Скандинавские боги

      Была обычная летняя ночь. В доме на Тисовой улице уже давно все спали. Из комнаты Гарриет Поттер было прекрасно слышно, как за стенкой в своей комнате безмятежно похрапывал Дадли, её двоюродный брат. Где-то внизу спали его родители, её тётя и дядя, Петуния и Вернон Дурсль. Одной Гарриет Поттер не спалось, она думала. И чем больше она думала, тем сильнее в глубине её души жгучим пламенем разгоралась тревога.       До одиннадцати лет она была практически нормальным ребёнком. Так как её родители погибли ещё до того, как Гарриет достигла более или менее сознательного возраста и, тем более, до того, как она могла их запомнить, её отдали на воспитание самым близким и единственным родственникам. К несчастью для девочки, таковыми оказались Дурсли. По каким-то непонятным её детскому уму причинам они не возлюбили её с первого взгляда, а точнее крика, который они услышали за дверью, ещё до того как увидели что за сюрприз им подкинула судьба. А точнее, как позднее оказалось, Дамблдор. Хотя, для многих, а возможно и большинства волшебников, которые были знакомы с директором магической школы Хогвартс, это было одно и тоже. Но к этому мы ещё вернёмся.       Факт оставался фактом. Её не любили.       До одиннадцати лет Гарриет жила в чулане под лестницей, где помимо её раскладушки хранилась всяческая хозяйственная утварь и старьё, которое тётя Петунья стыдилась выставить перед гостями. Иногда девочка чувствовала подобным старьём себя. Только те вещи, которые пылились в старом чулане, раньше были новенькими и востребованными, у многих из них была богатая история, а Гарриет не помнила того времени, когда были живы её родители. Того времени, когда её любили. А ведь такое время было.       «Наверное», — добавляла к этим мыслям девочка.       В то время, как Гарриет ютилась в крохотном чулане, довольствуясь соседством с пауками, в распоряжении её брата Дадли были две комнаты, одна спальня, а другая выполняла функцию кладбища сломанных и ненужных игрушек. По крайней мере, именно такую ассоциацию вызывала у Гарриет эта комната, когда ей приходилось под чутким присмотром брата убираться там. Под присмотром, дабы дорогой родственник убедился, что она ничего украдкой не забрала из его ломаного «богатства». Девочка стала фактически прислугой для тех, кто должен был являться её семьёй. У неё не было игрушек, не говоря уже о навороченных гаджетах, которые чуть ли не ежемесячно получал в подарок её брат. Вследствие этого Дадли рос очень избалованным и уверенным в своём превосходстве в семье, да и силой природа его не обделила, что ещё больше усугубляло положение девочки. Вокруг мальчика быстро собралась группа из соседских ребят, таких же жестоких и избалованных, как и их предводитель. Им нужна была беспомощная жертва и они быстро нашли её в Гарриет.       Из-за жизни в чулане девочка выросла очень слабой и миниатюрной, а кожа была настолько бледной, что, встретив её в темноте, Гарриет вполне могли принять за приведение. Лицо обрамляли чёрные, до плеч, волосы, приобретавшие на солнце шоколадный оттенок. Лоб же прикрывала густая чёлка, за которой скрывался зигзагообразный, похожий на молнию шрам на лбу девочки, который она получила в тот день, когда погибли её родители. Гарриет ненавидела этот шрам и всячески старалась скрыть этот изъян и в конце концов самостоятельно сделала себе чёлку. Из-под неё на мир смотрели изумрудно-зелёного цвета глаза. Смотрели широко, однако нечётко, уже годам к десяти из-за чтения под одеялом с одним лишь фонарём у девочки развилась близорукость. Гарриет стеснялась этого и не хотела носить очки, ещё больше она боялась, что об этом физическом недостатке станет известно Дадли и компании. Без всяких сомнений, они бы поспешили воспользоваться им.       Одежда Гарриет также не отличалась особой изысканностью, ведь специально для неё Дурсли одежду не покупали. Как здорово, когда у тебя есть брат, который носит одежду на несколько размеров больше и который так быстро растёт! Только плохо, что он не отличается особой бережливостью и любит подраться, а так — сойдёт. Жаль, что Гарриет не знала, что лет двадцать назад, в США, её одежду нашли бы совершенством подростковой моды. Хотя, наверное это её не слишком бы утешило.       Гарриет с нетерпением ждала, когда наконец пойдёт в школу. Пожалуй, самым большим разочарованием в её жизни стало то, что она пойдет в одну школу с Дадли и его друзьями, уже в пятилетнем возрасте проявлявшие полную нетерпимость по отношению к ней. Её опасения оправдались: мало того, что ненависти к ней у тех не убавилось, они смогли внушить страх к себе у одноклассников, запугать их и третировать девочку на глазах у всего класса. Дети дразнили её за одежду, вещи, а ещё за то, что каждый из них чувствовал на подсознательном уровне, но не мог объяснить. Она была «другая».       Мисс Гарриет Поттер отличалась любознательностью и старательностью, волей-неволей привитую тётей толчками и криками, когда обучала её работе по дому, потому она стала прилежной ученицей. Ей с трудом давалась математика, но остальные предметы она знала на отлично. Также именно в школе Гарриет впервые ощутила своё превосходство над Дадли, так как тот считал учебу скучным и бесполезным занятием, отлынивал от уроков и вскоре стал одним из худших учеников. Если Дурсли не могли адекватно оценивать успехи и качества своего сына, то школа расставила всё на свои места. Вскоре девочка стала понимать, что слишком гордится своими успехами и похвалой учителей, становясь тщеславной, что она считала плохим качеством и ругала себя за него, но оно жило внутри неё, заставляя достигать новых успехов. Это её качество никак не проявлялось до определенного момента, который сильно повлиял на её жизнь.       На равне с учёбой она любила читать, хотя из-за большого объёма работы по дому не всегда могла читать сколько хотела. Однако те часы, которые она могла отдавать книжкам, открывали для неё окна в другие миры. Вместе с Братством Кольца она путешествовала по Средиземью, попадала в Нарнию и училась выживать с Робинзоном Крузо, беседовала с мудрым львом Асланом, скакала вместе с благородным Робин Гудом по Шервудскому лесу, а в итоге училась жизни. Вместе с книгами Гарриет научилась мечтать, мечты дарили надежды. Она мечтала найти настоящих друзей и когда-нибудь найти место, где ей будет тепло и уютно.        И всё это выделяло Гарриет среди ровесников. Но было ещё кое-что. Иногда с ней случались странные, воистину необъяснимые вещи. Однажды тётя Петунья решила подстричь её под мальчишку — ту раздражали вечно торчащие в разные стороны волосы девочки. Но Гарриет не хотела стричься, уже представив себе насмешки и издевательства одноклассников, да и тот факт, что тётя собирается обнажить ненавистный изъян на лбу не радовал сам по себе. Но спорить со старшими бесполезно, поэтому ей пришлось добровольно, хоть и давясь слезами, отдать свои волосы на милость врагу тёте. Как она и боялась, результат получился просто ужасным, при этом миссис Дурсли так и не смогла добиться своего. Петунья уже собиралась подстричь её налысо, но девочка извернулась и сказала, что соседи могут решить, что у неё вши или что-то вроде того. От одного лишь упоминания вшей и соседей в одном предложении женщина содрогнулась. Дурсли всегда дорожили общественным мнением, поэтому тетя отложила ножницы и, велев Гарриет подмести пол, поспешно исчезла за дверью ванной комнаты.       На следующий день девочка проснулась и обнаружила, что её волосы волшебным образом отрасли всего за одну ночь. На расспросы Гарриет тётя Петуния ответила, что та, видимо, болеет какой-то редкой генетической болезнью, её волосы растут в десять раз быстрее обычного. А в ответ на вопрос, почему волосы не росли раньше, её заперли в чулане. Это была не беда, так как под матрасом лежал томик очередной интересной книги.       Такие чудеса происходили не один раз. Однажды, пытаясь скрыться от преследования банды Дадли, Гарриет оказалась на крыше школы, а как-то она восстановила разбитую тётину вазу, которая конечно же являлась любимой, так как была подарена женщине свекровью после рождения Дадли. За это Гарриет запирали в чулане, попутно крича, что она лгунья и что волшебства, которым та тщётно пыталась оправдать эти чудеса, не существует.       Незадолго до того, как Гарриет исполнилось одиннадцать, на день рождения Дадли они всей семьёй, включая девочку, поехали в зоопарк. Особенно долго Дурсли стояли у террариумов со змеями. В отличие от других девочек, Гарриет любила змей. Как-то в библиотеке она взяла книгу о животных, где прочла статью о змеях, а затем даже прочитала целую книгу, поэтому ей хотелось взглянуть на них вживую. Дадли же просто смотрел много фильмов про змей, которые убивали свою жертву, задушив её во сне или высосав всю кровь, и, по-видимому, ожидал от змей зоопарка чего-то подобного, но те не оправдали его ожиданий, оказавшись сонными, ленивыми и практически неподвижными. Какое-то время он безрезультатно пытался заставить змей двигаться, барабаня по стеклу, но и это ему вскоре надоело и Дадли начал требовать, чтобы его отвели в кафе.       Гарриет стало стыдно за брата, и, стоя у одного из террариумов, девочка невольно шепотом произнесла это вслух. Змея, гревшаяся под лампой своего стеклянного жилища, подняла голову и качнула головой в знак согласия. Девочка поняла, что та её слышит и решила продолжить разговор. Необычная змея отвечала ей движениями головы. «Может быть, я сплю? Скорее всего так и есть, ведь не могли же меня Дурсли в здравом уме взять меня с собой в зоопарк!»       Увидев, что одна из змей зашевелилась, Дадли бросился к террариуму, больно толкнув девочку так, что та упала на пол. Внезапно стеклянная стена пропала и, потеряв равновесие, Дадли упал прямо на то место, где меньше минуты назад лежала огромная змея, которая, получив возможность выползти на свободу, решила спешно воспользоваться ею. — Спасссибо, — прошипела змея и, распугав посетителей, скрылась на улице.       Дома же Гарриет ждал нешуточный скандал, так как во всём, что случилось, дядя с тётей обвинили её. — Но вы ведь сами говорили, что волшебства не существует, как это могла быть я?! — Правильно, девочка, волшебства не существует, но ты такая странная, вокруг тебя постоянно одни неприятности, — с красным от ярости лицом орал дядя Вернон, закрывая её снаружи в чулане, — Может быть, так ты станешь нормальной.       То ли воспитательный метод дяди не сработал, то ли он был не прав и дело было не в Гарриет, но меньше чем через неделю на её имя стали приходить письма из какого-то Хогвартса, которые приносились совами и настолько сильно напугали Дурслей, что они сразу переселили её во вторую комнату Дадли, на кладбище ломанных игрушек. Письма ей не давали, говоря, что они послужат хорошим материалом для растопки камина. Но чем больше писем сжигали, тем больше их появлялось и в один прекрасный день дом буквально завалило ими. Тогда мистер Дурсль поспешил увести свою жену, сына и племянницу на богом забытый остров. Забытый богом, но не письмами. Только в этот раз их принесла совсем не птичка.       В первую же ночь, а эта ночь выпадала на день одиннадцатилетия Гарриет Поттер, к ним пришёл бородатый мужчина под три метра ростом и похожий на Санта-Клауса, только не такого старого. Он подарил девочке торт, наконец отдал ей письмо и сообщил, что она, оказывается, волшебница, а Дадли, попытавшемуся совершить покушение на подарок Гарриет, наколдовал свиной хвостик, который тому очень подошёл.       Хагрид, так звали великана, сопроводил её на Косую аллею, что-то вроде магического торгового центра, и помог ей купить все необходимое. Он даже подарил ей сову. Очень быстро они стали друзьями. Хагрид был простым добряком, который много всего рассказывал о драконах и разных волшебных существах.       В тот день Гарриет, помимо того что она волшебница, узнала, что она невероятно богата и известна, а ещё то, что её родителей убили и пытались убить и её, но ей каким-то невообразимым даже для гениальнейших из волшебников образом удалось выжить и даже уничтожить того, кто убил её родителей. С тех пор у неё остался шрам, а среди магического общества ходят легенды о ней. От всей этой информации ей стало не по себе, но, к счастью, на то, чтобы переварить всю эту информацию у нее был целый месяц, по окончании которого она отправится в лучшую школу чародейства и волшебства Хогвартс.       Первого сентября девочка в полном одиночестве собрала все свои вещи, которые без всякого труда уместились в старом потрёпанном рюкзаке, отперла чулан, забрала оттуда чемодан со своими школьными вещами. Месяц назад, когда Гарриет вернулась домой с Косой аллеи, дядя забрал все покупки и запер их на замок, поэтому девочка не смогла ознакомиться ни с одним из учебников, как планировала сделать раньше. Она так ничего и не узнала о том мире, куда ей предстоит попасть. Стараясь отогнать от себя эти мысли, она одела на себя самую лучшую одежду и, сев у крыльца дома на чемодан, принялась ждать, когда её заберёт Хагрид.       В этот момент она переживала, как никогда в своей жизни. Неудивительно, ведь перед ней открылся новый мир и новые возможности. Теперь она могла посвятить всю себя учебе и книгам, ведь теперь никто не станет запирать её в чулане и заставлять в десятый раз за неделю мыть полы во всём доме. Впервые за десять лет она ощутила себя свободной и это будоражило её воображение. — Ну что же, Гарри, не раздумала ехать в Хогвартс? — бодро спросил Хагрид, который незаметно для девочки, подошёл к ней. — Нет, как видишь, — со счастливой улыбкой ответила она.       Дурслей дома не было, они уехали на праздничную линейку в новую школу Дадли, поэтому Гарри Поттер не смогла попрощаться с ними. Да даже если бы они были дома, ей бы навряд ли захотелось это сделать.       Когда они были на Кингс-Кросс, Хагрид внезапно заявил, что у него неотложные дела и, отдав девочке её билет на поезд, незамедлительно скрылся среди толпы, оставив её разглядывать странный билет. Странный потому, что той платформы, на которую должен был прийти поезд, не существовало. Дабы перестраховаться, Гарриет даже спросила работника станции, где платформа 9¾, но тот лишь, как и её здравый смысл, рассмеялся, приняв её вопрос за шутку. Не с проста всё это. По-видимому, здравый смысл Гарриет, как и местный охранник, был магглом. Единственное, что оставалось Гарри, это ждать и наблюдать, возможно, она встретит волшебника и спросит у него дорогу.       Как выяснилось, среди многолюдной толпы найти волшебника довольно просто и спустя всего две минуты Гарри заметила целых двух. По платформе с тележкой, небольшим зелёным чемоданом и пустой совиной клеткой, шли два мальчика совершенно непохожих друг на друга. Первый был худощавый, с чёрными, аккуратно зачёсанными назад волосами и бледной, почти белой кожей. Другой постарше, на, примерно, две головы выше своего спутника, широкоплечий и загорелый. Он был блондином, и на солнце создавалось ощущение, что они из настоящего золота. Брюнет шёл чуть позади и молчал, насмешливо, иногда закатывая глаза, иногда начиная улыбаться, слушал старшего. Тот, напротив, оживлённо жестикулировал и, по-видимому пытаясь доказать молчаливому собеседнику что-то, повышал голос, не обращая внимания, что прохожие недовольно оглядывались на него. Девочка незаметно пошла за ними. Из тех отрывков фраз, которые она смогла расслышать, она узнала, что мальчишки — братья и что того, что помладше зовут Локи. Локи был одет в обычную черную футболку и такие же чёрные узкие брюки, а его старший брат был в какой-то чудной, даже по меркам магов, одежде. При взгляде на него складывалось такое ощущение, будто он сбежал с театральной постановки. У него на ногах красовались коричневые кожаные ботинки, бежевые брюки из какой-то неизвестной девочке, грубоватой на вид ткани и алая длинная рубашка с треугольным вырезом на груди и перевязанная на поясе кожаным, под цвет ботинок ремнём, покрытым причудливыми узорами. При взгляде на парня, ей вспомнилась картинка из учебника истории, где мужчина был одет очень похожим образом.       Удостоверившись, что эти ребята точно волшебники, Гарриет уже хотела спросить у них, где платформа, но те подошли к одной из каменных ограждений, которые разделяли девятую и десятую платформы, и исчезли. Девочка заглянула за стену и изумлённо протёрла глаза. Без всяких сомнений, братья исчезли. Гарри хотела постучать по стене, но её пальцы исчезли в пустоте. Она повернулась спиной к стене и, проверив, никто ли ничего не заметил, сделала шаг назад.       Тут же перед её глазами возникла другая стена, из красного кирпича. Подняв взгляд наверх, она увидела синюю табличку, на которой крупными белыми буквами было написано: «ПЛАТФОРМА 9¾». Позади неё раздался свист паровоза, такой она иногда слышала, когда тётя с дядей вдвоем смотрели фильмы в гостиной. Да и то, что являлось источником свиста можно было увидеть только в старых фильмах, музеях или на картинках книг. И вот сейчас она стоит перед настоящим паровозом, пускавшим огромные клубы пара, который отвезёт её в настоящую школу волшебства. Может быть тот сон со змеёй ещё не закончился?       На платформе собралась толпа родителей, многие из которых со слезами на глазах впервые отправляли своих детей в школу. Заметила девочка и родителей-магглов в джинсах и, зависимо от пола, футболках или блузках, которые, чуть не плача от восторга, просили писать письма с подробным описанием учебного процесса и не забрасывать математику с литературой. Кинув в их сторону тоскливый взгляд она залезла на подножку паровоза и вошла внутрь.       Девочка осторожно, не без доли застенчивости, ступала по общему коридору в поисках свободного купе, но таковых не оказалось. Какой-то незнакомый пухлый мальчик с жабой в руках также застенчиво улыбнулся ей, получив приветливую улыбку в ответ. С ним в купе сидела девочка с пышной гривой каштановых волос. Двое рыжих близнецов, чуть постарше соседей по купе, пытались облачить рыжего мальчика (похоже он приходился им младшим братом) в бордовый свитер, хотя тот отчаянно сопротивлялся. Гарри решила не вмешиваться и последовала дальше.       В следующем вагоне она встретила компанию ребят, среди которых она заметила мальчика, которого встретила на Косой аллее в магическом ателье. Заметив, что на него смотрят, тот одарил Гарриет высокомерным взглядом. Не став дожидаться, когда блондин обратит на неё внимание друзей, которые чем-то напомнили ей свиту Дадли, она поспешила выйти из их вагона.       В самом конце Хогвартс-экспресса Гарри наткнулась на тех самых мальчиков, которые, сами того не зная, показали ей дорогу к поезду. Они были одни в купе, и девочка, вдохнув побольше воздуха в лёгкие, постучавшись, вошла. — Неужели, мой дорогой братец, ты не мог нормально одеться? Интересно, что подумали те магглы? — донёсся до неё голос младшего из братьев. — Ну подумали и подумали, что с того? Я уверен, они уже забыли про меня. — Что будет, если каждый волшебник выйдет на улицу к магглам в мантии? — медленно произнёс Локи, поражённый легкомыслием брата. — Наверняка, что увидели какой-то флешмоб. Все купе уже заняты, можно я с вами посижу? — спросила Гарри, кивая головой на свободное место. — Конечно, заходи, — облегчённо ответил блондин. Очевидно, ему надоели нотации брата, — Меня зовут Тор, это мой брат Локи, он впервые едет в Хогвартс. Если что, не удивляйся странным именам, у нас скандинавские корни. Там, откуда родом мои родители, это нормально. — Ничего, классные имена, одежда тоже класс. Старомодная немного. — Ну вот, взял и всё рассказал первой встречной. Никакой интриги, — со вздохом ответил Локи, откладывая книгу, которая лежала у него на коленях, и с прищуром с ног до головы оглядел гостью, — Скажи, ты умеешь стучаться? — Я постучалась, просто, думаю, ты не слышал. — Возможно, — на лице Локи появилась странная улыбка, — Ты, должно быть, магглорожденная? — В смысле мои родители — магглы? Нет. Но большую часть жизни я прожила в доме магглов. Так получилось, что я узнала, что волшебница только месяц назад. — Твои силы проявились только месяц назад? — ехидно спросил Локи. — Почему же? Где-то лет шесть назад, точно не помню. — Так как же ты могла колдовать и не знать, что волшебница? — озадаченно спросил Тор. — Эмм… Это сложно объяснить. Магглы стремятся объяснить всё с помощью науки, и магия это одна из тех вещей, которую невозможно объяснить. Поэтому они думают, что её нет и что все чудеса лишь совпадения или что-то вроде того. Тоже они внушали и мне. Я бы не поверила, если бы не увидела, как человек колдует. — Какие магглы, всё-таки, идиоты, — вынес вердикт Локи. — Не обобщай. — Эй, Локи, угомонись. У неё есть друзья среди магглов и ты их сейчас оскорбил. Пожалуйста, не злись на него, он только пытается казаться вредным, он с детства со всеми так. — Хочешь сказать, что ты меня знаешь? — удивлённо приподнял брови брюнет, — Кстати, мы даже имени её ещё не узнали. — Ах, да. Гарриет. Гарриет Поттер, — с этими словами девочка отвесила реверанс. — Да ну? Быть не может! Хотя, папа что-то говорил о ней, — со смесью удивления и неуверенности произнес Тор. На лице Локи появился скепсис. — Если бы ты слушал нашего отца чуть внимательнее, ты бы знал, что она будет учиться в одной параллели со мной. Об этом даже в газетах писали. В «Ежедневном пророке» уж точно, — затем Локи перевёл свой томный взор на волшебницу, — Гарриет Поттер ты или нет легко проверить. Покажи шрам. — Вы что правда мне не верите? Зачем мне вам врать? — Покажи шрам, — продолжал настаивать Локи.       С большим нежеланием девочке пришлось продемонстрировать братьям свой шрам. — Офигеть, — присвистнул Тор.       В этот момент позади них раздались громкие удары по стеклу, заставившие ребят вздрогнуть от неожиданности, а затем в купе влетело рыжее нечто. А точнее, близнецы. — Привет, Тор, здравствуйте дамы. Мы очень рады, что твоя младшая сестрица наконец-то начнет учиться в Хогвартсе и страдать также как и мы! — близнецы повернулись к Локи, — Добро пожаловать в нашу большую дружную семью! — Мы вынуждены просить прощения, но нам необходимо похитить Тора…– начал один из них. —… Но мы его обязательно вернём, — продолжил второй. — Обещаем! — закончили они хором и, подхватив Тора под руки, куда-то уволокли за собой. — Вот уж кто действительно умеет стучать в двери… Что это сейчас было? — спросила Гарриет, которая несколько секунд не могла отойти от развернувшегося представления. — Уизли. Однокурсники Тора. Они гостили у нас этим летом, — по лицу Локи можно было сказать, что это лето стало худшим в его жизни. — Понятно, а на каком… — На третьем, — резко оборвал её мальчик, предугадав вопрос, — Я планировал почитать пока едем, а читать и говорить одновременно не очень удобно. — Хорошо, ладно, если честно, я тоже хотела почитать, — стараясь скрыть обиду в голосе, произнесла она. «Не нужно быть навязчивой», — промелькнуло в голове волшебницы. Внутренне согласившись с этой мыслью, Гарри достала из своего чемодана учебник, который ещё в книжном магазине привлёк её внимание, а именно «История Хогвартса» авторства Батильды Бэгшот.       Так, в полной тишине, нарушаемой лишь редким шелестом перелистываемых страниц, они продолжили путь. Очередной раз подняв голову, чтобы посмотреть где они едут, Локи случайно опустил взгляд на книгу в руках Гарриет. — Неужели «История Хогвартса»? Моя любимая книга, — с этими словами волшебник выхватил у девочки из рук книгу и вдохнул её запах, — Где читаешь? — Про архитектуру. — Тор уснул на этом моменте. На твоём месте я начал бы с истории, — хмыкнул Локи, — Замок ты сама скоро увидишь. На какой факультет хочешь поступить? — А какие есть? — Ты что, совсем ничего не знаешь? — Я только месяц назад узнала о магии! — Ты целый месяц назад узнала о магии. Да уж, студенткой Рейвенкло тебе не стать. — Что за факультет? — Людей с комплексом гения. Их цель по жизни узнавать и открывать что-то новое, такие часто становятся учёными. Ещё, они слегка не от мира сего, — уважительно отозвался мальчик, — Тор называет их заучками. — Хочешь туда поступить? — Не мой вариант. Раз уж заговорили о Торе, расскажу про его факультет. Он — гриффиндорец. Гриффиндор — это факультет для тех, кто сначала делает, потом думает. Официально, для храбрецов. — И ты не хочешь поступить туда. Куда же тогда? — Есть ещё два факультета: Слизерин и Хаффлпафф. Слизерин — факультет умных и амбициозных, тех кто хочет добиться многого в жизни. Туда я и хочу поступить. На Хаффлпафф отправляют всех остальных, особенно добрых, трудолюбивых и терпеливых. — И как ты думаешь, какой факультет мне выбрать? — Никакой, факультет выберет волшебная шляпа. На тебя её оденут и она посмотрит твои мысли и черты характера. — Фантастика… И куда меня, интересно, отправят? — Сначала я думал, что на Гриффиндор, но потом передумал. Слизерин и Рейвенкло тоже навряд ли. Остаётся Хаффлпафф. — Ты знаешь меня всего несколько часов, откуда могут быть такие выводы? — Мне просто так кажется. Кстати, пора переодеваться, мы скоро приедем, — глядя на медленно приближающееся к горизонту солнце, заметил Локи.       Он оказался прав. Через полчаса, в кромешной тьме, Хогвартс-экспресс остановился у деревушки Хогсмид, магического поселения, которое находилось недалеко от школы. Всё, с момента встречи с Хагридом и до распределения, слилось для Гарриет в одно разноцветное пятно. Переезд через Большое озеро на лодках, речь их будущей преподавательницы трансфигурации, профессора МакГонагалл, обнаглевшая жаба пухлого мальчика Невилла, которую, как оказалось, искал Тор вместе с близнецами, их братом Роном и девочкой Гермионой, блондин Драко Малфой, предлагающий дружбу и получивший отказ, споры и гипотезы насчёт распределения по факультетам и феерический, выдуманный на ходу, рассказ Локи о том, как пройдёт распределение и то что все в него поверили, ибо ему рассказал старший брат. Рассказ был такой, что россказни Фреда и Джорджа Уизли рядом не стояли. Тем не менее, все эти образы слились в сознании Гарриет в одну точку. Если раньше ей было абсолютно все равно на какой факультет она поступит, то перед дверьми Большого зала волнение ровесников передалось и ей. Даже секундная острая боль в своём шраме не смогла привести Гарриет в чувство и вскоре забылась. Пришла в себя она только на распределении, когда профессор МакГонагалл, зачитывавшая по алфавиту имена будущих студентов, произнесла: — Одиннсон, Локи!       В этот момент, стоявший неподалеку от неё мальчишка отделился от группки детей и с дрожащими коленями, изо всех сил стараясь соблюдать невозмутимый вид, направился к шляпе. — Одиннсон, Оддинсон, ОДДИНСОН! — раздалось из-за стола гриффиндорцев, которые барабаня по столу, пытались поддержать брата своего однокурсника. Даже грозный взгляд декана факультета ничего не смог изменить.       Тем временем, Локи уселся на табуретку и отдался воле шляпы. Спустя всего пятнадцать секунд на весь зал прогремел скрипучий голос старой шляпы: — СЛИЗЕРИН! — Эх, вот на что мы рассчитывали? — задал риторический вопрос один из близнецов. На секунду обернув голову в сторону гриффиндорского стола, волшебница увидела, как Тор понурил голову. — Поттер, Гарриет.       Как только прозвучало это имя, все звуки в зале стихли. Казалось, все задержали дыхание. Все взгляды, включая приведений, были обращены в сторону Распределяющей шляпы.       Девочка сделала несколько робких шагов и оказалась у заветной табуретки. Минерва МакГонагалл плавным движением одела на девочку шляпу. Та, на всякий случай, закрыла глаза. — Сложно, очень сложно. Я вижу в меру храбрость, ум и стремление к знаниям. Вижу твою доброту и скромность. Вижу все твои страхи и мечты. О, вижу желание показать себя. Куда же тебя отправить? — раздался чужеродный голос у неё в голове. — Мне всё равно, только бы быть на своём месте и не одной. Я так не хочу быть одной, — что есть силы подумала девочка. — Не так громко, или ты оглушить меня вздумала? Раз ты хочешь быть на своём месте, то могу предложить тебе Слизерин. На нем ты разовьёшь все свои природные качества. А одной ты, с таким-то характером, никогда не останешься будь уверена. Ну что же, согласна?       Гарриет начала раздумывать над словами шляпы о том, что она никогда не будет одна и горько усмехнулась про себя, вспомнив жизнь у Дурслей. Девочка открыла один глаз и пробежалась по каждому из столов факультета. Все студенты напряженно ожидали вердикта шляпы, да и преподаватели за отдельным столом позади неё тоже.       За столом Слизерина Гарриет отыскала Локи, тот тоже хотел узнать, куда её отправят. Они встретились взглядами. Тот вопросительно приподнял брови и тоже закрыл один глаз, передразнивая её. Гарриет еле удержалась от того, чтобы не прыснуть и перевела взгляд на Тора. Тот, пытаясь приободрить её, подмигнул. У закрытых дверей Большого зала стоял добряк Хагрид и как всегда добродушно улыбался.       «Шляпа права, друзей я найду на любом факультете. Трое уже точно есть». Девочка улыбнулась своим мыслям и снова закрыла глаза. — СЛИЗЕРИН!