Перерожденный. Запретная любовь.

Саске перевезли в просторную палату с множеством аппаратов и приборов. Молоденькая медсестра что-то объясняла ему, но перед глазами все плыло и рябило. Было слишком ярко, а светлые стены и вовсе резали по глазам. Он не понимал кто он, где, что происходит. Он не помнил ни это место, ни как здесь оказался. Легкие все еще горели, а горло драло и щипало. Девушка поставила капельницу, вколола еще что-то, не переставая щебетать, явно пытаясь вывести на разговор Саске, ну или хотя бы удержать сознание, просто потому, что он был готов отключиться в любой момент. Голова была настолько тяжелая и не подъемная, что не было сил даже сидеть. Он аккуратно лег, откидывая голову с торону девушки, просто что бы держать ее в кругу обзора. Он всего на секунду прикрыл глаза, в комнате было все еще слишком светло, как под нос сунули сильно пахнущую ватку, и в глазах все перевернулось. Кажется, даже звезды замелькали. Адреналин подскочил, и кровь застучала в висках. Ему казалось, что он сам слышал, как быстро билось его сердце. От подобного в груди становилось даже больно. К горлу подступил ком, и он, зажав рот рукой, попытался встать с кровати, но та оказалась неожиданно высокой, так еще и сил хватило лишь на то что бы откинуть одеяло. Девушка тут же услужливо подала что-то вроде тазика и его вывернуло. Горло заболело с новой силой. Живот сильно скрутило, а его все рвало. Там была лишь желчь, просто потому, что ничего другого не было в его желудке практически 4 месяца. Когда спазмы прошли, а сил больше не было, его наконец-то перестало рвать. Теперь горло раздирал кашель и от этого казалось, что он порвал себе все связки и все горло. Становилось тяжело дышать, а глаза болели и резало. Легкие начало сводить судорогой, и Саске начал задыхаться. Девушка поспешила подать тому в дрожащую руку маску с уже открытой подачей воздуха и попыталась уложить его обратно в кровать. Сидя, он лишь усиливал давление на диафрагму. Когда стало хоть чуть-чуть легче, он со слезящимися глазами снова повернулся к не отходящей от него девушке -...Свет...слишком...ярко...-он говорил с паузами, не получалось быстрее - горло жгло, а легкие болели с каждым новым вздохом. Девушка понятливо кивнула и снизила свет до самого минимума, так, что бы она хоть что-то видела в полумраке. Саске благодарно прикрыл глаза, хотя сомневался, что она увидит в темноте подобный жест. Стало легче. -Все еще тошнит?- тихо спросила она, и Саске был очень благодарен и за это. От громких звуков болела голова. Он промолчал, а девушка, видимо, расценила этот жест как отрицание. -Первое время будет тяжело смотреть при свете, да и звуки будут слишком громкие. Потом Вы научитесь это контролировать и должно быть легче.- девушка уже говорила шепотом и внимательно списывала данные и показатели с приборов, видимо, тем самым пытаясь успокоить Саске. -Я видела Ваших родителей, Вы очень похожи с матерью. Будто две капли воды.- продолжала девушка, будто разговаривая сама с собой, но именно в этот момент Саске замер. Матерью? Но он не помнит... Вдруг в голове с болью появляется туманный образ женщины, которая нежно ему улыбается и зовет обедать. Но, кажется, это все воспоминания, которые проснулись у него от слова "мать". Он не очень понимает, что вообще происходит. Где он? Дверь тихо отъезжает в сторону, пропуская несколько людей, и Саске морщиться от количества запахов, которые шлейфом тянуться за ними. Взгляд его все еще туманный, он видит лишь легкие очертания людей, чувствует, где каждый из них стоит, и как кто пахнет. -Ему первое время будет тяжело при дневном свете - зрачок очень чувствительный, но со временем он привыкнет. Запахи теперь чувствует тоже очень сильно, поэтому, когда будите приходить, попрошу воздержаться от парфюмерии. Карин, как у нас дела?- обращается молодой врач к медсестре, и Саске морщит нос. От него пахнет лекарствами. Очень много разных медикаментов, медицинского спирта и ноткой кофе. И от подобного его снова мутит. Странно, от девушки ведь не пахнет ничем. -Сердцебиение еще не нормализовалось до конца, его тошнит и сильная реакция на свет. Шум тоже пока плохо переносит. Я поставила капельницу с гормонами, пока результата нет. - Отчитавшись, девушка передает планшет врачу и отходит чуть дальше, пропуская посетителей. Саске снова мазнул взглядом по толпе, но опять не смог разобрать ни одно лицо. Все смазанные, туманные и расплывчатые. Кто-то подошел и взял его за руку. По размеру явно женская, маленькая рука. Очень нежная и мягкая, но у него не было сил, даже просто сжать ее в ответ. Рука слегка задрожала, но не отпустила. -Саске-кун? Ты меня слышишь?- голос раздался с другой стороны, не от туда где стояла женщина и еще кто-то позади нее, а совершенно с противоположной. Саске медленно, будто нехотя повернул туда голову, все еще пытаясь вглядываться, но ожидаемо не увидел четкий силуэт. -Да.- прохрипел он и горло снова неприятно защипало. Рука неожиданно сжала его собственную ладонь сильнее, заставляя Саске вновь повернуть голову в ее сторону. Он хмурился, пытаясь разглядеть фигуру, но видел лишь пятнами цвета и размытые лица. А еще чувствовал сильный запах молока. Он чувствовал его от руки, от самой фигуры и его хотелось вдыхать и вдыхать. -Это хорошо, что ты меня понимаешь. Ты помнишь где ты? Ты знаешь, кто это?- голос тихо, явно медленно и четко, что бы до усталого мозга доходил довольно большой для первого дня объем информации. Саске снова попытался вглядеться в маленькую толпу людей, буквально чувствуя, как от него чего-то ожидают. Это странное, нехорошее чувство, когда на тебя все смотрят. Прямо за женщиной стояло еще два человека. Два больших пятна явно были не девушки, но кто это, Саске все еще не мог понять. Пахло чем-то знакомым. Для вежливости, да и ради собственного интереса, попытался снова что-то разглядеть, но когда не получилось, хотел было уже что-то сказать, как его позвал другой голос, более взволнованный и слегка дрожащий. -Саске?- кто-то говорил из-за спины женщины, голос был мужской, но молодой и не совсем грубый. Саске попытался присмотреться но, все еще не увидел ничего, что могло показаться ему знакомым или хотя бы о чем-то напоминало. -Я не... не вижу...я плохо..-Саске хотел было сказать что-то еще, но горло вновь обожгло болью и тот поморщился, явно не хотя больше разговаривать. Тревожить такую боль он больше не хотел, а тем более снова ее испытывать. -Мы поняли, Саске-кун. Мы поняли, не напрягайся. Пока зрение слишком расплывчатое, он может не узнавать Вас. Мозг работал лишь при помощи медицинской поддержки все это время, так то возможно некоторые участки частично пострадали. Ничего, не волнуйтесь, это распространенное явление. Саске, ты чувствуешь что-нибудь? Что-то изменилось с того момента, как мы вошли?- у него снова что-то спрашивали, пытаясь что-то узнать, но он и сам плохо что-либо понимал,но чувствовал, что не ответь он этому требовательному голову-его в покое не оставят. -Пахнет...молоком...-говорить на одном дыхании все еще не выходило, но даже с этими короткими паузами все прекрасно было понятно. Женская рука снова задрожала и Саске все-таки нашел в себе силы, сжать ее в ответ. Он почувствовал, как замерла женщина, и как на долгие секунды все замолчали. -Мы пойдем, Саске-кун. А ты отдыхай.- кто-то, скорей всего девушка, засуетилась, меняя ему капельницу на руке, в то время, как другую все так же держала женская ладонь. Кто-то с кем-то разговаривал шепотом, что-то обсуждали, включали какие-то приборы, потому что иногда он видел синие огоньки, но когда его руку начали отпускать, он успел ухватить кончики пальцев и аккуратно сжать их -Не...уходи...-в палате воцарилась тишина, а по щеке вдруг что-то мазнуло. Что-то мягкое и шелковистое, словно волосы, а потом щек коснулась другая, мокрая от слез щека. На первое ощущение женщина и в правду оказалась маленькая-ее маленькая щека чувствовалась очень хорошо, так же как маленький, узкий, прямой нос. Она пыталась максимально обнять его, в то же время не причиняя ему боли. -Мы придем завтра, Саске. Все хорошо. Все будет хорошо.- ее голос дрожал, но был так знаком, что в голове тут же всплыла красивая, молодая женщина, которая была постоянно около него. Постоянно готовила ему его любимую еду, и постоянно говорила, как они им гордиться. Сейчас он отчетливо ее вспомнил. Он помнил свою мать. Да, ему точно говорили, что они очень похожи. -...Мама?...-голос стал слишком сиплым и хриплым от частых, хоть и коротких разговоров. В комнате продолжала воцаряться тишина, а он все еще упорно пытался разглядеть лицо женщины, все еще надеялся увидеть знакомые черты. Но как он не хмурился, пелена с глаз не сходила, а фигура не становилась отчетливей. -Да, милый. Да,это я. - слезы снова намочили щеку, а женщина снова невесомо обняла его, прижимая сына к груди. Запах молока стал сильнее, насыщеннее и приятнее и Саске быстро провел носом, ближе к лицу женщины. Да, так пахла его мама. -Микото-сан, нам надо идти. Не волнуйтесь, Вы навестите его завтра. Теперь все точно будет хорошо. - женщина попрощалась с Саске и в сильных, надежных объятиях мужа покинула палату. Слезы никак не могли остановиться, и она сама не могла сказать из-за чего они. От счастья, наверное. Орочимару услужливо протянул ей платок и улыбнулся, пытаясь успокоить женщину. -Видите как хорошо. То, что он смог узнать Вас в такой ранней стадии, по-истине удивительно. Обычно модифицированные чувствуют запах молока от матери. Мозг запоминает его еще в тот момент, когда мать кормит ребенка грудью. Он очень привязан к Вам, раз узнал так быстро. Зрение сейчас очень расплывчатое, так что пока ему одному будет трудно. С ним постоянно в палате будет медсестра. Они проходят обработку и не пахнут ничем, что бы не раздражать четкое обоняние. Сейчас он только-только отходит от сна, так что, возможно, будет нетипичное для него поведение в ближайшие сроки. Хотя он ведет себя образцово. Многие, особенно альфы, бросались на мед персонал и родителей. Инстинкты начинают работать у всех по разному в этот период.-устало пожимает он плечами. На все конечно воля Господа, но контролировать подобное поведение было по-истине очень тяжело и изнурительно. Модифицированные альфы- самые ужасные существа, которых только могли придумать. Они высасывали все соки, пока за ними ухаживаешь. -Саске-кун по анализу крови, омега. Повышен женский гормон, а генотип уже изменился. Позже будут проводиться осмотры врачом данной практики, но пока мы должны дать ему время. У вас нет вопросов по вторичному полу Вашего сына? Претензии? Орочимару ненавидел спрашивать подобное, но приходилось, ибо не все родители были рады мальчику-омеге в семье. Гомофобия еще никуда не делась из этой страны, а отцы старой закалки просто не принимали подобных сыновей. Очень тяжелое зрелище. Несколько десятков уже подобных омег находили свой дом в спец. приютах, из-за подобных ситуация. -Нет, никаких претензий. Единственный вопрос, если Саске - омега, то к чему нам готовиться? Нужно ли что-то предпринимать или покупать? Что-то специальное?- подобное отношение родителей не могло не радовать. Юношам-омегам приходиться очень тяжело, особенно без поддержки родителей. Организм перестраивается очень долго и тяжело. Влечение к мальчикам-альфам появляется довольно быстро и именно это и пугает омег. Их пугает неизвестность, боязнь быть отвергнутыми родителями и окружением. Это очень тяжелое психологическое испытание для шестнадцатилетнего подростка. -Пока трудно сказать. Могу заранее порекомендовать купить увлажнитель воздуха, он будет необходим при любом раскладе. Все остальное зависит только от организма Саске-куна и его психики. При лучшем раскладе, мы отпустим его после первой течки, будем пока стремиться к этому. Сейчас ему очень нужна ваша поддержка. Будьте терпеливыми и понимающими.- на подобном они и расстались, договорившись о визите завтра. Нужно подготовить заранее домашние вещи для Саске, легкую пищу... да и самим подготовиться к новой встрече. Дома разговор никак не клеился. Никто из членов семьи не горел желанием начинать столь важный разговор, но все прекрасно знали, что это нужно каждому. Обед прошел в уже привычном молчании по всем правилам этикета. Микото, все еще потрясенная увиденным, пыталась заниматься привычными делами, но все валилось из рук, а сама она никак не могла собраться. Перед глазами стоял все еще бледный, худой, будто смертельно больной, Саске и его расплывчатый, будто слепой взгляд. То, что он ее узнал грело сердце, стало хоть немного легче, но тревога все еще была.Что будет дальше? Ему еще надо доучиться, как теперь он будет жить в таком неисправимом обществе? Холодное спокойствие Фугаку пугало ее не меньше. Он ни сказал ни слова, ни в палате сына, ни дома. Что он думает об этом? Фугаку всегда воспитывал себе наследников, сильный мужчин, таких, каким был и он сам. Что же теперь будет с Саске? Как ни удивительно, но муж в довольно грубой форме запретил слишком уж мягкой жене и думать о подобном, ссылаясь, что вторичный пол ничего не меняет. Саске все еще мужчина. Все еще его наследник и любимый младший сын. То, что мужчина любил младшего особой, мягкой отцовской любовью знали только они, Итачи и Микото. Те, кто изо дня в день были с ним и видели, как мучился тот от неизвестности и беспомощности. Но сейчас, в конце трудного для каждого из них дня, Фугаку запретил каждому думать о чем-либо. Главное, что Саске выжил и будет жить дальше.