Moon Rock

У Тэхёна с утра прекрасное настроение. Альфа понемногу отошёл от шока, что Чонгук знал его план и ощутил полное освобождение. Эта тайна долгое время морально давила на него. Тэ чувствовал себя последним ублюдком на планете. Появлялись мысли о том, что он недостоин жизни, любви родителей, которые всячески пытаются стать лучшими, даже не зная, что уже такими являются. Для Ви уж точно. Теперь. Кимы долго к этому шли. К так званой семейной идиллии. Сквозь обиды, непонимание, грубость, злость. Больше это не имеет никакого значения. Они смогли забыть былое, отпустить и идти дальше. Тэхён навсегда избавился от мыслей, что не нужен родителям или что они больше любят Ихёка. К тому же общение со старшим наладилось. Пусть у братьев до сих пор не было общих интересов, Хёк нередко заглядывал в «Stigma» и делился с младшим жизненной мудростью, потягивая лёгкие алкогольные напитки. Даже отношения Джина и Намджуна окрепли. Тэ однажды посчастливилось, кхм нет, застать родителей за очень, очень страстным поцелуем, который явно перерос бы в нечто большее, если бы не его приход. В тот день отец выглядел обиженным ребёнком, у которого отобрали конфету, а вот Сокджин старался вести себя непринуждённо, дабы ситуация не становилась неловкой. Да, жизнь Ви налаживалась и для полного счастья не хватало, наверное, только Чонгука рядом. И это то, чем альфа сейчас как раз таки занимается. Почти полчаса проведёно в милой цветочной лавке неподалёку от жилья Тэхёна. Букет белых астр, улыбка до ушей, около часа пути по пробкам и готово. Тэ паркуется через дорогу от «Lure», собираясь с духом. Приехать так спонтанно возможно было не лучшим решением, но что поделать… Тэхёну просто чертовски хотелось увидеть Чонгука. А цветы – просто предлог. К тому же работающий в лавке старик не поленился объяснить значение каждого предоставленного цветка, дабы помочь Киму выбрать что-то оригинальнее роз. Астра – символ любви, изящества, изысканности, воспоминаний, ностальгии. Кажется идеально подходит к их случаю. Когда Ви выплывает из размышлений, подхватывая с соседнего сидения букет и щёлкая ручкой дверцы, из здания борделя появляется Гук собственной персоной вместе с низким пареньком. Видимо, Чимином. Тэ даже не успевает понять, что происходит, как омеги скрываются в салоне чёрного Мерседеса, что вскоре трогается с места. Тэхён закрывает дверцу и следует за машиной. Всё же он приехал к Чонгуку и если его больше нет в борделе, то альфа не видит смысла дожидаться его там. По пути Ким старается не упускать чёрную машину из вида, стремительно следуя за ней, из-за чего приходится дважды проехать на красный цвет. И всё было бы хорошо, но Мерседес остановился прямо у входа в больницу. Больницу! И Чимин держал Гука под руку, когда они выходили… Это заставляет Тэ бросить тачку прямо на дороге и последовать за больным Чонгуком. Это ведь может быть что-то серьёзное, хотя омега и не выглядит больным. Гук со своим другом бодро следует по коридорам, что Тэхён даже не успевает читать надписи на табличках, дабы случайно не упустить омег. А потом всё происходит так быстро: Чонгук поворачивается боком, расстёгнутая куртка позволяет увидеть очертания видимого живота, к которому парень прикладывает ладонь, лёгкая улыбка на устах и «Он толкнулся!», достаточно громкое, чтобы Тэ услышал его на расстоянии. После омеги проходят в кабинет с надписью «Омежья гинекология». Тэхён соединяет всю полученную информацию и просто очевидно же… Чонгук беременен! Белые астры так и валяются на соседнем сидении до тотального засыхания. Тэ вваливается в ближайший к больнице клуб «Stigma» и набухивается до полуобморока, впервые за всё время, после встречи с Гуком, употребив травку. Чёрт, ту самую травку, которую недели назад сидя в кабинете омеги просил поставлять в его клубы. Кажется теперь всё в грёбаной жизни Ким Тэхёна связано с Чонгуком.

*****

Гук приходит на второй скрининг с Чимином. Омега в необычайно великолепном настроении, ведь уже третий день зайчик иногда решает покувыркаться. Чим, Хосок и даже Юнги, который однажды пришёл навестить альфу на работе – все близкие Чонгука, включая него самого уже ощутили толчки малыша через живот беременного. А также вчера Чон разобрался с последним из тринадцати альф. Такое не могло не радовать. Хотя более половины мужчин так и не вспомнили Гука… Но это и не важно. Врач с улыбкой высматривает что-то в мониторе, периодически приговаривая, что все чудесно. Чимин переживает даже сильнее Чонгука, до посинения сжимая руку омеги. Врач показывает им через экран ребёночка, указывая на ручки и ножки. Рассказывает, что на таком сроке малыш уже размером примерно с баклажан, у него начинает работать эндокринная система, отвечающая за гормоны, появляются брови, ресницы и первые признаки зубок. Гук молча слушает, в то время как Пак расспрашивает кажется обо всем на свете. Связанным с беременностью естественно. — Это ведь нормально, что он начал толкаться? Я всегда думал, что это происходит уже на последних месяцах. Это не рано? — взволнованно лепечет младший. — Всё в порядке. При первой беременности шевеление плода ощущается с восемнадцатой-девятнадцатой недели. Вначале это редкие толчки, но частота будет постепенно возрастать, — спокойно отвечает врач на, без преувеличения, десятый вопрос Чимина. — Я также обязан предупредить, что на этом сроке ребёнок невероятно чувствителен к настроению папочки. Настоятельно рекомендую оградиться от негативных эмоций, это может быть опасно для благополучия плода. При большом количестве толчков в одно время следует обратиться к музыкотерапии или же поговорить с животиком. Движениями ребёнок выражает свои чувства, а голос папы или отца подействует, как успокоительное... Чонгук на пару с Чимом внимательно слушает рекомендации врача и покидает кабинет, получив снимок плода. Гук также заглядывает к дядюшке, после чего его накрывает воспоминаниями и желанием, чтобы тот прямо сейчас очнулся. Он как и Хо был бы безумно рад зайчику. Это у них семейное.

*****

Чонгук готовился к разговору с Тэхёном. Теперь, когда он был свободен от прошлого, омега думал, что готов это сделать. Он представлял себе, как заявляется в «Stigma», предварительно узнав в каком из своих клубов будет альфа, пафосно врывается в кабинет Тэ… А у него вообще есть кабинет? Плевать, в мыслях Гука он есть. А если нет, то омега пафосно подойдёт к сидящему на диванчике или у бара Ви, посмотрит в глаза, улыбнётся и швырнёт в лицо фото их ребёнка. Или не швырнёт, а просто тыкнет фото ему в лицо. Всё-таки фото есть лишь в одном экземпляре и швырнув, его можно повредить… В общем, да. Как-то так Чонгук себе это всё представляет. Представляет, представляет, а в реальность не воплощает. Что-то всё ещё сдерживает. Что-то сидит глубоко внутри, что-то из былых кошмаров, из самого ада. Ада, коим для Гука был детдом. А ведь омега обещал себе, что не оставит и малейшего шанса, чтобы зайчик даже издалека увидел это место. И это значит лишь одно. Уничтожить. Тяжело. Чонгук целую ночь не может выбросить эту мысль из головы. Ему надо это сделать. Уничтожить. Разбить. Взорвать. Сжечь. Четыре утра. Чон беззвучно поднимается с постели и тихонько одевается, дабы не разбудить Чимина. Омега берет с собой лишь кошелёк, оставляя телефон рядом с другими бесполезными вещами лежать на тумбе. Встречи с Миком не миновать, ведь тот стоит прямо у двери. Гук уверяет мужчину, что всего-то собирается сходить на крышу проветриться и не нуждается в сопровождении. Мик колеблется, но не идёт следом, уважая желания парня. Чонгук поднимается на крышу и спускается по эвакуационной лестнице, чтобы избежать дальнейших встреч с охраной. Словить такси в такое время оказывается не так уж и просто, но благодаря упорству, удаче и ещё фиг знает чему Чону удаётся это сделать. По пути к детдому Гук просит остановиться у круглосуточного магазинчика, согласившись заплатить вдвое больше за ожидание. Омега покупает немного еды. Последний раз он питался перед сном, а это было уже много часов назад. Так нельзя. Чонгуку ведь теперь нужно следить за питанием. Кушать за двоих и все дела. На кассе парень выбирает из пяти видов самую красивую зажигалку фиолетового цвета, усыпанную блёстками и лишь мотает головой на предложенные кассиром сигареты. Гука они вообще никогда особо не привлекали, как и все остальные вещи, которые нужно вдыхать. Дым – это не для него. Сигареты, самокрутки, кальяны, вейпы, джулы. Пробовал, не понравилось. Бывает. Следующую часть пути омега проводит за употреблением пищи. Таксист часто поглядывает на него через зеркало, кажется молясь, чтобы он не запачкал едой салон. Чонгук достаточно осторожен, чтобы не сделать этого. На дороге нередко встречаются автомобили, что странно, учитывая раннее время. Почти пять утра. Когда Гук подходит к детдому, из вещей у него остаётся только кошелёк в кармане куртки и фиолетовая зажигалка в ладони. Омега легко избегает встречи с полусонным охранником. Спасибо тринадцати годам жизни в этом месте. И куда он направляется? Туда, где никогда прежде не был. Крыло, где ночевал персонал и директор. О, этот мужчинка. Он действительно думал, что проявил сострадание всего лишь отвезя тогда Чонгука в больницу и минимально оплатив лечение? Незнакомый тогда Хосок и его дядюшка помогли больше него. И наверное, если уж мстить, то всем и сразу, верно? Омега заглядывает в три комнаты, прежде чем добраться до необходимой. Директор кажется совершенно не изменился. Разве что морщин стало ещё больше, а жира поубавилось. Бедный мужчина. Голодает? Хах. Гук смотрит на ритмично вздымающуюся грудную клетку, умиротворённое лицо директора и думает, почему вообще сюда заявился. А после в мозгу что-то щёлкает, в руках оказывается подушка, а руки так и тянутся у лицу мужчины. У Чонгука сильные, как для омеги, руки. Достаточно сильные, чтобы одной удерживать барахтающееся тело проснувшегося, а второй впечатывать в лицо того подушку. Директор умирает на удивление быстро и Чон позволяет себе немного порадоваться, что несмотря на беременность ещё не потерял хватку. Легко убить человека, когда в руке пистолет и присутствует хоть минимальное умение им пользоваться. А когда нет ничего, лишь спящее тело, что в любой момент может проснуться и оказать сопротивление. Тогда всё зависит от твоей силы, смышлености, хитрости. Гук откладывает подушку на её законное место, чиркает колёсиком зажигалки, улыбаясь вспыхнувшему огоньку и поджигает ту самую подушку. Она сгорает достаточно быстро. Пламя переползает на простынь, одеяло, одежду директора. Чонгук уходит едва почувствовав запах гари. Чадный газ опасен. Омега опять же не хочет рисковать зайчиком, хотя по правде даже приезд сюда был рисковым. Но Гук почему-то был уверен, что все беды обойдут его стороной. Его и зайчика. Маленького ребёночка в животике Чона, размером с баклажан. Чонгук вдруг думает о сотне детей, что сейчас безмятежно спят в детдоме, пока тот потихоньку сгорает. Думает, что они ведь не виноваты, они ему ничего не сделали. Думает и жмёт на кнопку, включая пожарную сигнализацию. Но не включает систему распыления воды. Здание должно сгореть, чтобы у зайчика не было и шанса увидеть его. А дети выберутся. Главное, что не выберется директор. А даже если его и вытащат, в любом случае уже поздно. Выбраться из здания оказывается немного тяжелее, чем предполагалось, из-за выбегающих из комнат детей, от которых Гуку приходится прятаться. Простите, но садится за поджог он не собирается. Так что, ну нельзя детям его видеть. Нельзя и точка. Чонгук останавливается у одного из жилых домов. Достаточно далеко от детдома, но оттуда все ещё видно охваченное огнём здание. Пожарные что-то не спешат или их пока не успели вызвать. Омега смотрит на это здание и слёзы сами текут по щекам. Он даже не знает почему. Может боль? Радость? Или облегчение? Ностальгия? Вряд ли. В любом случае ноги почему-то тоже не держат. Гук падает, разбивая коленки об асфальт сквозь ткань штанов и скручивается вокруг живота, до хруста сжимая зажигалку в руке. Ему так плохо. А ведь врач рекомендовал оградиться от негативных эмоций. Чонгук бы и рад, но почему-то не может. — Бля, глупый, вставай. Ты же беременный, — слышит омега за момент до того, как оказывается в воздухе. Зажигалка выпадает из ладони, оставляя после себя лишь впечатавшиеся в кожу фиолетовые блёстки. Альфа держит крепко, прижимает ближе к себе, несёт куда-то с такой лёгкостью, будто Гук пушинка. Он так и знал, что Тэхён качался. Омега теряет сознание.

*****

Чонгук очнулся ближе к ночи. Голова побаливает не сильнее, чем всё тело, но основной источник боли сосредоточен в горле. Першит. Дышать тяжело. Спать больше не хочется, но встать с постели кажется непосильной задачей. Гук с удивительным спокойствием осматривает незнакомую комнату. Почему так спокойно? Потому что плевать. Потому что вряд ли кто-то тащил бы его к себе и бережно укладывал в постель, чтобы потом убить. Или просто потому что в комнате улавливается аромат шоколадного ликёра, а последнее воспоминание — руки Тэхёна, крепко прижимающие к себе. В голове в основном было как-то пусто. Как и на сердце. Возможно на минутку омега подумал о своих родителях. Зачем они отдали его в детдом? Почему отказались от него? За что? Но особого смысла мусолить вопрос, на которого нет ответа, было бессмысленно. Уж лучше не думать ни о чём. Чонгук не уверен сколько пролежал с того момента, как очнулся. В комнате не было часов, а дотянуться до телефона… Было тяжело поднять руку. Но Гук уверен, что по настоящему очнулся лишь тогда, когда к нему заглянул Ви. Тот выглядел слишком уютно в обычной чёрной футболке и лёгких шортах оливкового цвета. Чон только заметил, что в комнате жара несусветная, хоть за окном падает снег. Тэ приподнял уголки губ, заметив что Чонгук проснулся, и присел рядом на постель. Сперва посыпалась череда «заботливых» вопросов. Что болит? Голоден? Холодно? Жарко? Хочешь пить? Что хочешь? Омега коротко отвечал, иногда и вовсе обходясь кивком. Горло слишком неприятно першило. Тэхён помог Гуку добраться до душевой и молча помог освежиться, когда оказалось, что сам младший не в состоянии сделать это. Тэхён приготовил омеге все, что тот хотел. Тэхён заставил принять лекарства от простуды и какие-то витаминки для беременных. Тэхён отнёс обратно в постель и остался с Чонгуком. — И… как ты меня нашёл? — хрипло интересуется омега. — Это далеко не забавная история…

*****

Тэ приехал домой под утро. Целую ночь пришлось разбираться с нагрянувшей в клуб из-за жалобы соседей полицией. Было шесть с чем-то утра, когда альфа ложился в постель. С коридора послышался рингтон звонка, видимо Ви оставил телефон в куртке. Вставать с постели не хотелось, да и телефон был достаточно далеко. Ким решил забить и просто поспать, но телефон настойчиво трезвонил. В конец взбешённый альфа поплёлся в коридор, чтобы наконец взять трубку и высказать тупому сукиному сыну всё, что он думает о людях, которые звонят в такую рань, но мгновенно успокоился, заметив имя звонящего. Чонгук. — Чонгук? — Это его друг, Чимин, — слышится взволнованный голос омеги. — Он случайно не с Вами? Или может Вы видели его недавно? — Нет, — Тэхён чувствует ускоряющийся ритм сердца. — Что-то случилось? — с надеждой на объяснения. — Эм, — Чим мнётся. Не уверен, что можно, но рассказывает: — Хён куда-то пропал. Телефон и всё вещи остались в комнате, с ним невозможно связаться. Охранник сказал, он вышел пару часов назад, сообщив, что хочет проветриться на крыше. Но его там нет. Хёна вообще нет в борделе, — Тэ слышит всхлип омеги. — Возможно Вы знаете, куда он мог пойти? — Нет, понятия не имею, — накидывая куртку говорит Тэхён, хватая с тумбочки ключи от машины. — Я помогу его найти, — не предложение помощи. Констатация. — Да, пожалуйста. Я еду в больницу, Хосок-хён в дом своего дядюшки, а Вы могли бы съездить к детдому? Хён ненавидит это место. Очень маловероятно, что Вам удастся найти его там, но на всякий случай… — Я съезжу, — перебивает лепетание Чимина, — только мне нужен адрес.

*****

— … Примерно вот так, — заканчивает свой рассказ Тэ. — Наверное я должен сказать тебе «спасибо». — Наверное. — Спасибо. Тэхён накрывает ладошкой живот омеги, нежно поглаживая и заставляя Чонгука расплываться в лужицу. — Кто отец? — интересуется глубоким, серьезным голосом. Гук теряется на минуту. Слишком резкая смена темы. — Кхм, — горло жутко дерёт. — Ты?.. — как-то неуверенно. Скорее спрашивая, чем утверждая. — Я? — глупо переспрашивает Тэхён, хотя все прекрасно расслышал. Такая же глупая улыбка появляется на лице. Чонгук кивает. А Ви… Нет, он конечно рассматривал и такой вариант, но это казалось глупой надеждой. Тэ вспоминал, что уже несколько раз чувствовал на Гуке чужой запах. Его альфы видимо. Альфы с которым Чонгук решил завести ребёнка. Ким многое предполагал, но реальность превзошла любые ожидания. — Почему только сейчас? Почему ты не сказал мне раньше? — с улыбкой интересуется Тэхён, хоть глаза выглядят грустно. Конечно. От такой новости улыбка не способна сползти с лица, что бы не чувствовал Ким. — Как раз собирался в ближайшие дни, — расплывчато объясняет Гук. Накатывают не лучшие воспоминания того, чем он занимался сегодня утром и вообще за все прошедшее время беременности. Тэ приподнимается с лежачего положения, а после и вовсе садится на постель, не отрывая руку от животика омеги, а наоборот, укладывая на него и вторую. Ви улыбается так ярко, как никогда прежде. По крайней мере Чонгук впервые видит его настолько счастливым. Тэхён смотрит пристально. Обводит взглядом все лицо Гука, все тело. Чуть дольше останавливается на животе, приподнимает футболку, которую сам дал поносить, и осторожно касается ладонями обнаженной кожи животика. Чонгук чувствует движение внутри себя и машинально укладывает руки на живот, случайно соприкоснувшись с Кимом. Парни переглядываются и на лице альфы странное выражение лица. Удивление, радость, замешательство — все слилось в одно. Просто Тэ почувствовал. Он почувствовал толчок. Почувствовал своего ребёнка. — Ты… — Тэхён сглатывает воздух и продолжает: — Ты выйдешь за меня?.. Замуж. Гук закашлялся. И не понятно от простуды или от вопроса альфы. Хотя у того сейчас такое выражение лица, что ещё непонятно, кто из них больше удивился. А у Ви просто фишка такая: сначала выпалить какую-то дичь, а потом не понимать какого вообще фига он свой рот открыл. Конечно после Тэ поразмыслит и поймёт, что все правильно сказал. Так было с решением отправиться в бордель, так было сотни раз и так будет сейчас. — Зачем? — голос у Чонгука хриплый. На лице отрицание, грусть, возможно даже злость. В сердце – ураган. — Хочу семью. Хочу, чтоб ты и наш малыш носили мою фамилию. Чтоб мы жили вместе. Чтоб провели вместе всю… жизнь, — с каждым словом голос Тэ стихает все больше. — Я лю... — Не надо, — перебивает омега. — Не говори. Я знаю и мне надо подумать о… Обо всем этом.

*****

Чонгук и сам не понял как так получилось, что он целую неделю прожил у Тэхёна. Всем показалось логичным, что поскольку Гук болен, ему не стоит ходить на работу и вообще лучше не появляться в борделе, дабы случайно не заразить кого-то. Омега все это время фактически ничего не делал. Лежал, кушал то, что ему готовили или покупали, переписывался с Чимином и Хо, иногда разговаривал с Ви. Тот, как узнал Чонгук, очень много времени проводит на работе. А ведь это Тэ ещё возвращался пораньше, стараясь уделять больше внимания Гуку. В целом неделя проходила спокойно. Вполне уютно и как-то по-домашнему. Чону тяжело это признавать, но с Тэхёном очень легко и приятно жить. Или так просто сейчас, когда омега болен, беременен и любим. Да, все было спокойно, кроме одной ночи. Одной слабости. Чонгука официально можно признавать дважды поджигателем. Поджог детдом. Поджог сердце Тэ. И если детдом уже давно потушили пожарные, то сердцу альфы никто не может помочь. Никто, кроме Гука. А у того небольшая проблемка под названием «полнейший пиздец в жизни». И из-за этой проблемки его голову переполняют мысли. Разные, грустные и ещё грустнее, такие, что хочется рыдать от бессилия. И Чонгук рыдает. Однажды ночью он просто не выдерживает и рыдает. Парень редко это делает, но со слезами уходит вся тяжесть и становится как-то легче. Ненадолго, но все же. Перепуганный Тэхён ворвался в комнату где-то спустя минуту плача. То ли у альфы мегаслух, то ли стены слишком тонкие, Гук так и не понял, как Ким узнал, что ему плохо. Но так получилось, что Тэ оказался в нужное время в нужном месте и помог омеге заполнить душевную пустоту, одиночество. Так получилось, что Ви подошёл и утянул Чонгука в тёплые объятия, а тому всё было мало. Младший утянул Тэхёна в поцелуй. Глубокий, страстный, настойчивый, с капелькой грусти и щепоткой боли. А потом так получилось, что Тэ прошёлся поцелуями по шее Гука. После альфа задрал невзрачную футболку, принимаясь ласкать живот Чонгука, который уже и про текущие по щекам слезы забыл. Дыхание сбилось, было сложно дышать через заложенный нос, поэтому рот омеги был все время чуть приоткрыт. У Тэхёна в штанах становилось тесно от выражения лица омеги. Нахмуренные брови, грустные глаза, непросохшие дорожки слёз на щеках и приоткрытый рот. Ви чувствует себя уебком. Такое выражение не должно возбуждать. Когда человек разбит, наверное последнее, что стоит делать, это возбуждаться от выражения его лица. Но ещё аромат младшего. Тэ чертовски по нему скучал. Ким Тэхён такой мудила, но ничего не может с этим поделать. Футболка Гука летит куда подальше. Благо окно в комнате закрыто, а то вылетела бы за него прямо на улицу. Чонгук держится руками за волосы альфы, пока тот блуждает губами по его торсу, не желая отрываться от прекрасной кожи. Так получилось, что Гук оказался полностью обнаженным. Печальный и отзывчивый. Рыдающий от боли в душе и стонущий от прикосновений Ви. Возможно это была приобретённая за долгое время в борделе уверенность в партнёре, возможно просто особое состояние, но Чон позволил Тэ нечто большее. Такого он никогда не делал, он поклялся себе, что никогда так не сделает. Чонгук раздвинул ноги, подпустил Тэхёна ближе. Такая отвратительно-омежья поза, Никакого контроля действий альфы, никакой осторожности. Гук просто отпустил себя. Просто позволил себе забыть о былых обидах, о страхе и почувствовать себя обычным омегой без вагона боли на плечах. Ви так и остался в одежде. Сегодня все для Чонгука. Тэ надолго задержался на шикарных бёдрах младшего. Они настолько идеально ощущались в ладонях, настолько сладкими казались на вкус, настолько… Шикарные. С бёдер Ви плавно перебрался на член омеги. Намного меньший, чем его собственный, полувставший, с прекрасной красной головкой, которую Тэхён без раздумий покрывает поцелуями. Гук отзывается сладким стоном, после тихонько всхлипывая. Черт, он так потерян, что не может ничего делать, не может думать. Ви плавно насаживается ртом на член омеги, разминая ладошками ягодицы. Альфа впервые с таким удовольствием ласкает партнёра. Не то чтобы Тэ практиковал это с кучей партнёров, но парочку было и бесспорно тело Чонгука от головы до головки члена идеальнее всего, что он видел прежде. Тэхён смакует на языке капли предэякулята, старательно вылизывая каждый миллиметр возбуждения Гука. — Я… Я… — хрипло отзывается омега и протяжно стонет. Старший активнее заглатывает член, молча понимая что тот пытался сказать. Чонгук мог поклясться, что после ошеломительного оргазма в его организме просто не осталось жидкости для слёз. Ви просто выжал его до последней капли. Идеальная пара для поджигателя, не так ли?