Moon Rock

Чонгук просыпается в немом ужасе. Испуганное подсознание, как назло, подкинуло тот самый кошмар. Омега мог бы подумать, что у него началась течка, но он ведь только вчера смог полностью оклематься от неё. Гук нехотя поднимается с постели и одевается. Работать совершенно не хочется, но надо. Просто ему стыдно перед Хо, что тому приходится работать в несколько раз больше, при этом ещё и находя досье на нужных омеге людей. Три дня король пытается не обращать внимания на собственное нежелание ничего делать и в целом немного апатичное состояние. И это даже практически срабатывает аж до того момента, как Хосок наведывается к младшему. Это случается вечером. Старший приходит со слишком хорошими для угрюмого парня новостями, держа в руках достаточно широкую папку. Оказывается, благодаря отлично налаженным связям ему уже удалось раздобыть всю информацию о Реуке — том самом медбрате из детдома. Наверное, это первый раз, когда Чонгук не радуется, что брат так быстро нашёл досье на нужного человека. — Хо, — после нескольких минут размышлений, омега нашёл какой-никакой выход из этой ситуации, — найди лично этого человека, объясни от кого пришёл и отправь туда, к Хёнрину, — Реук уже явно слишком стар, чтобы отдавать его в «Lure Fetish», да и в принципе Гука устроит, если альфу будут просто много избивать. — Мне конечно не тяжело, но почему бы тебе не сделать это самостоятельно? Это ведь твоя месть, — недоумевает альфа. — Хо… Я просто не хочу сейчас. Да и он не так уж и важен. Я тебе позже всё расскажу, ладно? Пожалуйста… Сделай это для меня. Ты ведь сам говорил: «Твоя месть — моя месть», — пытаясь сделать голос похожим на хосоков заканчивает Чонгук. Хоуп посмеивается с пародии на себя и кивает головой младшему. Тот сегодня явно не в лучшем настроении, так что Чон готов помститься за него.

*****

Из досье Хосок узнал, что Реук уже год работает помощником личного врача одной состоятельной семьи, проживая в домике для рабочих при её особняке. Туда альфа сейчас и направляется. Охрана долго не пропускала Хо и его белый спорткар на ограждённую со всех сторон территорию, поэтому пришлось соврать, что он приехал к сыну семьи Мин и под таким предлогом его всё-таки впустили. Хорошо, что до приезда сюда Хоуп пробежался глазами почти по всему досье, иначе не знал бы, что у этой семьи вообще есть дети, и пришлось бы ждать пока недоврач выйдет за ворота, а, как он узнал всё из того же досье, это альфа делает крайне редко. Вообще-то Чону хотелось поскорее разобраться с Реуком и вернуться к Гуку. Младший немного странно вёл себя последние дни и альфе хотелось поговорить с ним об этом. Но всё оказалось не таким лёгким, как Хосоку хотелось бы. Проехав немного вглубь территории, Хо видит как ему навстречу из огромного особняка выходит длинноволосый мужчина лет тридцати с чем-то. Он очень красив и прекрасно ухожен, а по фигуре и одежде можно определить, что это омега. Неужели это тот самый сын, с которым Хоуп типа приехал встретиться. Чёрт! Сегодня явно не его день. Альфа паркуется в нескольких метрах от разговаривающего с кем-то мужчины и поспешно выбирается наружу. «Поскорее бы всё это закончить». Подойдя ближе, Хосоку в нос ударяет приторно-сладкий аромат чайной розы и парень окончательно убеждается, что стоящий перед ним — омега. — Охрана сказала, он альфа, — полу шипящим голосом, как у змей, распинается мужчина. — Малец уже совсем оборзел. Как он только посмел своим ебарям давать адрес нашего особняка?! Он позорит фамилию Мин! — Хо сделал свои выводы из услышанного отрывка чужого телефонного разговора. Значит, не к этому мужчине он якобы приехал, а к «позору фамилии Мин». «Господи! Во что я ввязался…» Чон мысленно воет. Ну и как ему теперь добраться до Реука? От орущего в трубку омеги явно не веет гостеприимством. Он даже своего, кажется, родственника не жалует, называет его «позором семьи», что уж говорить о незнакомом ему Хоупе, которого тот уже принял за «ебаря» сына Мин. — Молодой человек, — Хосок и не заметил, что омега уже закончил телефонный разговор и крики прекратились, — Вам лучше уйти и больше никогда здесь не появляться. Не знаю какие отношения вас связывают с, кхм, — омега притворно прочищает горло, видимо, подбирая нужное слово, — сыном, но Вы должны понимать, что этому всему теперь конец. У него свадьба через два дня, ясно? Забудь… те о нём, — ну и зачем Хо выслушивает весь этот бред? Ему ведь просто надо добраться здесь до этого недоврача. Хоуп молчит несколько минут, в итоге решая сыграть дурачка: — Простите, я немного не понимаю с чего вы взяли, что нас с Реуком связывают какие-то отношения. Я не по альфам, да и Ваш сын вроде как тоже. —Ре… кто? — пахнущий чайной розой омега не понимает, о ком идёт речь. — Ваш сын, Реук. Он ведь альфа, как и я. Омег любит. Засранец, не рассказывал, что у него скоро свадьба… — как же Хосоку уже надоел этот театр. За такое Гук обязан будет объяснить с хера ли старшему пришлось разбираться с местью вместо него. — Мой… сын — омега, — с запинкой, раздражённо произносит мужчина. — Должно быть вы ошиблись адресом. — Да нет же, — какого хера этот омега не знает по имени своих работников! Хоуп вот знает ник каждого. Ник, потому что в борделе не принято пользоваться настоящими именами. Хо даже себе по приколу придумал, но его так практически никто не называет. А вот Гуку и мысль о нике не приходила в голову. Ему это просто не нужно. Зачем скрывать своё имя, если тебя не тревожит потеря репутации, доброго имени и чести? Вот и Чонгуку незачем. — Да! Я лучше знаю, я ведь живу в этом особн… — как же Хосока достал этот истеричный омега. Когда терпение альфы закончилось, одна его ладонь приземлилась на рот благоухающего чайной розой, а вторая, нажатием на правильную точку, вырубила мужчину. Справа послышался приглушённый визг, на который Хо мгновенно повернулся, успев увидеть спешно отдаляющийся силуэт. Скорее всего какой-то работник увидел произошедшее и пошёл жаловаться охране. Значит, времени совсем мало. Хоуп оттаскивает бессознательное тело к ближайшему дереву, прислоняя его к стволу, будто омега случайно задремал здесь, присев прямо на грязь. Что ж, в любом случае один работник уже видел произошедшее, так что смысла хорошо прятать тело нет. Альфа пробегается глазами по территории, нашаривая взглядом домик для работников, к которому тут же отправляется, по дороге вызывая несколько амбалов себе на подмогу. В воздухе витает что-то знакомое, безумно родное и нужное, но Хосок не понимает что именно и пытается отогнать уж точно не нужные сейчас мысли. Чон обходит особняк с задней стороны, как вдруг в нос ударяет знакомый кофейный аромат. И не просто какой-то, это именно свежесваренный кофе с пряностями — запах Юнги. На несколько секунд Хо столбенеет, но быстро решает продолжить движение. Ведь это не может быть Юнги. Просто у Хоупа галлюцинации, такое уже и раньше было. Он слишком сильно скучает по нему. Альфа делает два шага и сразу же останавливается, услышав позади хриплый шёпот, повторяющий его имя. Хосок разворачивается, одновременно с чем открывается небольшое окошко. Витающий в воздухе аромат свежесваренного кофе с пряностями становится ярче и Хо это всё уже не кажется обычной галлюцинацией. Этот запах здесь и сейчас реальнее всего самого реального, когда-либо ощущаемого Чоном. В окошке показывается серебрянноволосая макушка с немного отросшими чёрными корнями. Хоуп подходит ближе и, не веря своим глазам, видит внутри помещения Юнги. Тот и раньше был стройным, сейчас же стал болезненно худым, казалось, будто под одеждой у омеги одни кости. Под глазами глубоко залегли синяки, а само лицо припухшее и покрыто красноватыми пятнами, как бывает если долго беспрерывно рыдать. — Х-хо, — вновь на грани слышимости, жалобно, шёпотом зовёт его Юн, глаза которого моментально влажнеют. — З-за-бер-ри м-ня от-т сю-уд-а… — Хосок прикладывает ладонь к губам омеги, не в силах больше слушать еле выдавливаемые хрипы, прерываемые обессиленными всхлипами. Юнги похож на живого мертвеца и Хоуп готов сделать что угодно, лишь бы он больше никогда не был таким разбитым. Заглядывая Шуге прямо в глаза, альфа негромко просит довериться ему и после лёгкого кивка переводит взгляд на миниатюрную комнату, в которой тот находится. Быстро осмотрев её, Хосок понимает, что единственная возможность выбраться — это небольшое окошко. Кроме него выбраться можно только через дверь, но раз Юн этого ещё до сих пор не сделал, значит дверь — не вариант. — Юнги, попробуй протиснутся через это окошко, — омега роняет несколько слезинок, мотая головой в разные стороны. Хоуп привстаёт на носочках, ласково дотрагиваясь до щёк Мина. — Я словлю, пожалуйста, доверься мне. Я вытащу тебя отсюда, но у нас очень мало времени. Давай, — Чон отпускает щёчки, отходя на шаг назад и подставляя Юну руки. Шуга прикусывает нижнюю губу, жалостливо смотря на альфу, но всё же решается довериться. Сперва омега выставляет наружу обтянутые чёрной джинсой ножки, на которых сразу же появляется тепло от поддерживающих ладошек, и после уже смелее протискивается в до ужаса маленькое окошко, полностью оказываясь в тёплых объятиях Хосока. Хоуп удобнее устраивает омегу у себя на руках, быстро направляясь с бесценной ношей к машине, которую уже обступили несколько охранников. Хо негромко чертыхается, мысленно надеясь на скорый приезд подмоги, и бесстрашно подходит всё ближе. Сейчас главное позаботиться Юнги. Все охранники оборачиваются к альфе, удивлённо замечая в его руках младшего господина. Чону на ум приходит идея, притвориться, что Юн его «заложник». — Отойдите от машины или ему будет больно, — как можно серьёзнее и мрачно отрезает Хо стальным голосом. В один момент ему кажется, что это не сработало. Может, он слишком трепетно прижимает Мина к себе или просто не был убедительным, ведь охранники продолжают стоять на месте, лишь переглядываясь друг с другом. Пока Хосок обдумывал возможные пути отступления, один из охранников ненадолго отлучился, а по прибытию кивнул остальным и парню освободили путь к спорткару. Облегчённо вздохнув, Хоуп с уснувшим у него на руках Шугой залез на заднее сидение, сразу же захлопывая за собой дверцу и защёлкивая на замок. Он просто не мог по-другому. А вдруг, его бы схватили, как только он выпустил бы Юнги из своих рук. И Чону плевать что тогда было бы с ним самим, но он никогда бы не простил себя, если бы омегу вновь забрали, если бы не смог увезти его отсюда, как и обещал. Альфа осторожно укладывает Юна, всё-таки решая пристегнуть ремнём безопасности, ведь неизвестно с какой скоростью и резкостью придётся удирать отсюда. Затем Хо перелезает на водительское сиденье, заводит мотор и выруливает в направлении к воротам. К счастью, охрана не препятствует передвижению, видимо в страхе за жизнь «заложника». Хосок так же беспрепятственно выезжает за ворота и направляется в свой пентхаус. Когда парень удостоверяется, что за ними нет погони, то сбавляет скорость и пишет Чонгуку, что до Реука пока не удалось добраться.

*****

Юнги просыпается в обед следующего дня, со страхом обнаруживая себя в незнакомой комнате, развалившимся на огромной кровати с шёлковым постельным бельём. Всё тело жутко ломит, но главный удар приходится на голову. Омега еле находит в себе силы с раза десятого-пятнадцатого переместится в вертикальное положение, чтобы с помощью стен, шкафов и всего другого разыскать здесь кого-то или хотя бы просто понять где он находится. На, предположительно, кухне Юн не находит никого и ничего полезного, кроме огромнейшего окна практически во всю стену, из которого открывается великолепный вид. Так омега узнаёт, что находится сейчас очень высоко над землёй. После Мин случайно натыкается взглядом на лестницу, ведущую на второй этаж, но объективно рассчитывает, что её он не осилит. Неизвестность безумно пугала. Как он здесь оказался? Почему? Зачем? Юнги ничего не может вспомнить. Хочется забиться в уголочек и сопливо разрыдаться, но от страха даже слёзы отказываются течь. Парень неспешно возвращается в ту комнату, где очнулся, устраиваясь на постели в позе эмбриона. К счастью, в помещении достаточно тепло, чтобы не накрываться одеялом. Желудок сводит от голода, а в горле всё пересохло, но Юн уже привык и это не мешает ему вновь окунуться в мир сновидений, откуда он только недавно выплыл.

*****

На следующий день после разговора с… Чонгуком, да, того омегу вроде так звали… Мин, как обычно, разве что в более дерьмовом настроении, подъехал к трассе, где должен был принимать участие в гонке. И это было зря. Всю жизнь Шуга делал лишь то, что ему говорили родители. Он верил, что они любят его и всё сказанное ему — это в его же благо. Но когда за несколько дней до его девятнадцатилетия отец привёл в дом своего благоухающего чайной розой, от которой Юнги воротило, любовника, что ему в братья годился, ведь был всего на лет десять старше, и сказал принять его, как второго папу, парню впервые захотелось ослушаться. Он невзлюбил второго омегу отца так же сильно, как и тот его. Юн пытался быть, как и раньше, послушной куклой. Пытался быть хорошим и радовать родного папу, думая о том, как тому наверное больно каждый день видеть любовника отца у них в доме. Папа не ругался на отца, не закатывал истерик и не рыдал, так что Мину было даже больно представить какие же развалины у того в душе. Но однажды Мин будто прозрел. До него наконец-то дошло, что папа и отец просто никогда не любили друг друга. Их брак был всего лишь выгодной сделкой, а дети — обязанностью. Они только притворялись счастливой семьёй с любимыми детками. Им просто нужен был наследник, а Юн так некстати родился омегой. И папе никогда не было больно от того, что отца появился любовник. У омеги вероятно тоже был, только он не приводил его официально в дом, в семью. Спустя полгода отец позвал Шугу на разговор и сообщил, что тот вскоре выйдет замуж за сына одного влиятельного бизнесмена. Что-то ему подсказывает, что именно воняющий до отвратительного банальным запахом чайной розы убедил отца в необходимости этой свадьбы. А Юнги так не хотел. Не хотел, чтобы всё было, как у родителей. Чтобы пришлось делить постель с чуждым тебе человеком, рожать нелюбимых детей и однажды в старости обнаружить у себя в доме молоденького любовника нелюбимого мужа. Мин решил сбежать из дома. Он собрал небольшую сумку с самым нужным на первое время. Ему не шибко то и нравилась вечно окружающая роскошь. В первый же день вне дома он продал купленный на деньги отца телефон последней модели, получив за него достаточно денег для снятия заброшенного чердака в ветхом домике злобного старика. Избавление от телефона было также мерой предосторожности, чтобы отец не мог его отыскать. Было тяжело, но парень не сдавался. Он пытался устроиться хоть куда-то. Даже в придорожный бар, что находился неподалёку от съёмного жилища, если тот захламлённый чердак можно так назвать. Правда, в баре не требовался персонал, зато Юн смог познакомиться с интереснейшими людьми. Они оказались гонщиками и втянули ничего не понимающего омегу в свой мир. Вот так Шуга погряз в этом всём. Алкоголь, сигареты, травка, секс, машины и скорость — это всё было так ново и необычно для ранее послушной куклы, что в ином ритме время пролетало совсем незаметно. Ему с лёгкостью удавалось раздобыть машину на очередную гонку, ведь как можно отказать такому очаровашке? Чуть погодя денег накопилось достаточно, чтобы выкупить у противного старикана весь дом, что, хоть и будто бы разваливался на глазах, стал омеге настоящим домом. А потом появился Хосок… Это стало новым переломом в только наладившейся жизни Юнги. Он хотел полюбить простого парня. Может раздолбая с ветром в голове и пустым кошельком, зато красивого, смелого и с офигенным телом, может зрелого, властного мужчину, любящего адреналин. Главное, чтобы был сильным и желательно не мажором или недавно разбогатевшим парнем. Если есть деньги, значит он, как минимум, зависим от них, а может ещё и от власти, а Юну нужна свобода, независимость. Хо сломал переустановленную систему жизни омеги, за что тому и пришлось расплатиться. Мин настолько отчаянно бегал от своих чувств, что совсем забыл о том, от кого действительно должен был бегать. После разговора с Чонгуком, отец нашёл его и привёз обратно в ранее забытый парнем, как страшный сон, особняк. Шуге итак было непросто, ведь он всё ещё не мог свыкнуться с рассказанной ему вчера информацией о Хосоке, а тут пропахшийся вонючей чайной розой отец заявился со своими криками, моралями, лекциями и добил новостью о скорой свадьбе, которую пришлось перенести из-за побега Юна. А он бы с радостью ещё раз сбежал, вот только его заперли в серой каморке с одним окошком, через которое ему самостоятельно не вылезти. Его фактически похитили и держат взаперти. Круто же скатились его родители, что дошло до такого. Хотя родного папу он даже не встретил пока, да и тот как-то не очень рвался встретиться с сыном. Юнги отказывался от принесённой еды и питья, так как его тошнило от витающего повсюду запаха чайной розы, поэтому несколько дней спустя в него стали где-то раз в день насильно впихивать пищу, чтоб не сдох до свадьбы. Отцу очень нужна была сделка с этой компанией. Нужнее своего сына. Смешно. Прошла неделя и Мин был просто в отчаянии. Он и не заметил в какой момент слёзы нескончаемым водопадом потекли из глаз. Сон заменили страшащие раздумья о будущем браке, что неизменно вызывали новые рыдания. Шуга перестал различать дни и ночи, в глазах всё расплывалось от слёз, а в голове была сплошная мешанина из грусти, нежелания выходить замуж за незнакомца и различных моментов с Хосоком. Он так много отталкивал альфу, что любой другой уже давно плюнул бы на строптивого омегу и пошёл искать другого, но Хосок всегда возвращался. Если бы Юнги только знал… А теперь его никто не спасёт.

*****

Хоуп просыпается после обеда, хрипло матерясь себе под нос. Он уснул уже под утро, почти всю ночь волнуясь за состояние омеги, а теперь проснулся так поздно и, возможно, не застал его пробуждение. У него ведь здесь даже еды нет, а Шуге вероятно очень хочется кушать. А вдруг тот уже ушёл? И как Хо его теперь найдёт? Блять, за что? Чон со скоростью света сбегает вниз по ступенькам на первый этаж пентхауса в комнату для гостей, где расположил Юнги, и спокойно выдыхает задержанный ещё на втором этаже воздух. Не желая оставлять омегу одного и выходить наружу за пищей, Хосок заказывает доставку на дом из не очень знаменитого ресторанчика, куда его и Чонгука раньше часто приводил дядюшка Чон. Счастливые воспоминания понемногу успокаивают разбушевавшуюся ещё со вчерашнего дня бурю переживаний за Юна, оставляя по себе штиль и зажигая небольшой огонёк надежды, что всё будет хорошо. И альфа поверил, вот только ничего хорошего так и не случилось. Юнги проснулся от неожиданно громкой трели дверного звонка — доставка приехала. Подняться с постели было намного легче, хотя тело продолжало безбожно ныть, будто бы по нему несколько поездов проехалось, зато разум уже хоть немного прояснился. В нос сразу же ударил настойчивый аромат грецкого ореха, прямо как у Х… «Не может быть…» Мин вспоминает своё предыдущее пробуждение, удивляясь почему раньше не чувствовал этот запах. Или чувствовал, просто не заостряя на нём внимания? Проделывая всё то же, что и в прошлый раз, Юн добирается на кухню. Взгляд сразу же падает на двух парней у выхода, одного из которых он сразу же узнаёт — Хосок, а втор… Выход! Да уж. У него походу совсем отсутствует инстинкт самосохранения. Вот как можно было даже не подумать найти выход из незнакомого тебе помещения, где ты непонятно как оказался? А это ведь мог быть какой-то маньяк-убийца, а не Хо. И чтобы Шуга тогда делал, просрав свой шанс на побег? Дверь захлопывается, и Хоуп разворачивается, чтобы вернуться на кухню, упираясь взглядом на неожиданно появившегося омегу. Нежная улыбка появляется сама по себе.

*****

Прошла неделя со спасения омеги и Чону нужно было возвращаться к работе. Хо жутко не хотелось оставлять Шугу одного. Первые три дня после спасения Юнги целиком и полностью молчал. Это расстраивало альфу настолько же сильно, как и пугало. На четвёртый день Хосок даже аккуратно предложил сходить к психологу, но наткнувшись на слишком бурное мотание головой и почти беззвучное «нет» отказался от этой затеи. А Юн с того момента начал говорить. Немного и очень тихо, но всё же… Это уже хоть что-то. Всю неделю парень питался только в последствии часовых уговоров, под присмотром стоящего над душой альфы. Хоуп волновался, что как только он уйдёт, Юнги перестанет кушать, так что отдал тому свой телефон, сказав во время обеда и ужина звонить ему по видеосвязи на рабочий, чтобы он лично видел как пустеет тарелка. Завтракали они вместе. Мин тогда непонятно крутнул головой в ответ на протянутый телефон, но взял и для себя решил, что позвонит и в обед, и на ужин, и возможно ещё раз просто так, послушать успокаивающий голос. Вообще Юн всё это время боялся нормально поговорить с Хосоком. Поэтому он сначала совсем молчал, а после всё же начал говорить, а то какой-то психолог ещё непонятно какой диагноз мог ему поставить, фиг знает что за таблетки прописать и стал бы он потом овощем… Уже вечером того дня, как он очнулся, воспоминания вернулись и было немного не по себе, ведь омега столько отталкивал Хо, а потом вдруг ни с того ни с сего начал бесстыдно просить о помощи. А альфа всё равно опять не отказал, ещё и привёл к себе домой и содержит его здесь, искренне заботясь о нём и ничего не требуя в ответ. И от этого всего Юнги чувствует себя ещё более виноватым.

*****

Для Чонгука эта неделя тянулась с вечность. Её также можно описать всего одним словом — апатия. Сплошная апатия и ничего больше. Время нещадно медленно плелось где-то позади всего на свете и совсем не собиралось ускоряться. Даже сон не спасал. Не было ощущения, что он только секунду назад прилёг, а уже проснулся. Ничего подобного. Единственным, что хоть немного заставляло чувствовать, был едва уловимый аромат шоколадного ликёра. По утрам, когда очнувшись от очередного кошмара, Чонгук в панике судорожно хватал носом недостающий лёгким воздух и не привыкшим после сна к различным запахам обонянием ощущал этот запах ещё ярче, нотки шоколадного ликёра его понемногу успокаивали. А в течение дня аромат смешивался с другими, притуплялся, постепенно совсем растворяясь. Или омега просто с ним свыкался и переставал замечать его присутствие. В любом случае, неужели двери в его борделе настолько безнадёжны, что пропускают ароматы в соседние комнаты? Если да, то это просто катастрофа! Ежедневно сюда приходит огромнейшее количество альф и омег, оставляющих миллионы различных ароматов, а если все они по итогу смешиваются, тогда в коридорах заведения должно быть витает ужасное вонище. И Гук бы обязательно спустился на нижние этажи и проверил свою теорию, ведь на его этаже единственной шлюхой является Ви, а соответственно и клиентом только он сам, так что здесь это невозможно узнать, если бы ему не было похер на это всё. Хосок мало того, что свалил на него всю работу, так ещё и отмалчивался всю неделю после одного скомканного и ничего не объясняющего сообщения. А Гуку вот совсем непонятно, что это у Хо за такие важные дела, что тот забил ладно ещё на работу и весь окружающий мир, но на своего брата, семью?! Но сегодня Хоуп наконец-то возвращается и омега надеется, тому получится вернуть и его в нормальное состояние. Часы показывают семь тридцать утра. Гук полулёжа развалился в рабочем кресле, потирая слипающиеся глаза. Расправится ли он когда-то со всеми своими кошмарами? Их так много, что иногда омега уже сомневается, что это возможно. Поставленный на беззвучный режим смартфон отчаянно вибрирует, безумно раздражая сонного Чона. Он берёт гаджет в руку и нулевое настроение уходит в минус. Как минимум, потому что это не Хо, как максимум, потому что это… — Генерал Кан. Чем обязан такой чести? — выплёвывает омега вложив в свой тон всё найдённое среди безжизненной апатии презрение. — Простите за ранний звонок, — от, как и раньше, лебезящей интонации генерала хочется пойти опустошить желудок. Лучше бы Намджун позвонил в попытке узнать что-то о сыне. Хоть это и жутко бесило, но было забавно. Ким может даже попрепираться с Чонгуком, не то что тот же генерал Кан. — Я подумал, Вам будет интересно узнать, что некий Ким Сокджин пару дней назад уговорил одного из наших работников пробить Вас по базе, естественно ничего там не найдя, а сегодня даже написал на Вас заявление. — Вот как…