Moon Rock

*Последний день течки Чонгука* Вечереет. Омега сильнее сжимает плечи осёдланного альфы, наклоняется к его шее и оставляет на ней последний укус перед тем, как изящно прогнуться в спине и излиться прямо на торс также испытывающего оргазм парня. Гук перебирается на правую часть постели и практически сразу же проваливается в мир сновидений. Тэхён тяжело выдыхает, вновь укрывает омегу одеялом, которое тот постоянно сбрасывает с кровати, и уходит принимать душ. Когда посвежевший альфа возвращается, комната оказывается полностью погружённой во мрак. По памяти дойдя до постели, Тэ включает небольшую настольную лампу, которая вмиг заливает часть пространства мягким, полужёлтым светом. Взгляд Кима падает на прикроватную тумбочку с телефоном Чонгука на ней. У него были уже сотни возможностей воспользоваться ним. Каждый раз, когда Гук был в отключке, Тэхён мог спокойно взять его мобильник и позвонить… А кому? Родителям, которые сами же его сюда отдали, или брату, с которым он даже не разговаривал почти никогда, или друзьям, которым просто нужна большая компания для тусовок и похер на него? Тэ хмыкает и с печальной улыбкой присаживается на левую часть постели, переводя взгляд на омегу. Для него это уже стало своеобразной традицией: сидеть в абсолютной тишине в освещаемой мягким светом настольной лампы комнате и любоваться умиротворённо посапывающим Чонгуком. Это успокаивает нервы, помогает забыть обо всех проблемах и навязчивых мыслях, отвлечься от всего мира и окунуться в свой собственный, где только он, Гук и их переплетённые ароматы. Тэ ещё раз затягивается любимым Moon Rock и с удивлением замечает, что тот уже не такой яркий, как раньше. Значит, течка закончилась и в его услугах больше не нуждаются. Уже завтра омега проснётся и прогонит Тэхёна обратно в выделенный ему номер. И это было бы даже лучшим исходом. А вдруг Чонгук разозлится, что Хоуп, как представился тот молодой человек, привёл его сюда. И что будет тогда? В любом случае, Ким вновь чувствует себя использованным. Да, Гуку даже не нужно находиться в сознании, чтобы заставить альфу себя так чувствовать. Но Тэ так не хочет. Не хочет быть использованным. Не хочет просто шлюхой. Не хочет, чтобы Чонгук его выгонял. Поэтому на рассвете он уходит сам. Недалеко, конечно. Охрана в этом заведении просто не позволила бы это сделать. Тэхён находит ключи Гука и открывает смежную со своим номером дверь. Затем возвращает связку на место и уходит к себе, заперев дверь уже со своей стороны. Он пробно прокручивает скрепку в обратном направлении и замок вновь открывается. Тэ приоткрывает дверь, бросает ещё один взгляд на омегу и окончательно запирает.

*****

Гуку приходится вызвать Мика, чтобы помочь уважаемому Намджуну покинуть кабинет. Мужчина сопротивляется, крича что-то о несправедливости, уговоре, Тэхёне, но омеге плевать. Больше нет никакого желания позаботиться, нет ни голода, ни жажды, ни жара, ни помутнённого рассудка. Нет течки. А есть только прежний Чонгук. Омега осматривает рабочий стол. К удивлению, бумаг скопилась только небольшая стопка, шириной примерно в сантиметр. Значит Хо действительно горбатился за двоих. Гук чувствует небольшой укол вины за это, нашаривает в кармане телефон и, достав, набирает старшего. Несколько гудков — и вызов принят. — Да, Чонгук-и, — в трубке раздаётся знакомый тенор альфы. — Хочешь ещё пообнимат… — Ааа, заткнись! — голосом обиженного ребёнка восклицает Чонгук. — Это был не я, ясно? Просто забудь об этом. — Угу, — посмеиваясь, соглашается Хоуп. — Я… Хо, ты уже разузнал о них? — вдруг серьёзно спрашивает Гук, растеряв ребяческое настроение. Старший в мгновение преобразовывается, подстраиваясь под настроение омеги. — Да. Прости, не было возможности отдать тебе. Сейчас принесу, — альфа знает, что это слишком важно, чтобы передавать кем-то из рабочих. Чонгук соглашается и отключившись дожидается уже личной встречи. Хосок приходит спустя две минуты, передаёт Гуку папку и спокойно соглашается найти досье на ещё одного обидчика — медбрата. Когда омега осторожно интересуется его состоянием, Хо переводит разговор на всевозможные темы, только бы не эту. Младший грустно поджимает губы, решая не давить на брата. Захочет, сам расскажет.

*****

*25 лет назад* Шестнадцатилетний Намджун является наследником одной из крупнейших сетей кондитерских. Богатый, умный, имеет привлекательное тело и аромат. Для счастья ему ничего не нужно, ведь оно и так с ним ежесекундно. Но в одну секунду всё меняется. Папа внезапно исчезает, оставляя после себя лишь пустоту у остальных членов семьи. Отец потухает на глазах подростка, отмахивается от работы, тратя все силы на поиски любимого, мужа, своего омеги, папы их ребёнка. Без строгого руководства бизнес начинает понемногу распадаться, как и весь мир Джуна. Помощник владельца компании уговаривает парня временно заменить отца и Намджун неохотно соглашается, надеясь, что вскоре всё наладится: папа вернётся домой, отец на работу, а сам подросток в свой уютный мирок. Но вот проходит пол года. От папы ни слуху, ни духу, беззаботная жизнь погрязшего в работе Нама безвозвратно утеряна, а отец слегает в больницу с инсультом на нервной почве. Джуну всё ещё шестнадцать. Он не имеет ни малейшего понятия как управлять целой сетью кондитерских. Бывший помощник отца всячески помогает альфе, фактически руководя всем вместо него, ведь подросток в этом абсолютно не разбирается. Ещё несколько месяцев проходят в абсолютной суматохе. Семнадцатилетие Ким празднует в одиночестве, в ныне наполненном мёртвой тишиной, а ранее таком уютном доме. Вскоре в жизни Намджуна происходит ещё один переломный момент. Оказывается бывший помощник отца вовсе не помогал. Заголовки практически каждой газеты украшает единственная новость: бизнес семьи Ким обанкрочен. Джун соскребает последние деньги для оплаты счётов за лечение растерявшего рассудок отца. Спустя меньше месяца времени, Намджун уже на мели. Парень не знает что делать и где достать деньги, но не оставит отца. Неожиданно спасение приходит в виде личного ангела Джуна. Альфа выходит из больницы, где лежит отец. После разговора с врачом настроение ниже плинтуса, ведь лекарства нужны срочно, а денег у парня нет, да и где достать такую сумму он понятия не имеет. Чёрт, ему семнадцать! Нам присаживается на лавочку в ближайшем парке, опуская голову и прикрывая глаза. Жизнь так переменчива. Внезапно Ким отвлекается на звонкий голос, разносящийся по округе. Намджун понимает, что это не его дело, но не может не вслушиваться в этот разговор, ведь этот голос… — Повторюсь, Вам необходимо сложить свои полномочия. Акционеры не воспринимают омегу во главе корпорации, несмотря на то что Вы единственный наследник. — Они не могут! — вот он, тот самый голос. — Это моя корпорация и я не собираюсь отдавать её кому-либо только из-за того, что он альфа! Что за бред? Оживлённый спор продолжается, а Джун решает взглянуть на владельца ангельского голоса. И, честно говоря, на секунду альфе кажется, что он умер и попал в рай. Иначе, как объяснить то, что он видит перед собой это божество. И тут на Кима находит небесное озарение. Это его последний шанс. Нам подрывается с места и догоняет своего ангела. Две пары озадаченных глаз устремляются на пытающегося отдышаться парня, прервавшего их беседу. — Простите, Вам плохо? — интересуются всё тем же звонким голоском, а Намджун безмолвно падает на одно колено и даже осмеливается прикоснуться к нежной руке божества. — Выходите за меня… замуж, — прерывисто выдыхает альфа. — Кхм, — неловко откашливается омега, осматриваясь по сторонам, — простите, Вы это мне? — Да, — твёрдо заявляет Джун, заглядывая в глаза своему ангелу. — И хватит извинятся, — во взгляде напротив открытое непонимание, растерянность и даже немного злости. — Дело в том, что я невольно услышал ваш разговор. Теперь Вы простите. Но я знаю выход из этой ситуации. — Простите, — Намджун сдерживается, чтоб не закатить глаза, — Вы случайно не сумасшедший? Слышал здесь неподалёку больница, — омега опять крутит головой в разные стороны, видимо выглядывая ту самую больницу. Ким поднимается с колена и чудом уговаривает выслушать его. Он ведь действительно хочет и может помочь! После свадьбы корпорация перейдёт Намджуну. Как альфу, акционеры будут воспринимать Нама всерьёз. Но управлять он будет только для акционеров, на самом же деле всем будет заниматься омега. Таким образом, бизнес будет всё ещё у законного наследника. Джун также честно объяснил свою выгоду из этого союза. Вообще Ким всегда был за честность и справедливость, пытаясь придерживаться своих убеждений, но если речь шла о жизни и смерти, он готов был обманывать десятки акционеров. Как позже узнал альфа, речь шла о “Kim Corporation”. И как в это можно поверить? Через три дня Намджун тайно расписался со всё же согласившимся Сокджином и стал официальным владельцем знаменитой по всему миру корпорации, прозванной «Адом диабетиков». Ранее принадлежащая семье Джуна сеть кондитерских была лишь пылью под ногами этой корпорации. Для Нама Джин стал настоящим ангелом-хранителем, спасшим альфу. К сожалению, через два месяца после того, как Намджун стал мужем Сокджина, у отца парня случился ещё один инсульт, забравший жизнь у мужчины.

*****

— Дорогой, он жив, — с порога заявляет Нам. Джин неверяще уставляется на альфу и тот решает повторить: — Тэхён… Наш сын жив, — омега мотает головой в разные стороны, прикрывая рот ладошкой. Карие глаза стоят на мокром месте, а лицо искажает болезненная гримаса, но слёзы не текут. — Это правда, — Джун подходит к мужу. — Я лично чувствовал оставленный им аромат шоколадного ликёра. Намджун тянется к любимому, но тот не даёт отходя на несколько шагов назад, не переставая мотать головой в разные стороны. Спина соприкасается с холодной стеной. Джин вздрагивает, убирая руку от лица и опуская её на сердце. Ноги больше не держат и омега скатывается вниз по стене, приземляясь на бежевый ковролин. Ким хотел бы подойти к Сокджину, крепко прижать к себе и вместе переживать это безумно-ужасное время, но тот не позволил бы. Потому что Джин никогда не разделяет своё горе с кем-то. Он отстраняется от всего мира и пытается самостоятельно угасить свою истерику, в итоге разрушая себя и всех окружающих. Он просто не умеет по-другому. — Что ещё? — дрожащим голосом спрашивает омега. — Расскажи мне всё что знаешь! — это было громко. Очень громко. Громче, чем Сокджин был способен прокричать в тот момент. — Я не… Прости, — альфа гулко сглатывает засевший в горле ком. — Прости. Я действительно больше ничего не знаю, — Джун взволнованно осматривает затихшего мужа. — Дорогой? — Каждую годовщину нашей свадьбы ты начинал со слов, что я твой ангел-хранитель, — ничего не выражающим голосом начинает Джин. — Ещё и постоянно напоминаешь, что я спас тебя от смерти… — старший усмехается. — Но ты ведь понимаешь, что есть вещи и похуже неё? Наш малыш, — омега постукивает рукой по груди, рядом с сердцем, болезненно всхлипывая. — Как ему там живётся? Что этот Чонгук… Монстр сделал с ним? Даже если Тэхён всё ещё жив, действительно ли ему хочется жить? Или он не живёт, просто существует? Сокджин замолкает, пытаясь подняться на всё ещё дрожащие ноги, что удаётся лишь с пятой попытки. Он подходит ближе к любимому и вновь срывается на крики: — Может, нашему сыну и не грозит реальная смерть, но почему ты не спас его от такой жизни?! Ты не спас нашего сына! Ты не сделал этого ни ради него, ни ради меня! — Намджун может только молча проглатывать остатки раскрошенного сердца. Слова мужа острее его любимого кухонного ножа. — Но знаешь, если я единственный ангел-хранитель в нашей семье, то меня хватит на всех. Я сам спасу Тэхёна. А ты… Уволен. Джин медленно плетётся в комнату Тэ, а Нам так и остаётся стоять посреди гостиной, только теперь сердце разрывается ещё и от страха за мужа. Ким и представить себе не может, как омега собирается спасать Тэхёна.

*****

Чонгук просмотрел всю найденную Хосоком информацию о Соноке и Хёнрине. Живут эти двое явно не в шоколаде, но Гуку этого мало. Они будут жить в аду или умрут. Сонок. Хах, Чону было странно узнать, что омега остался работать воспитателем в их детдоме. Так и не нашлось семьи, которой захотелось бы взять его к себе. И вот, после восемнадцатилетия он не ушёл искать где-то работу, а остался в детдоме. Неужели Сону так нравилась жизнь там? Вполне возможно, ведь он не переживал того же, что Чонгук. В любом случае, Сонока король решает оставить на потом, а вот с другим омегой можно разобраться прямо сейчас. Хоть Рину и посчастливилось попасть в семью, но приёмные родители омеги уже скончались. У него нет ни друзей, ни парня, ни тем более мужа. Работает официантом в захудалом рыбном ресторанчике. Как один из вариантов мести, Чонгук думал просто оставить всё как есть. Хёнрину и так херово живётся. Но всё же король вспомнил, что херово — это ещё не ад. Чон выбирается из машины на провонявшую рыбным запахом набережную. Смена Рина закончится в восемь вечера, так что придётся немного подождать. Чонгук направляется в рыбный ресторанчик, решая за оставшееся время понаблюдать за омегой. Парня уже воротит от слишком резкого запаха рыбы, но даже это его не остановит. Гук присаживается за небольшой столик в углу забегаловки, брезгуя прикасаться здесь к чему-либо, не то что кушать. На нового посетителя персонал видимо не собирается обращать внимание, что очень странно, ведь это местечко явно не кишит людьми. Впрочем, королю это только на руку. Вскоре Чонгук выискивает глазами необходимого омегу. Да уж… В жизни он выглядит ещё хуже, чем на фото. И это… несомненно радует короля. Честно говоря, если бы Хо не приложил к найденной информации несколько фотографий, Гук бы не признал в тощем, явно недоедающем и недосыпающем омеге своего обидчика. Всё нутро ликует от одного только вида Хёнрина. Он настолько бессилен и жалок, что Чону смеяться хочется. Омега позволяет себе небольшую ухмылку, направляясь к выходу. Кажется, Чонгук уже насквозь пропах противным рыбьим запахом. Король останавливается в небольшом проулке неподалёку от ресторанчика, дожидаясь конца смены. Десять минут спустя Рин выныривает из служебного хода, плывя по течению прямо к Гуку. Когда омега преграждает подошедшему ближе путь, тот наконец-то отрывается от разбитого экрана старого телефона, устремляя на него взгляд. — Какие-то проблемы? — пискляво, прямо как в детстве, выдаёт Хёнрин, заставляя Гука мысленно поёжиться от отвратительных воспоминаний. — Да, — грубо заявляет король, оттесняя омегу ближе к кирпичной стене. — Проблема в том, что твой запах такой противный, — Чон пытается повторить засевшую в памяти интонацию, с которой это говорил Рин, так же притворно закрывая нос рукой, — что тебе стоило бы помыться. — Чонгук хватает Рина за копну волос. — И что ты сделаешь? Окунёшь меня головой в унитаз? — сказано дурацкой насмешливой интонацией, безумно бесящей Гука. — Не смеши меня, как там тебя… ммм… Чен? Чан? — Чон Чонгук, — обжигающе ледяным голосом резко вставляет омега. — Лучше запомни моё имя. Оно будет монстром, преследующим тебя в кошмарах и наяву. Я стану тебе демоном и ты поплатишься за все свои деяния. Думаешь, я сейчас сделаю то же, что и когда-то ты со мной? О нет. Уверен в этом захудалом райончике из крана течёт вода похуже туалетной. Я искупаю тебя в твоей же крови. Буду топить тебя в ней ежедневно, пока ты не захлебнёшься своей же грязью. — Гук решает, что хватит уже пламенных речей. Он сильнее сжимает в руке волосы омеги, со всей силы прикладывая головой о кирпичную стену позади. А потом ещё, ещё и ещё, пока кирпичи позади не окрашиваются бордовым, но сердце Хёнрина ещё бьётся. Затем король с отвращением выпускает из рук копну волос, отходя на шаг назад, чтобы дать Рину беспрепятственно упасть на асфальт лицом вниз. Слышится небольшой хруст, сопровождаемый очередным громким вскриком. Омега еле поднимает, будто налитую свинцом, голову и пытается дотянуться до обильно кровоточащего носа. — Ууупс, — наигранно сожалеюще тянет Гук, одновременно с этим подзывая к себе стоящих неподалёку, ожидающих его приказа амбалов. — Кажется, он сломался, — фраза прозвучала как-то двусмысленно, но Чонгук не объясняет. Омега говорит это Рину или охранникам? Под «он» имеется в виду нос или же его обладатель? Король направляется к машине, по дороге давая Мику распоряжения насчёт Хёнрина. Гук собирается совершить месть, заработав на этом деньги. Да, он придумал ещё один способ. Найдётся много богатеньких уродов с неконтролируемыми вспышками гнева, когда хочется избить кого-то до смерти. И Чонгук предоставит им такую возможность, при чём без риска загреметь в тюрягу. Всё до невозможного просто: Хёнрина будут избивать, приставленный к нему человек — следить, чтоб омегу не прикончили раньше времени, клиенты — утолять свой гнев, ну а Гук — получать деньги и радоваться совершению мести. Чонгук — монстр? О да… И это они его таким сделали.

*****

Со счастливой улыбкой на губах Гук возвращается в «Lure». Не домой. По пути к своей комнате омега заглядывает к Хо. Парни перекидываются парой фраз и со всё той же широченной улыбкой Чонгук оставляет старшего работать. Кажется, зарывшись в бумаги, Хосок теряет счёт времени и забывает об этом гонщике. Да, Чон решил снова называть так Юнги. Он ведь говорил, что этот омега для него будет просто гонщиком, пока они с Хоупом не начнут встречаться. Ну а это уже вряд ли произойдёт. Гук собирался войти к себе, как тут вспомнил, что у него есть ещё одно важное дело. И если с утра он со своими остатками течки бегал от проблем, то сейчас король вернулся и готов узнать как с ним общались во время течки. И, возможно, въебать кому-то за такое обращение. Чонгук минует дверь своей комнаты, заходя в следующую. Ви сидит в широком кресле и что-то жуёт, смотря идущую по телевизору дораму. Ещё одна плюшка фаворита короля — огромный плазменный телевизор, в целях безопасности не подключённый к интернету. Зато все каналы спокойно идут. Выбирай любой на свой вкус и цвет. Гук уж точно не ожидал застать такую картину. Такую по-домашнему тёплую и уютную. Омега закрывает за собой дверь, подходит к уже оторвавшемуся от дорамы Ви, забирает из не сопротивляющихся рук тарелку с попкорном и беззастенчиво усаживается тому прямо на колени так, что левое плечо опирается о правое Тэхёна, а перекинутые через рукоятку кресла ножки свисают вниз, практически касаясь пола. — Итак, — негромко начинает Чонгук, — я жду объяснений, — парень ёрзает на коленях Тэхёна, устраиваясь поудобней, и будто совсем не обращает внимания на увеличивающийся в размерах бугорок, упирающийся омеге в бедро. — Как ты попал в мою комнату? Пока альфа объясняется Гук с удовольствием уплетает карамельный попкорн из отобранной у Ви тарелки, иногда прерываясь на новые вопросы. Король только сейчас понял, что за целый день практически ничего не ел. К счастью, вместе с рассказом Тэ к Чонгуку возвращались некоторые воспоминания, подтверждающие слова альфы. Теперь омега вроде как рад, что ему не дали умереть, позаботились о нём во время течки и, вроде как, благодарен Ви. Не словесно, но где-то в глубине ранее казалось мёртвой души. Но всё же это очень странно. Зачем практически незнакомцу заботиться о Гуке, если тот забрал его от родных, друзей, всей прошлой жизни и сделал шлюхой? Чону никогда этого не понять. Альфа ему что-то недорассказывает. Иначе как ещё объяснить всю эту странность? Под конец рассказа Чонгук с ужасом осознаёт, что всё это время не обращал внимания на руки, покоящиеся на своей талии. А так нельзя! Гук ненавидит когда его трогают альфы, ведь такие действия вызывают у него ужасные воспоминания. Но сейчас ничего такого не случилось. Странно… Этот Ви — весь одна сплошная странность. Когда в комнате образовывается немая тишина, король поднимается, относит пустую тарелку от попкорна подальше и по дороге назад заглядывает в верхний ящик прикроватной тумбочки, доставая оттуда презерватив и смазку. Вернувшись к креслу, Чонгук вновь присаживается на колени альфы, теперь уже лицом к лицу. Парни остаются в одежде, лишь приспуская штаны. На растяжку Гука уходит меньше пяти минут, всё же с их предыдущего раза не прошло ещё и суток. В это время Ви не дремля надевает защиту, видимо уже привык за время течки. Чонгук приподнимается на коленях, одной рукой обвивая шею альфы, другой — направляя стоящий колом член в себя, а Тэхён гулко выдыхает от руки омеги на своём дружке. Божественно. Пока Гук понемногу насаживается на пульсирующую плоть, у Тэ ведётся внутренняя война. В итоге разум проигрывает желанию и альфа легонько обвивает талию Чонгука. Знает, что омега говорил «не трогать», но ничего не может с собой поделать. Это так жестоко, ведь во время течки Ви распробовал каково это касаться Гука, а сейчас у него это отнимают. Король хмуро пялится на клешни альфы на своей талии и, насадившись на член до конца, останавливается. Чонгук разрывает замок из рук вокруг себя и укладывает их на рукоятки кресла, взглядом говоря Тэхёну только посметь его ещё раз тронуть. Затем Гук вновь обвивает одной рукой шею альфы, вторую укладывая на его плечо и начинает двигать бёдрами. Омега чувствует что-то родное. Будто так это всё и должно быть. Сейчас Чонгуку уютно, приятно и всё это правильно. Это как вернуться домой, после затяжной командировки. Хотя Гук не знает точно, он никогда не ездил в командировки, а дом… Его нет. Тэ часто вскидывает бёдра вверх, пытаясь войти поглубже, а Чону в такие моменты становится страшно. Это просто ужасно. Как ещё объяснить альфе, что тот делает неприятно и даже немного больно? Гук ведь уже говорил, чтобы тот не самовольничал, но Киму на это всё равно. Он абсолютно не воспринимает слова омеги. Иногда Чонгуку кажется, что он получит такой секс, как ему нужно, только лишь обездвижив и заклеив Тэхёну рот. Король кончает на кофту Ви и поднимает бёдра, чтобы слезть с члена, но внезапно чужие руки хватают за талию и вновь тянут вниз, насаживая на плоть их обладателя. Гук вскрикивает, испуганно уставляясь на получающего оргазм альфу. Все положительные эмоции от полученного удовольствия испаряются, оставляя лишь страх и болезненные воспоминания. Чонгук соскакивает с Ви, как можно скорее, убегая к себе в комнату. А Тэ понимает, что жутко налажал. Обидные мысли о том, что омега за весь акт не оставил ни одного укуса в шею, забываются, затмеваясь проблемой поважнее. До того момента, пока не уснул, Гук не мог не думать, что его недавно использовали для получения удовольствия. Это не Ви был шлюхой, а Чонгук. Глубоко ночью Тэхён вскрывает замок в соседнюю комнату и, прямо как в течку, до рассвета наблюдает за сном омеги.