Отвага и терпение

      Тут всюду были яркие фонари и стояла гробовая тишина — ни птиц, ни шелеста хвои от ветра, Яков слышал даже циркуляцию крови внутри себя, что уж говорить о сердцебиении. Каждый шаг отражался от деревьев эхом. Вскоре дети увидели мостик, соединяющий два обрыва, а под ним — бездонную пропасть. По ту сторону находилась квадратная полянка с маленькой сторожевой будкой, в которой лежали пустые банки кетчупа и пачки от снэков. От полянки вела другая узкая тропинка, рядом с ней стояла еще одна сторожевая будка, но если первая хотя бы внешне выглядела аккуратной, то эту будто сделали из наскоро скрепленных огромными гвоздями досок, оставшихся после сломанного забора. Яков уже собирался шагать дальше, но обомлел и на мгновение потерял возможность двигаться и дышать, когда увидел медленно шагающую низкую фигуру в синей куртке и с поникшей белой головой. Мальчик схватил сестру и перепрыгнул через оградку, спрятавшись в сторожевой будке.       Впервые за долгое время Яков молился, молился, чтобы оно не зашло в эту будку, и, к огромному облегчению, монстр прошагал мимо.       Мальчик высунул голову и вновь спрятался под полкой: еще один монстр приближался к ним, то был высокий скелет с красным шарфом и веселой походкой.       Оно затормозило рядом с будкой, и Яков прижал к себе сестру, закрыл ей рот и почувствовал, как сердце сжимается. Неужели все закончится так быстро? Однако монстр, войдя внутрь и ясно увидев человеческих детей, не сменил своего веселого выражения лица и спросил:       — Что вы здесь делаете?       Яков потерял дар речи.       — Вы потерялись? — Скелет присел на корточки и как-то улыбнулся. Странно. Разве скелет может улыбаться? Хотя вернее сказать, это был скелетоподобный монстр.       Яков кивнул и убрал ладонь от лица Лили.       — Ты кто? — сразу же поинтересовалась девочка.       — Я — Великий Папайрус! — он горделиво поднял подбородок и посмотрел героично вдаль. — И я помогу своим новым друзьям! Работа подождет! Ведь я все равно официально не работаю.       Он подмигнул, и Лили, хихикнув, подскочила на ноги.       — А ты правда скелет? — спросила она и стала наблюдать в поражении за тем, как Папайрус отрывает косточки на кисти руки и подбрасывает их в воздух, а они четко выстраиваются в башенку, потом еще раз подпрыгивают и возвращаются на свои места.       Лили похлопала в ладоши и негромко завизжала от радости, а Яков все еще чувствовал дискомфорт и на всякий случай встал рядом с сестрой, прикрыв ее рукой.       — Я вас проведу в свой прекрасный дом в прекрасном Снежнеграде! — Папайрус жестом позвал детей за собой и зашагал вперед, а Яков с недоверием косился на него и держал сестру максимально рядом.       — Сейчас шесть часов, и мой брат на вечерней смене, — сообщил Папайрус, — он вернется через четыре часа, так что мой дом в нашем распоряжении.       — А что у вас за работа? — молвил наконец Яков.       — О, самая великолепная работа! — он говорил так, будто ее гордится, будто он проучился пять лет в университете ради этой карьеры. — Мы часовые, следим и ждем, когда же упадет человек.       Яков сжал кулаки от волнения и погладил Лили по волосам давая ей — и себе в частности — понять, что нужно не показывать волнения, и ничего с ними не случится.       — Расскажите о себе! — предложил скелет.       — Мы… — Яков пожевал губы. — Потерялись в лесу.       — А еще?       Яков дернул плечами и отвел взгляд, не желая болтать. Но вот Лили опять блеснула знаниями и просчитала от нуля до трехсот, а потом оторвалась от брата и побежала вперед. Спешно скомкав снежок, она швырнула его в брата, но случайно попала прямо в лицо.       А снег был липким, твердым, как весной, и под глазом Якова образовался синяк. Девочка сжалась и начала торопливо извиняться, а ее брат в оцепенении трогал опухшую кожу.       — Хорошие дети не делают больно другим монстрам! — воскликнул Папайрус, вскинув вверх палец под красной варежкой.       — Ну я же нечаянно! — чуть ли не плача оправдывалась Лили.       — Если нечаянно, то ладно, — сказал Яков и махнул рукой.       Он снял бандану, набрал в нее снега и приложил холод к правому глазу, а Лили опять сделала снежок и сжала его в ладошках, покрасневших от холода. Не желая отказываться от любимых игр в снегу, девочка швырнула снег в скелета.

***

      Якову оставалось наблюдать за снежным боем Папайруса и Лили, попутно они продвигались вперед по лесу. Веселые и наигравшиеся, они подошли к вершине холма, крутым обрывом ведущим к какому-то маленькому городку с деревянными домиками и большой рождественской елкой в центре. Яков догнал их и отвел сестру подальше от края. Покрутив головой, мальчик нашел пологую, петляющую лестницу из старых досок. Вдруг Папайрус поднял Лили в воздух, усадил ее на плечи и поскользил вниз по обрыву, разбрасывая снег по сторонам. Слышался веселый крик девочки.       Яков начал быстро, перепрыгивая по две-три ступеньки, спускаться по лестнице. На удивление, он ни разу не оступился и успешно оказался на подножье холма раньше Папайруса и сестры, которые так же без падений спустились.       Сладкая булочка со сгущенкой, которую девочка получила от Папайруса, заиграла сахаром в организме Лили, и она спрыгнула с плеч скелета, забегала кругами вокруг брата, а следом легла на снег.       — И тебе не холодно? — поинтересовался Яков, смотря сверху вниз на Лили, делающую снежного ангелочка.       — Какая же это странная мода! — вдруг воскликнул весело Папайрус. — Каждый третий монстр хочет себе кожу.       Лили поднялась и быстро отряхнула платьице от снега и хвоинок, чтобы красивой и аккуратной девочкой выглядеть перед странными и незнакомыми монстрами, похожих на диких животных, вставших на две ноги и одевшихся. Ее веселый пыл поубавился, и она со страхом прижалась к Якову, пока тот тем временем и толики трусости не чувствовал.       Все трое шагали по гравиевой дороге вдоль деревянных зданий. Все крыши были украшены яркими гирляндами, мишурой и зелено-красными ленточками. Монстры говорили друг с другом, смеялись и тоже не обращали внимания на Якова и Лили, хотя тот на всякий случай спрятал лицо под капюшоном и под…       — Вот черт! — воскликнул досадно мальчик, когда не почувствовал ткань в кармане. — Я бандану потерял!       Он топнул ногой и по-девчачьи надул щеки: так дорог и любим был этот кусок ткани.       — Купишь новый! — ободрил Папайрус.       Они перешли перекресток, а по пути скелет постоянно здоровался с жителями города, прошли мимо бара «У Гриллби» и «Библиоеки», пока не подошли к одному из немногих двухэтажному дому, дверь которого Папайрус открыл просто так, без ключа. Это по-настоящему поразило Якова — не монстры, не магия, не наличие снега и дерева под землей, — но он не стал спрашивать и как-то вообще комментировать данное действие: может, это норма здесь, и все друг другу доверяют.       Дом внутри оказался донельзя прост: старый просевший диван, небольшой плазменный телевизор и тумбочка, на которой лежал камень. Большой такой. На кухне, напротив выхода, стоял желтый холодильник с огромным количеством записок, покрывающих почти всю переднюю сторона холодильника. Дети сняли обувь, а Папайрус бросил свою куртку на спинку дивана, после чего воскликнул:       — Сыграем в консоль!       — Да! Да-да-да! — обрадовалась Лили, хлопая в ладоши. Обычно Яков не давал ей играть на компьютере, а тут выпала такая возможность, да еще и на консоли!       Первое время даже Яков не мог привыкнуть к новому устройству и постоянно ошибался, что уж говорить о Лили. Но она была полна терпения и добилась все-таки желанного: выиграла в гонках. На это ушло немало времени, и после заслуженной победы малышка, вместе с Папайрусом, отправилась на кухню, чтобы что-то приготовить. Лили всегда любила заниматься готовкой, поэтому смогла сделать уже более сотни различных вариаций куличиков из песка, а потом перешла на пластилин и глину. И в кармане платья не просто так у нее лежал кухонный набор. Скелет рассказывал истории из жизни, а Лили задорно смеялась. Тем временем Яков лежал на диване и смотрел на потрескавшийся потолок, казалось, будто с него сейчас посыплется штукатурка.       Вдруг дверь скрипнула, и на порог ступил низкий, ростом чуть выше Якова, скелет в синей толстовке, тот самый, от которого в первый раз спрятался Яков с сестрой, и его самого передернуло. Но он продолжал притворяться «своим». Однако низкий скелет, которого звали, как вспомнил мальчик, Санс, в первую очередь посмотрел вперед и, увидев, что его брат стоит рядом с маленьким существом, остро спросил:       — Бро, в няньки подался?       Яков не шевелился и не дышал, чтобы его даже не видел этот скелет, однако он, прищурившись, изменился в лице и выглядел страшно удивленным.       — Вообще-то это мой новый друг! — возразил Папайрус, и Лили радостно помахала ручкой. — И ее брат. Ну, он тоже мой друг. Санс посмотрел налево и увидел парнишку, смотрящего на него с таким спокойствием, у него даже руки не тряслись, можно было даже усомниться в правильности своих мыслей насчет принадлежности гостей к чужой расе, настолько расслабленно выглядел Яков.       — Подожди немного, мы почти ужин закончили! — бросил Папайрус и вернулся к работе.       Обычно после такого его брат брат говорит что-то вроде: «оу, я пас» или «я уже ел утром, я сыт», но Санс просто прошелся перед Яковом, не снимая с него озлобленного взгляда. Чтобы скрыть дрожь в пальцах, мальчик начал ими как бы отщелкивать ритм. Монстр сел рядом с человеком.       — Ты очень хорошо притворяешься, — прошептал Санс, как только на кухне вновь поднялся шум и гам, так что их диалог не будет слышен.       — Что ты имеешь в виду? — Яков и бровью не повел.       — Можешь больше не притворяться, — он говорил очень убедительно, и парнишка все же сдался:       — Ты знаешь, кто я?       — Хах, конечно. — И он вальяжно расслабился на диване, даже ухмыльнулся. — Знаешь, я мог бы сейчас тебя скрутить, позвонить Королевской Гвардии… Мы бы получили пару мешков золотых, переехали в Новый Дом.       Яков замахал головой и в мольбе сложил руки.       — У меня сестра, она во мне нуждается! — неожиданно для себя прожалобил шепотом мальчик, но Санс продолжил все с той же нахальной улыбкой, мечтательно закатив глаза:       — Думаю, за два человека мы получим награду в два раза больше…       — Неужели тебе будет хорошо, когда маленький ребенок умрет из-за тебя? — на этот раз его голос стал гораздо тверже и даже каким-то укорительным.       Санс выдохнул и снял улыбку, явно показывая, что ответ: «нет». Действительно, какой адекватный согласиться быть причастным к смерти беззащитного дитя, правда ведь? Гора упала с плеч Якова: уже два монстра у него в друзьях.       Вскоре все четверо, даже Санс, поели овощного салата с перцем, который обильно добавила Лили. Фонари за окном гасли, и Яков с Лили, кажется, должны были уходить, но Папайрус просто сказал им, что даст им диван и одеяло в пользование. Дети искренне отблагодарили скелебратьев, хотя Яков чувствовал, как все идет слишком хорошо…