Перерожденный. Запретная любовь.

Фугаку нервно вглядывался в стекло, за которым и должно было происходить научный эксперимент, цель которого была далека для него и не понятна. Рядом тревожно и уж слишком часто вздыхала жена, и не менее спокойно оглядывался старший сын. Все произошло настолько быстро, что никто и толком не успел ничего понять. Фугаку помнит, как постоянно по новостям передавали о проблеме рождаемости в стране и о возможных методах ее решения. Но сам лишь со спокойным лицом проговаривал сам про себя, что свой долг отдал стране сполна - и защищал ее интересах на местах боевых действий, и двух сыновей растил подобающе, себе на смену. Он делал все для страны. Удивительная преданность для служащего человека в столь шатком положении страны. Но страна явно не торопилась отблагодарить его. Новость о неожиданном решение биохимиков и медиков о внедрении еще 3 родов был за гранью фантастики. То, что на протяжении долгих месяцев толковали по телевизору никак не походило на правду и казалось лишь еще одним фантастическим экспериментом врачей. Но вот только экспериментировать они собирались над их еще не совершеннолетними детьми. И подробная информация, тщательно скрываемая от населения долгое время вызвала поистине дикую и разрушительную реакцию. Фугаку и сам был в составе группы, которая отгоняла взбешенных и отчаявшихся родителей от зданий репродуктивных центров, где находились множество несовершеннолетних детей. Хладнокровно командовал подчиненными и никак не реагировал на слезы женщин и молодых матерей. Он выполняет свой долг. Прошло всего два года, но он и подумать не мог, что и сам будет готов брать штурмом теперь уже ненавистное здание. Итачи был уже слишком взрослым для процедуры и не числился в списках будущих модифицированных. Микото радовалась и этому. Они смогли уберечь хотя бы одного, но вот Саске забрали без возможности договориться. Впервые за всю жизнь и опыт работы, Фугаку столкнулся с тем, что деньги не решали ничего. Их у почетной семьи было много, а ребенка всего два, и Фугаку был готов на любые меры. Но впервые он был бесполезен. Бесполезен и беспомощен. - Добрый день. - вдруг раздалось от беззвучно открывшихся автоматических дверей и Фугаку молниеносно, но в тоже время спокойно и холодно осмотрел новоприбывшего врача. Медик был молод и неоднозначен. Бледен и худ в стандартной униформе медицинского центра- кипельно-белом коротком халате с логотипом на груди и такими же светлыми штанами. Врач был слишком молод, оттого недоверие к персоналу этого места росло все быстрее. Внешность была тоже неординарная, что так же не вписывалась в уклад жизни и порядки Учиха. Длинные, прямые черные волосы, хоть и были подвязаны в низкий хвост и аккуратно убраны за спину, но все равно слишком уж по женски обрамляли вытянутое скуластое лицо. Фиолетовые тени делали глаза еще более узкими, чем они были на самом деле, оттого лишь отталкивали от и так не милой внешности. -Я полагаю, Вы родители Саске-куна?- дождавшись кивка, молодой медик подошел ближе, склоняясь в приветственном поклоне. -Меня зовут Орочимару, я наблюдаю вашего сына с момента криогена и буду наблюдать в дальнейшем. Сегодня он должен выйти из искусственного сна, и, как правило, мы обязаны пригласить на эту процедуру представителя ребенка. - Объяснил молодой специалист, проходя к столу с последней моделью медицинского компьютера и множеством приборов - единственными вещами, которые соединяли их и ту огромную комнату, где уже суетились несколько врачей, подготавливая инструменты, перевозную больничную койку, прибор искусственной вентиляции легких, дефибриллятор и еще множество аппаратов и приборов, которые только существовали и могли поместиться в комнате. Несколько стеллажей с инструментами и лекарствами не вселяли большой надежды, а наоборот настораживали. Зачем нужно столько всего? -Зачем нужно это все?-все таки озвучил свои мысли Фугаку. Его голос немного охрип и был куда ниже и грубее из-за долго молчания, но должен знать все, что бы хотя бы мысленно контролировать процесс. Врач снял неожиданно появившиеся на его лице узкие очки в черной оправе и внимательно посмотрел за огромное панорамное окно, будто не понимая сути вопроса. - Процесс пробуждения в большинстве случаев проходит не совсем гладко. Многие органы отказываются работать самостоятельно, но это все легко и быстро исправляется, если все необходимое есть под рукой. Все таки их организм кардинально отличается от их прошлых, или от наших с вами. Нужно быть готовыми ко всему.- лишь пожимает плечами парень и вновь возвращается к изучению чего-то на плоском, на большом мониторе. Объяснения лишь сильнее напрягали и далеко не успокаивали. Все это было настолько не проверено, необдуманно и небезопасно, что по словам того же медикам оставалось лишь надеяться на удачу. А с ней у семьи Учиха всегда было туго. Они добивались высот, это бесспорно, но лишь своими силами, упорством и трудом. Они пахали и работали, отдавая всего себя работе и стране. -Это нормально, что он был так долго в криогене?- голос Итачи звучал подозрительно спокойно и натянуто, но Фугаку прекрасно знал, что старший сын был куда более эмоционален и чувственен даже самого Саске. И держался он сейчас только ради лица семьи Учиха, которых знали в любой сфере. Орочимару вопросительно поднял брови и притянул к себе планшет, c которым вошел изначально, перепроверяя все данные, думая что что-то пропустил. Но нет, ошибок совершенно точно не было, да и быть не могло. -Он пробыл всего лишь 3 месяца и 29 дней. Замечательные данные и время. Золотая середина, так сказать. Если смотреть с научной точки зрения, то это совершенной время для пробуждения. Вот смотрите, - врач явно разошелся, но для спокойствия родителей, да и для своей, развернул огромный экран и показал несколько неровных, ломанных линий, в которых семья распознала кариограмму. Сначала включилось быстрое, неровное сердцебиение, линии то и дело тряслись, скакали и не могли прийти в норму. -Организм Саске-куна сильно сопротивлялся на первых стадиях и сердцебиение зашкаливало. А потом все вошло в норму и были прекрасные показатели. Сейчас сердцебиение слегка повышенное, давление тоже, но это только признак того, что он скоро проснется. Запись сменилась другой, и теперь сердце звучало куда лучше, лишь слегка ускоряясь и иногда сбиваясь с ритма. Доктор оказался довольно знающий и просвещенный, что не могло не радовать. -Я наблюдал за ним каждый день в течение всего срока. У него не идеальные, но довольно хорошие показатели. Не волнуйтесь и надейтесь на лучшее. - снова попытался успокоить взволнованную семью специалист, хотя внешне их "взволнованными" не назовешь : холодное, беспристрастное лицо и спокойствие в каждом движение, даже у недавно вздыхающей матери, которую сейчас казалась не волновало ничего. Но внутри каждый из них дрожал и боялся неизвестности. А в Фугаку помимо этого разрасталась еще и злость. Он не может ничего сделать для своего собственного сына. Он работал и жил для того, чтобы обеспечивать свою семью и детей, но в итоге беспомощно стоит и ждет. -Мы готовы. Криоген уже начинают испарять. -доноситься из динамиков по бокам от огромного стекла. Посередине комнаты стоит овальная капсула, непроницаемая ни для света, ни для воздуха. На крышке мелькают разные данные, бегут цифры и сердцебиение, а сами медики в полной готовности ждут сигнала от главного в этой процедуре - Орочимару. Без его команды не будет сделано ни одно действие. Здесь все распределено строго по обязанностям. У каждого есть свой куратор, и тот отвечает за все. Все остальные-лишь руки, с помощью которых выполняются любые команды и действия. -Еще рано, кислорода слишком мало в легких. Еще хотя бы минут 5.- говорит куратор в микрофон, не отвлекаясь теперь ни на секунду от графиков и данных. Врачи послушно стоят и ждут, попутно готовя кислородную маску, просто потому что без нее не обойтись никак. Легкие, привыкшие к маленькому количеству кислорода в растворе и маленькой затрате его, не выдержат насыщенного воздуха в помещение. Нужно помочь им начать работать заново - правильно и равномерно. Легкие должны раскрыться заново, как у новорожденного ребенка. Эта процедура и вовсе похожа на второе рождение. Все органы полностью перестраиваются, а иногда даже меняют свою функцию. Если организм перенесет процесс принудительного пробуждения, то уже в 95% случаев выживать и нормально функционирует. Несколько минут проходит в тяжелой тишине, которую медики, казалось, не замечали, полностью утонув в цифрах и наблюдениях. -Давление падает. - женский голос по ту сторону стекла разрезает тишину, и не теряя ни секунды, Орочимару быстро бросает -Доставайте. Теперь врач внимательно и сосредоточенно следит за показателями и, самое главное, за сердцем молодого парня. Врач по ту сторону стекла быстро что-то нажимает, какую-то невидимую кнопку на плоской поверхности капсулы, и та с морозным паром отъезжает в сторону. Один из врачей спешит накрыть нагое тело плотной тканью с термопрослойкой, отчего ни Фугаку, ни Микото не могут разглядеть сына. Крепкий мужчина в таком же белом костюме поднимает легкое тело подростка из капсулы, и Фугаку успевает заметить бледную, тонкую руку с которой быстро стекает раствор. Подростка кладут на уже заранее подготовленный операционный стол прямо в паре шагов от капсулы и откидывают простынь до груди. Микото сжимает руку мужа и пытается не дышать, будто это может ей помочь. Ее мальчик сейчас лежит там, настолько бледный и худой, что кажется, что тот и вовсе не дышит. Врач быстро поворачивает голову парня в сторону и слушает грудь стетоскопом. Сердцебиение еле слышно. -Маска!-кричит тот, и молодая девушка тут подлетает и прикладывает к бледному, но не менее симпатичному, даже аристократическому лицу маску. Кислород пускают, и врач легонько хлопает парня по заостренным скулам, пытаясь привести в сознание. -На пульсе.-снова говорит тот девушке, перенимая маску в свои руки, чтобы уменьшить поток воздуха, скорей всего организм не может воспринять его в настолько большом количестве. Девушка быстро встает сбоку от высокого стола и берет тонкое запястье, внимательно нащупывая пульс. Еще один медик снова внимательно прослушивает худую грудь, пытаясь понять, почему молодой организм не хочет дышать. А потом он слышит сильные, громкие хрипы, которые повторяются каждый раз, когда парень пытается самостоятельно сделать вздох. Это наверняка мучительно больно. - Хаширама, почему так долго? -напряженно спрашивает Орочимару, видя, что Саске никак не может прийти в себя и вздохнуть самостоятельно. Родители рядом еще держатся и не влезают, но это до поры до времени. Ему не нужны тут крики и разбирательства, пока по ту сторону стекла пытаются спасти ребенка. -Раствор попал в легкие.- доноситься весьма скупо, но только потому, что врач сейчас стремительно пытается отдаться только этому ребенку. Ему нужно сделать все максимально точно и правильно. Саске приподнимают за плечи над столом и поворачивают голову в сторону, пока в его приоткрытый рот вставляют тонкую трубку, чтобы откачать весь едкий для легких раствор. Он наверняка жжет легкие и раздражает слизистую, и от этого болевого шока парень не может прийти в себя. -Обезболивающее, 3 кубика, живее!-прикрикивает Хаширама, когда видит, что из-за болевого спазма, он просто не может достать до трахеи. Пожалуй, даже к лучшему, что парень без сознания, на живую это куда больнее. Фугаку молча следит за тем, как врачи борются за жизнь его младшего сына и лишь скрипит зубами от беспомощности. Саске выглядит настолько больным, что и не скажешь, что все эти долгие 4 месяца он провел в больнице. Волосы значительно отрасли и мокрыми прядями облепили лоб и худые щеки. Он выглядел настолько больным и беспомощным, что подобное зрелище заставляло Фугаку проявить слишком много военной выдержки. Раствора было немного, но выходил он тяжело. Видимо, еще в капсуле, парень пытался дышать самостоятельно, но лишь травмировал и легкие и слизистую. Когда легкие были прочищены, а трубка вытащена, парень все еще отказывался дышать самостоятельно. Грудь еле-еле поднималась, и очень скоро могло наступить кислородное голодание. На свой страх и риск, Сенджу снова приложил маску и увеличил напор, максимально давая кислород, надеясь, что хотя бы это поможет выделить адреналин. Вкалывать еще что- либо уже было нельзя - организм не выдержит. Вдруг послышался судорожный вздох и мокрая рука попыталась отнять маску от лица. Нельзя. Еще слишком рано. Врач не уступал, продолжая одной рукой придерживать парня, а второй маску. Парень, видимо, начал приходить в себя, но не контролировал себя полностью. -Нет, парень, так нельзя. - второй медик поспешил помочь удержать уже яро сопротивляющегося юношу. Легкие того никак не расправлялись до конца. Его сопротивление лишь ухудшало ситуацию. Парень вертелся, пытался вырваться и видимо никак не мог понять где он и что с ним. Глаза все еще не были открыты, но сила была явно не бессознательная. -Как его зовут? Как его имя?-спрашивал Хаширама, все еще пытаясь удержать и парня, и маску на месте. Такой приступ явно был панический. Парень просто не мог понять где он. Банальный испуг, вместе с болью из-за нераскрытых легких. Пожалуй его ситуация сейчас была далеко не завидна. -Саске. Учиха Саске.- поспешил ответь Орочимару, просто потому что так иже не понимал происходящего. На его практике были случаи и хуже, но то, что происходило сейчас не поддавалось его объяснениям. -Саске! Саске-кун, ты меня слышишь? Все нормально! Ты должен дышать! Ты меня слышишь?Все в порядке, ты в безопасности, ты должен дышать!- на секунду парень успокоился, делая явно глубокий вздох, а потом с новой силой схватился за руку, держащую маску и закричал. Легкие полоснуло как ножом, а горло залило кипятком. Крик оборвался быстро, но успел испугать всю семью. Хаширама устало улыбнулся, отдавая маску одной из подоспевших медсестер. -Есть! Пульс стабилизировался!- закричала еще одна с другой стороны стола, и все медики окончательно выдохнули. Саске аккуратно опустили на все еще операционный стол. Тот теперь пытался отдышаться и заполнить легкие как можно большим количеством воздухом. Но дышал, дышал, дышал и не мог надышаться. Это было потрясающее ощущение. Как будто он надолго задержал дыхание, а теперь снова вздохнул. Сенджу аккуратно открыл узкие, выразительные глаза, проверяя реакцию и вид зрачка. Увидеть тот было очень сложно. Темная радужка практически сливалась со зрачком, но при попадании яркого света, тот все таки сузился и превратился в практически тонкую вертикальную линию. Все как должно быть. После подобного "издевательства" Саске окончательно открыл глаза. Сам. Он щурился от яркого света, хмурился и пытался осмотреться. Он все еще не мог осознать кто он и где, но то, что дышать становилось менее больно и легче, успокаивало. Он чувствовал, как начали обтирать лицо и шею, чувствовал, какие липкие его руки и как стягивает везде кожу. -Саске-кун, ты меня слышишь? Саске-кун?- и снова этот голос. Врач заставил посмотреть на себя, и Саске мазнул по нему растерянным взглядом. Перед глазами все плыло, а голова раскалывалась, но от него все не отставали. Трогали, щупали, обтирали. На вопрос врача Саске попытался кивнуть, но видимо подобное не удовлетворило врача и тот попросил все-таки ответить словами. -...больн...-голос совершенно не слушался, а горло пылало огнем, но мужчина напротив лишь широко улыбнулся. На вопросе врача, Орочимару сделала динамики громче, чтобы и родители могли услышать сына. Голос был хриплый, усталый и оборванный от резкого крика, но он был и весьма осмысленный. -Он обжег горло и легкие раствором, оттого говорить и дышать первое время будет тяжело. Сейчас подойдет врач, и мы узнаем все подробнее. - отчитался Орочимару и снова утонул в цифрах и показателях. Фугаку тяжело выдохнул и снова перевел взгляд туда, где сейчас обтирали сына. Грудь ходила ходуном, дышать тому явно было сложно, тот тот дышал- и это самое главное. Микото подошла ближе, вглядываясь в хрупкое тело сына. Она держалась из последних сил, их и так было не так уж и много, но она все еще держала в себе слезы. Итачи смотрел на безвольного, словно кукла, в руках врачей брата и грустно улыбался. Его брат сильный. Он пережил самое сложное, и дальше все должно идти легче. Он многое прочитал за эти 4 месяца и был готов к любому результату. Но все же волновался за состояние своего оттото, как физическое, так и моральное. У многих происходило отторжение пола на психологическом фоне, и оставалось лишь уповать на понимание и спокойствие Саске. Врач, так отчаянно боровшейся за жизнь младшего Учиха, представился Хаширамой Сенджу и оказался привлекательным мужчиной чуть старше самого Фугаку. Он видел, что тот делал для Саске и не знал, как отблагодарить этого врача. Хаширама держал в руках планшет, с наспех подготовленными результатами пробуждения. -Легкие и горло пострадали не сильно, в течение недели все должно вернуться в норму. По первичному, достаточно беглому осмотру, он - омега. У него хорошо сформированные передние, верхние клыки, зрачки так же уже сузились. Я не опытен в этой области, но все таки он слишком худой и маленький для альфы. Сейчас его переведут в палату и возьмут кровь на первичный анализ. Потом, когда окрепнет, его осмотрит уже спец. обученный врач и психолог. Сейчас он рассеян из-за криоегна, Вы можете его навестить, но, боюсь, должного разговора не получиться. Юноши отходят довольно долго и тяжело. Скорей всего будут приступы тошноты и головокружения. Сейчас что-либо сказать трудно, нужно время. Но самое главное - он очнулся. Так что надейтесь на лучшее. У вас есть основания для этого. Хаширама заканчивает свой профессиональный доклад и внимательно смотрит на родителей мальчика. Быстро находит удивительное сходство с матерью и далекие знакомые черты в лице отца. Мальчик был просто копией своей матери. Отец семейства поблагодарил врача, сильно и долго пожимая руку. Видимо удача впервые решил помочь и его семье.