал. Вдруг сестра что-то положила в руку брата и вцепилась ему в спину. Выставив вперед оружие, мальчик крикнул:       — Этим ножом я тебе порежу, тупой сорняк.       И тут Цветик исчез так же, как и появился, даже ямки не осталось. Дети облегченно выдохнули, и Яков вернул пластмассовый ножик сестре.       — Спасибо за поставку нелегального оружия.       Лили хихикнула и положила свою игрушку в карман теплого платья с длинными, колючими рукавами и маленькими оборками на подоле.       Войдя в светлое помещение через большую, витиеватую арку, Яков ахнул от удивления: было ясно, что здесь кто-то жил. На высоком, потреснутом от тяжелой земли и старости потолке красовалось витражное окно, отбрасывающее на пол танцующие блики синих, розовых и желтых цветов. На стенах находились факелы, кое-где росли розовые кусты, а под ногами всюду лежали багряные лепестки.       От созерцания такой красоты Лили захлопала в ладоши и вытянулась стрункой, стоя на носочках, чтобы получше осмотреть рисунок витража. Тем временем ее брат подошел к стене, что,ы изучить фиолетовые кирпичи, обросшие кое-где мхом; ему казалось, что где-то есть тайный проход, хотя обычный проход и так был — на небольшом возвышении с двумя округлыми лестницами из белого мрамора.       — О, смотри! — вдруг взвизгнула Лили, и от испуга Яков вздрогнул и обернулся.       Мимо улыбающейся во все зубки девочки неторопливо прыгала большая белая лягушка с черным узором на спине.       — Лягушка, скажи «ква»! — присев, тихим и нежным голоском попросила Лили.       Земноводное остановилось и посмотрело тупым взглядом двух глаз-пуговок, а следом, после небольшой тишины, громко квакнуло, надувшись.       На радостях Лили завизжала и захлопала. Лягушка ускакала в маленький водоем в углу комнаты, скрывшись под мутной водой. Продолжая надавливать болящими пальцами на кирпичи, Яков внимательно следил за сестрой: та нюхала цветы и измеряла маленькими шагами комнату.       — Ладно, это глупо, — выдал после минуты поисков мальчик и, взяв руку сестры, пошагал к другой комнате.       Несколько минут Яков и Лили проходили из одной комнаты в другую, в некоторых приходилось решать головоломки, чтобы дверь распахнулась или шипы скрылись в полу. Кое-где на полу, в каналах, протекала вода, красивые колонны с изящными узорами поддерживали потолок, и еще не раз им повезло встретиться с лягушками. И не только с лягушками…       Когда в первый раз вместо арки Яков увидел закрытую дверь, он на секунду замер и удивился. Рядом с дверью висела каменная табличка с нацарапанной надписью «не сходи с тропы» и рычаг. На полу блестели нажимные плиты. Не обращая внимания на табличку, Лили побежала к рычагу и дернула его — ничего не произошло.       Надув обиженно губки, малютка вернулась к брату. Он заметил проем в стене, где кирпичи выпали, и высунул голову в соседнюю комнату. Недалеко, на расстоянии вытянутой руки, находился еще один рычаг. Сняв перчатку, Яков высунул в отверстие руку и попытался дотянуться до рычага, по только кончики пальцев могли коснуться тяжелого металла.       Мальчик ругнулся под нос, и, только он отошел от проема, как через него влетело что-то белое, небольшое, с крыльями и усиками мотылька.       Лили вновь не находила предела своему счастью от встречи с чем-то новым и необычным, но от ее визга это нечто выпорхнуло прочь из комнаты. Замявшись, девчушка покраснела и отвернулась.       Уже было Яков собирался решать эту головоломку, как за спиной щелкнуло и дверь сама распахнулась.

***

      — Я хочу спать… — пробубнила Лили. — Рядом с козочками… Как у дедушки в Альпах, помнишь? — Вдруг она заискрилась от приятных воспоминаний лета.       — Ах, да… Помню, — ответил Яков, ощутив дрожь в носу: вместе с просторной деревней в горах он вспоминал и мать, которая приежала к ним на выходных с шоколадом из города, смотрела с ними фильмы и в вечер воскресенья опять уезжала, а Лили ее провожала и даже не плакала.       Чтобы не показывать свою тоску, Яков отвернулся и попытался сосредоточиться на чем-то ином.       Также дети повстречали монстра, похожего на большую репу с глазами и ртом, который дал Лили две морковки, сладкие-пресладкие. В конце концов, помимо мелких и почти игнорирующих монстров, Яков и Лили, войдя в комнату, увидели высокое существо, похожее на человекоподобную козу, в фиолетовом платье и с садовыми ножницами в руках.       Встретившись со взглядом его удивленных, но добрых глаз, Яков спрятал сестренку за спиной и хотел просто прошагать мимо, как он прошагивал мимо больших лягушек и гигантских жуков, но ласковый женский голос его остановил:       — Человеческие дети! Впервые за столько времени!       Добрая улыбка говорила Якову, что ее не стоит бояться, но в то же время в воспоминаниях всплывал Цветик…       — Вы прикидываетесь такой доброй? — спросил он и невольно шагнул к монстрихе.       — Почему ты так думаешь? — удивилась та, на всякий случай убрав руки за спину: показать, что она безвредна. В ответ Яков дернул плечами, и тогда женщина вновь, улыбаясь, заговорила: — Неужели вы смогли решить все головоломки в Руинах? Что ж, я Ториэль, хранительница Руин. Вы не первые дети, которые сюда упали.       — А где они? — спросила Лили, высунув голову из-под руки брата.       — Они… — Ториэль отвела взгляд, уголки губ ее опустились. — Они ушли из Руин и погибли. Просто хочу вас попросить не повторять их ошибку и не выходить во внешнее Подземелье.       Волнение забилось в душе Якова, и, чтобы подтвердить свои мысли — хотя ответ был ему очевиден — спросил:       — Мы не сможем выйти на поверхность?       — Увы, нет, — Ториэль подошла к мальчику и положила тяжелую руку на его плечо. — Я вам сочувствую. Но это место вам станет новым…       Но громкое всхлипывание Лили ее перебило: девочка уже изливалась слезами и жалась к брату, ища поддержки.       — Ох, Лили, детка, хочешь домой? — Он присел на колени. — Я тоже, но…       Яков повернул голову и взглянул на спокойную Ториэль, во взгляде которой виднелось истинное сочувствие. Вытирая слезы Лили и прижимая ее к себе, парнишка задал вопрос:       — Неужели за Руинами так опасно?       — Да. — И тут она взяла девочку за руку и погладила по голове, приговаривая: — Все будет хорошо, я позабочусь о том, чтобы Руины стали для вас домом. У меня есть пирог, ты любишь пироги?       Лили подняла заплаканные глаза на монстриху, затихла на несколько секунд, однако стоило ей вслух вспомнить, что мама пекла пироги на праздники, так она вновь заревела, и так громко, что хотелось просто закрыть уши.       — Ториэль, вы… — случайно озлобился Яков и нервно выдохнул, чтобы не продолжать предложение.       Аккуратно и бережливо подняв Лили на руки, он прижал к сердцу трясущуюся, как от холода, малютку, и та, на удивление, замолчала.       Мальчик стал осматриваться, чтобы найти ту большую лягушку, которых его сестренка так полюбила, но в этой комнате вода была лишь в кустах с цветами. Ториэль все еще стояла рядом и не без волнения следила за детьми, явно желая поддержать Якова или успокоить Лили, но знала, что может сказать что-то не то.       — Я, к сожалению, не умею успокаивать малышей, — начал Яков и полез в большой карман куртки — Лили заинтересованно стала смотреть.       Со спокойствием на душе он вручил уже тихой и неплачущей Лили маленькую шоколадку. От изумления девочка закрыла рот и заискрилась, а следом разорвала упаковку и стала отгрызать маленькие кусочки.       Но она не хотела вставать на ноги и обняла шею брата, не желая, чтобы он ее отпускал.       Облегченно выдохнув, Яков обратился к Ториэль кивком.       — Я отведу вас к себе домой и накормлю, — она улыбнулась и с такой нежностью взглянула на мальчика, что тот даже смутился.       Шагая рядом с Ториэль, чтобы та не теряла его из виду, Яков прошел в другую комнату, а Лили, хоть и доела сладость и боле не плакала, не собиралась спускаться на пол и идти своими ногами.       — Послушайте, мисс… Ториэль, — решил прервать тишину Яков, — у меня так много вопросов. Но…       Он потряс сестру и предложил ей первой спросить о чем-либо. Та бросила, будто уже долго задавалась этим вопросом:       — С чем пирог?       — А с чем… — уже было начала по старой привычке Ториэль. Ей всегда были небезразличны интересы павших детей: кто любил фильмы жанра вестерн, кто обожал жареную еду, кто читал постоянно книги…       Но Яков уже знал, какие воспоминания нахлынут на сестру после такого вопроса, и он ответил за нее:       — С малиной? Пирог будет с малиной?       Ториэль сначала не поняла и потому с секунду смотрела на мальчика, замедлив шаг. Но осознание пришло быстро:       — Ну, если хотите, будет с малиной.       И вновь эта добродушная улыбка и нежный взгляд, прямо как к родным детям. Чтобы слезы, уже колящие уставшие глаза, закатились обратно, Яков как бы невзначай поднял голову: посмотреть на потолок.       Но слеза предательски провела соленую дорожку на щеке. Пока он смахивал ее, и Ториэль, и Лили это заметили.       — Скучаешь по дому? — спросила первая и положила лапу на плечо Якова.       Тот грубо скинул ладонь с себя и отошел в сторону. Лили смотрела на брата с таким молчаливым беспокойством, которое может быть только у маленького ребенка, когда он не может подобрать слов для утешения, но сочувствует всем своим сердцем и всей своей чистой душой. Неуверенно, девочка обхватила шею Якова руками, как у того что-то щелкнуло в голове.       Он остановился, поставил Лили на землю и, ударив ногой стену, выкрикнул:       — Боже, я во всем виноват! Тупой, тупой идиот! — Неслабо, но он побил кулаками голову. — Я мог уйти, но не-е-ет! Полез драться!       Смутные воспоминания сегодняшнего утра чуть мерцали в мыслях Лили, и ей чуть вновь не стало дурно, как в тот момент, когда… Когда что-то необратимое произошло. Ториэль уже знала, что не стоит успокаивать детей, им нужно выпустить пар на этих несчастных стенах и колоннах. Ах, сколько же ударов ногами и сбитыми в кровь кулаками, сколько скверных слов наслышались!       — Лили, закрой уши, — указал Яков, все его лицо покраснело от гнева на самого себя, на свою безрассудную храбрость.       Когда малютка последовала словам брата, тот кратко ругнулся, со всей силы впечатав кулак в твердую стену.       Огрубевшими кожаными перчатками Яков вытер слезы.