Moon Rock

Время летит, как сумасшедшее. Чонгук и не успевает опомниться, а уже десять утра воскресенья и омега стоит перед распахнутым шкафом, выбирая одежду ко встрече с Тэхёном. И если для верха Гук практически не глядя достал любимую толстовку изумрудного цвета, которую всё равно не будет видно под зимней курткой, то выбрать низ оказалось просто невозможно. Деловые брюки сразу отпали из-за лишнего официоза и непрактичности, как и все три пары джинс, что слишком пережимают в районе живота. В спортивках Чонгук выглядит, как погрязший в рутине семьянин, на секунду выскочивший из дома, чтобы выбросить мусор. Остались только утеплённые лосины Чимина и, блять, Чон скорее в одних боксёрах пойдёт, чем в них. Чонгук кажется понял тех омег, что с полным шкафом одежды говорят, что им нечего надеть. Вот и у него сейчас такая ситуация. Парень вздыхает, натягивает удобные чёрные спортивки и схватив с собой один лишь телефон выходит. До встречи (Гук даже мысленно боится называть это свиданием) осталось ещё чуть менее трёх часов. Водитель подвозит омегу к ближайшему торговому центру, где обойдя несколько дизайнерских магазинов, Чонгук закупается парочкой свободных, но в то же время превосходно смотрящихся на нём штанов. Это занимает всего полчаса. В значительно улучшившемся настроении Чонгук неспешно направляется к выходу, обдумывая стоит ли делать укладку или лучше просто надеть шапку, ведь ему сейчас нельзя простужаться. Уже практически у выхода взгляд омеги натыкается на белый комбинезончик для новорождённых на витрине одного из магазинов. И Гук наверное и не обратил бы на него внимания, если бы не длинные заячьи ушки на капюшоне комбинезона. Рука машинально накрыла животик и Чонгук простоял так несколько минут, пялясь через витрину на комбинезончик, пока его взгляд не наткнулся на сверкающие глаза продавца, глядящего на него изнутри магазина. Омега немного растерялся, его будто словили на чём-то незаконном. Гук помялся несколько секунд, а после вошёл в царство детской одежды и игрушек. — Доброе утро, — приветливо улыбнулся продавец. — Вы очень восхищённо рассматривали витрину, — мягко подмечает омега лет сорока, заставляя Чонгука в смущении прикусить щеку с внутренней стороны. — Вас что-нибудь заинтересовало? — Комбинезон… белый с заячьими ушками, — негромко признается Чон, ловя в ответ широкую улыбку продавца. — О, Вам очень повезло. Эта модель нарасхват. На витрине остался последний экземпляр. Хотите посмотреть ближе? — Ммм, да, пожалуй, — неловко отвечает Гук, не понимая, почему вообще этим занимается. Ему не стоит тратить деньги на ребёнка, которого он даже не будет растить. Наверное. Через несколько минут продавец укладывает комбинезончик перед Чонгуком, неустанно рассказывая о удобности и натуральности ткани из которой он сделан. После омега говорит, что Гук может сам потрогать одёжку и видя неуверенность парня, сам вкладывает комбинезончик в руки Чона. И это превосходит все ожидания. Чонгуку кажется, что костюмчик сделан из облаков. Мягкий, пушистый, нежный. Греет, но не слишком сильно. Идеальный... — И как скоро зайчик появится на свет? — вдруг интересуется продавец, все с той же лёгкой, приветливой улыбкой. — Зайчик? — переспрашивает Гук, сперва не поняв, о ком идёт речь. Старший омега кивает, взглядом указав на живот парня. — Ааа, зайчик… — протягивает Чонгук, смакуя на языке ласковое название. — Ещё не скоро, — наконец отвечает на вопрос продавца. — Я на девятнадцатой неделе. — Что ж, всему своё время. Для Вас это всё впервые, верно? Вы очень молоды, — Гук отрывает взгляд от комбинезончика, не выпуская его из рук и глянув на омегу, хрипло угукает, сопровождая несильным кивком. — Можно дать Вам совет, как от опытного омеги с тремя детьми? — Чонгук во все глаза уставился на продавца, светя любопытством во взгляде. — Цените каждый момент. Пусть кажется, что до рождения малыша ещё долго, это не так. Не успеете и оглянуться, а ему уже двадцать и у самого скоро появится карапуз. Конечно во время беременности всегда хочется поскорей уже увидеть малыша, взять на руки. А когда он родится, поверьте, будете хотеть, чтобы он поскорее вырос. Но в ожидании Вы просто пропустите лучшие моменты, о чём после будете вечно жалеть. Наслаждайтесь прямо сейчас. Не сказать, что продавец поведал нечто такое, чего Гук прежде не знал. Это всё было и так известно, и так понятно. Но эта речь заставила омегу задуматься. Наслаждается ли Чонгук жизнью? Прямо сейчас? Нет. Вчера? Тоже нет. А когда?.. А может пора уже? А как? Гук благодарит омегу за совет и задумчиво расплачивается за комбинезончик. Да, всё-таки купил. Зачем? Надо. Зачем? Возможно, чтобы начать наслаждаться прямо сейчас.

*****

Чонгук вовремя подъехал ко входу в центральный парк, вылезая из прогретого салона и отсылая водителя с Мерседесом куда подальше на ближайшее время. На омегу мгновенно устремились взгляды практически всех вокруг. Гук лишь скользнул по всем незаинтересованным взглядом и направился ближе ко входу. Чужие взгляды сопровождали. Кто-то узнал короля подпольного мира, кто-то не мог отвести взгляда от красивого омеги, кто-то удивился из какой шикарной тачки вышел этот молодой паренёк, кто-то учуял от него запах травки, кто-то просто случайно бросил на него взгляд, как на любого другого прохожего. А кое-кто смотрел на Чонгука, как на весь мир. С радостью, облегчением, неверием, нежностью и любовью. И это был Тэхён. Увы среди полной мешанины из чувств Гуку показалось, что этот взгляд значит радость, что омега всё же пришёл, не проигнорировал приглашение. А там было намного больше… Тэ приподнял уголки губ, подходя ближе к Чонгуку. Альфа ничего не сказал и Чон в ответ молчал. Тэхён протянул парню руку и Гук поколебавшись вложил в неё свою. Ким потянул омегу вглубь парка и повёл в задуманном направлении. Чонгук слепо шёл за Тэ, позволяя себя вести. Гук уже давно не чувствовал касаний Тэхёна. Хочется большего. Например, излюбленных Чоном объятий. Омега мог бы уткнуться носом в шею Ви, сцепив руки за крепкой спиной альфы и дышать прекрасным ароматом шоколадного ликёра. Кстати о крепкости. Господи, пусть Чонгук и не верит в него, но готов поклясться всеми святыми, что Тэ качался. Гук помнит фигуру альфы месяца назад, когда тот ещё был его фаворитом в борделе. У Тэхёна было подтянутое стройное тело, он был силён, хоть это и не было слишком заметно. Сейчас же Ким стал покрупнее, правда за курткой и тяжело точно рассмотреть. Чонгук подметил это ещё во время относительно недавней встречи в «Lure». Тэ внезапно останавливается, вырывая омегу из размышлений. Гук мельком любуется профилем Кима, но когда альфа ловит его взгляд, стремительно отворачивает голову, осматриваясь вокруг, чтобы понять, почему они остановились именно здесь. Сперва на глаза попался тир и Чонгук мгновенно воодушевился. Стрельба – это его стихия. Тир – это место, где Чон будет чувствовать себя расслабленно, радуясь при каждом попадании в цель. А попаданий явно будет много, ведь Гук великолепный стрелок. Но радость омеги улетучилась, когда он заметил огромную вывеску «Закрыто» на здании тира. Парень повёл взгляд дальше. Там была касса, видимо с билетами на колесо обозрения, что виднелось чуть дальше. Напротив кассы, по другую сторону аллеи, сдавались в аренду велосипеды, скейты и прочее, а чуть дальше находился… — Каток? — шокированно выдыхает Чонгук, замечая, что именно туда смотрит Ви. — Угу, — подаёт голос Тэхён. — Ты ведь не против? Пойдём, нам понадобятся коньки, — говорит альфа, указывая на пункт аренды различных спортивных принадлежностей и начиная идти в его направлении, дёргая Гука за руку, чтоб шёл за ним. Но Чонгук не идёт. У Чона в голове проносятся мысли со скоростью тысяча за секунду и омега осознаёт, что не может пойти на каток. Каток – это лёд, то есть дополнительный холод, а Гуку нельзя простужаться в его положении. Каток – это опасность поскользнуться, нечаянно врезаться в кого-то, не справившись с управлением или кто-то может въехать в тебя. Это травмоопасно и пусть риск получить повреждение не слишком велик, он всё ещё существует. А Чонгук не намерен подвергать своё тело какому-либо риску, пока у него в животе находится зайчик. И это не потому что Гуку важен малыш или что-то такое, просто жалко же будет потраченных девятнадцать недель. Да, точно! Именно поэтому Чон не хочет потерять ребёнка и не может пойти на каток. — Я против, — говорит альфе Чонгук, всем телом ощущая бьющий в спину поток ледяного ветра. Что-то похолодало как-то резко. — Не пойду на каток, — «а причину пока не могу сказать». Тэхён разворачивается всем телом к младшему, выпуская из хватки руку Гука. Омегу бросило в дрожь, когда лишённую чужого тепла ладонь лизнул уличный холод, но это ощущение было ещё ничего, по сравнению с тем, что Чон почувствовал столкнувшись со взглядом альфы. Глаза Ви были пустыми, холодными, погрязшими во мраке, с потухшими огнями. Огнями, что затушил Чонгук всего несколькими словами. Тэ не смог долго держать контакт с любимыми глазами. Перевёл взгляд на грязный, безжизненно серый асфальт и не смог не подумать о том, что и сам сейчас чувствует себя этим асфальтом. Затоптанный отказом Гука, загрязнённый месяцами проведёнными в борделе. Чем ни разрисуй, асфальт всё равно останется асфальтом. Тэхён пытался раскрасить свою жизнь, но так и остался валяться под ногами омеги. Альфа делает несмелый шаг назад, собираясь развернуться и уйти прочь. Какой позор. Зачем вообще Чонгук пришёл? — Лучше бы не приходил, чем вот так, — высказывается вслух Тэ. — Ты специально пришёл, чтобы отвергать все мои предложения? Хотел сделать больно? Браво, у тебя получилось, — негромко продолжает Ким. На крики и разборки нет ни сил, ни желания. В душе чувство совершенной разбитости. — Надеюсь теперь ты рад, потому что у меня тоже есть гордость и я больше не собираюсь… — Это не потому, что я решил отвергать все твои предложения, — не выдержав речи Тэхёна перебил омега. — Я пришёл, потому что ты хотел загладить вину. И я не против прогуляться по парку, но не пойду на каток. — фух… Вдох-выдох. Чонгук лучше помолчит и успокоится, только бы не разрыдаться сейчас. — Тогда мы можем пройтись к Зеркальному озеру. Там сейчас, должно быть, восхитительно, как в принципе в любое время года, — Тэ поднимает голову, возвращая взгляд к Гуку и одной рукой поправляя сползающую на глаза чёлку. У Чона в голове проскальзывают воспоминания этих чёрных кудрях, распластанных по бордельной подушке, а за ними ещё вереница воспоминаний того, что было дальше. К паху приливает тепло и омега поспешно переводит взгляд с волос на лицо Кима. Чего-чего, а вот возбуждаться Чонгуку сейчас явно не стоит. — Хорошо, давай к озеру, — соглашается Гук, разглядев вопрос в глазах Ви. Тэхён приподнимает уголки губ и вновь тянет к Чону ладонь. На этот раз Гук без раздумий тянется своей рукой на встречу.

*****

Путь к озеру парни преодолевают в неловкой атмосфере. Ни один, ни другой не решался начать разговор, так что общение за примерно двадцать минут пути свелось к предложению Тэхёна взять Чонгуку кофе либо чай и отказа омеги. Потому что действительно не хотелось. Пейзаж у озера был превосходным. Гук даже не поленился сделать фото и наспех отправить Чимину. У младшего омеги обнаружился ушиб носа о причине появления которого тот почему-то не рассказывал. Из-за ушиба нос распух и бешено болел, а сам Чим потерял обоняние, а вследствии мир вокруг казался совершенно не привлекательным. Чонгук не рассказывал младшему о собственных проблемах и вообще всячески пытался радовать младшего, ведь врач сказал, что это поспособствует скорейшему выздоровлению. Каким-то чудом заметив свободную лавочку в нескольких метрах от себя, Тэ предложил отдохнуть на ней и Гук с радостью согласился. Омега хоть и всегда был в прекрасной спортивной форме, сейчас набрал уже нехило так килограммов веса, что не очень радовало, но Чонгук понимал, что пока ничего не может с этим поделать. Это ведь не он себя запустил, это всё зайчик. Расположившись на лавочке с видом на прекрасное озеро, Тэхён решил, что вот и пришло время разговора. — Прости за всё сказанное, за все мои слова, что когда-либо тебя оскорбили. Мне мерзко от собственных слов и действий в прошлом. Прости, — Гук прикусывает нижнюю губу, продолжая, как и Тэ, бездумно вглядываться в отражение деревьев на озерной глади и вслушиваясь в слова альфы. — Думаю, мне стоит объясниться, хоть это и не уменьшит моей вины. Я прошу только выслушать меня до конца. Пообещай, что не уйдёшь, чтобы не услышал и как бы неприятны тебе не были мои слова. — Ммм… Обещаю, — несмело протянул омега. «Попробуй удивить» — хотелось сказать сильнее. — Во-первых, я безумно люблю тебя, — удивил. — Просто хочу чтоб ты знал, на случай, если вдруг не сдержишь обещание и всё-таки уйдёшь не дослушав. Во-вторых, я настоящий подонок и лжец. Я… Не просто так стал твоим фаворитом. Это… Твой аромат мне понравился с первой секунды, как я его вдохнул. Я даже подумал, что мы истинные… Какая глупость, — хмыкнул альфа. — Это ведь просто детская сказка. «Глупость, сказка? Ты едва не заставил меня поверить в истинность, Тэхён...» — пронеслось в голове Гука, но он решил не перебивать Тэ. — Когда я попал в бордель, то решил сделать тебя своим, влюбить в себя. Понимаешь? То, что я стал твоим фаворитом, это был мой план, — Чонгук провожает взглядом слетевший с дерева жёлто-оранжевый лист, что удачно приземлился на поверхность озера. — Мне очень жаль, что я пытался добиться твоей любви таким тупым способом. Я был полным уёбком. Но в итоге я сам втрескался в тебя по уши и это всё ещё не прошло. Тогда в кабинете я был довольно резок в высказываниях, потому что ревновал и, чёрт, этот запах до сих пор на тебе! Почему ты пахнешь другим? Мне больно… — Тэхён крепче сжимает руку Чона в своей. — Я всё ещё люблю тебя и хочу, чтобы ты был моим. Парнем, мужем, любимым. И я готов сражаться с обладателем этого аромата на тебе, — Гук не может сдержать весёлую улыбку, прекрасно понимая, что речь идёт о зайчике. Тэ собирается сражаться с собственным сыном… Господи, дай Чонгуку не заржать в голосину. — Но если только ты мне позволишь. Тэ замолкает, ведь в голове больше не формируются внятные предложения, если предыдущее лепетание конечно можно назвать таковыми. После альфа переводит несмелый взгляд на Гука, боясь увидеть в любимых глазах отвращение, злость, разочарование. А хотя, как по другому Чонгук должен воспринять такое? Вот Чонгук и улыбается. Стоп. Улыбается? Да, Тэхёну не показалось, улыбается. — Ты… — в недоумении тянет Ви. — Я так понимаю, ты закончил свою речь? — полувопросительно выдаёт Гук. Тэ кивает. — Отлично, значит теперь мой черёд. Во-первых, — копируя интонацию альфы проговаривает Чон. — Можешь попытаться сделать меня своим и тебе даже сражаться ни с кем не нужно, — хихикает омега. — Во-вторых, спасибо за признание в любви, это действительно помогло мне решиться на кое-что, — мгновенно посерьёзнев выдал Чонгук. А после, ох уж эти гормоны во время беременности, игривое настроение вернулось: — И в-третьих, я знал о твоём плане. Лав уже по окончанию вашего первого разговора мне все рассказал и я позволил ему продолжать вести эту игру вместе с тобой, так как это было забавно. Ты на самом деле очень сообразителен и умён. О, и ты прекрасный актёр. Вся эта невинность тебе идёт, я едва не поверил, что мы истинные, — у Тэхёна было настолько шокированно-растерянное выражение лица, что Гук вновь не сдержал короткий смешок. — Да, я однажды Лаву чуть ли не жизнь спас, как он часто говорит. Думаешь, такой человек предал бы меня? Что ж, я рад, что теперь ты знаешь и предлагаю потихоньку возвращаться, — поднимаясь с лавочки и за руку потянув встать Ви, произносит омега. — Вообще-то у меня есть ещё кое-что, но это я расскажу чуть позже. Пока Тэ пытался выйти из шокового состояния и переварить всю услышанную информацию, Чонгук заприметил на пути вафельный магазинчик и потянул туда альфу. Тэхён во второй раз был шокирован. Гук сам что-то предложил, да ещё и так настойчиво заставив Ви идти с собой. Омега заказал себе горячую вафлю с нутеллой, взбитыми сливками и кусочками свежей клубники. Слишком по-омежьи? Да. Но сейчас Чонгуку так хочется. Тэ естественно не позволил Гуку заплатить и составил ему компанию внутри магазинчика, наблюдая, как омега с удовольствием уплетает сладость.

*****

Субботу и воскресенье Хосок с Юнги проводят вместе в собственном маленьком мирке. Суббота стала для пары днём чистейшего откровения. Юн с самого утра сел за руль прекрасного белого спорткара Хоупа и отвёз его на окраину города. Это было тихое, практически безлюдное место, где парни расположившись на заднем сидении обсудили, кажется, всё на свете, начиная с упрёков и всего, что им не нравилось друг в друге и в их отношениях, а заканчивая спорами о любимом художнике. Тогда Шуга с замиранием сердца спросил, почему Хоби не говорил про беременность Чонгука и не спросил разрешения, чтобы тот жил в их доме целую неделю. Юн молился не получить в ответ молчание либо услышать, что ему не доверяют. Но Хо… Он всего-то забывчивый глупыш. Был так счастлив, что Гук решил родить малыша, что и забыл, что так и не рассказал эту новость Мину. А разрешения не спросил, потому что с омегой было тяжело связаться, ведь тот вечно сбегал на гонки. Но больше не будет. Юнги также поделился, что не хочет иметь детей. Не потому, что не хочет, а потому что действительно просто не хочет. Он видел ту боль в глазах Хосока, видел, как сложно тому было сказать, что всё в порядке. Но Хоби сказал, что если Юн не хочет детей, то он не будет настаивать и даже пытался отшутиться, что вся надежда теперь на то, что Чонгук-и не отдаст ребёнка в чужую семью. Обоим было не смешно, но оба улыбались. Через боль. К вечеру подготовленная еда закончилась, как и важные темы для разговора. Юнги так и задремал на заднем сидении и Хо тихонько переместившись на водительское, повёз своего омегу домой. Стоя на светофоре Хоуп утирал прохладную дорожку со щеки. Отцовство было одной из его самых заветных мечт, но Шуга важнее. Хосок на руках отнёс своё сокровище в пентхаус и трепетно прижимал к себе всю ночь.

*****

Утро воскресенья началось с нежностей в постели и счастливых улыбок. Все недомолвки, распри и грусть остались во вчерашнем дне. Парни провели несколько часов в постели, пока изголодавшиеся по пище желудки не заставили пойти завтракать, хотя время уже близилось к обеду. Увы в доме не оказалось ничего съестного и пара решила сходить в ресторан, вместо поднадоевшей доставки. Хо надел обычный чёрный классический костюм с чёрной рубашкой, а вот у Мина было настроение на нечто более эпатажное. Омега оделся в бордовые брюки и пиджак необычного кроя, перевязанный поясом. Из-под пиджака выглядывала шёлковая майка с неприлично огромным вырезом. Специально чёрного цвета, дабы наряд сочетался с хосоковым. Образ дополнила шикарная брошь, браслеты, небольшая цепь на шее и серебряные колечки в ушах. Сказать, что у Хоби отвисла челюсть от такого Юнги – ничего не сказать. Одежда была достаточно закрытой, но широкий вырез майки давал разыграться фантазии. Юн выглядел сексуально, но в то же время неприступно и в целом просто шикарно. После обедо-завтрака в неплохом итальянском ресторане, Хосок нервно повёз Мина обратно в пентхаус, наверняка превысив в несколько раз положенную скорость. Маленький проказник испытывал терпение альфы на протяжении всего приёма пищи, заставляя то ревновать к другим парням, то сгорать от возбуждения. Едва переступив порог дома, Хоуп закинул Шугу на плечо и понёс в спальню, по пути шлёпнув несколько раз непоседливую задницу. Несмотря на гневное возбуждение Хо нежно уложил Юнги в постель, нависнув сверху. Просто горький опыт погибшего брата не позволял обращаться с омегами по-другому. — Надеюсь ты не думаешь, что твои выходки пройдут безвозмездно, — осипшим от возбуждения голосом сообщает Хосок. — Если ты не хочешь секса, то лучше скажи сейчас, потому что я не собираюсь делать что-либо без твоего согласия. — Хоби… Просто трахни меня уже, — тяжело дыша выдаёт омега, утягивая Хо в страстный поцелуй. Хоуп нетерпеливо скидывает с себя пиджак и рубашку, принимаясь избавлять от одежды Шугу, пока тот оглаживает пресс своего парня. Превосходный рельефный пресс, от которого у Мина рот наполняется слюнкой. Хосок с трудом разбирается с непростой конструкцией пиджака омеги и выдёргивает из брюк заправленный низ шёлковой майки. Юн запускает ладони в волосы Хоби, делая приятный массаж кожи головы, пока альфа проходится поцелуями от пупка к шее, постепенно поднимая майку. Юнги приходится оторваться от шевелюры Хо, чтобы тот наконец стянул с него сбившуюся в ком вокруг верхней части груди одежду. Хоуп не спешил расправляться с брюками. Одной рукой он поглаживал торс Мина, второй уделяя особое внимание соскам. Губы Хосока вперемешку с языком исследовали нежную кожу, путешествуя от плеч до ключиц, после вниз по груди и плоскому животику вплоть до кромки бордовых брюк, а после обратно. Шуга тяжело быстро дышал, чувствуя беснующееся в груди сердце и всё не мог надышаться концентрированным ароматом грецкого ореха. Омега сильно сжимал в руках простыни, стараясь не делать того же с крепкими плечами Хоби. А так хотелось ощущать кончиками пальцев перекатывающиеся мышцы Хо! Но Юнги уже и так успел оставить на альфе несколько царапин своими коготками, не хотелось делать ему больно вновь. Юн вслепую нашарил молнию на брюках Хосока, что разъехалась с гулким вжиком, и накрыл достоинство своего парня через чёрную ткань боксёров. Мин уже и не знал, как ещё подтолкнуть Хоупа идти дальше. Впрочем, это действительно сработало. Хосок ласково лизнул ключицу, ещё раз вдохнув запах свежесваренного кофе с пряностями и резковатыми движениями стянул с омеги брюки вместе с нижним бельём, оставляя того в одних лишь украшениях. У Юнги была нетипичная для востока бледная кожа, отчего он казался аристократом в каком-нибудь поколении. Такой стройный, манящий, жаждущий, не справляющийся с тяжёлым дыханием, весь для одного только Хо. Альфа оглаживает нежные ножки, не в силах оторваться от любования своим парнем. Шуга дует губки и вновь тянет шаловливые ручки к паху Хоби. Тот перехватывает ладошки омеги на пути и переворачивает Юна на живот. Хосок любуется открывшимся видом на изящную спину и небольшую, но округлую попу. Юнги поскуливает в подушку, мысленно умоляя Хоупа сделать уже хоть что-то. Полувозбужденный член оказывается прижатым к простыни, отчего желание отдаёт пульсацией голову. Мин не знает откуда взялась смазка, но уже в следующую секунду, после щелчка крышки тюбика, чувствует проталкивающийся внутрь смазанный палец альфы. Хо зацеловывает спину Шуги, неосознанно оставляя несколько багровеющих пятен. Пальцами Хоби старательно растягивает дырочку омеги, подготавливая к принятию своего члена. Юн нетерпеливо подмахивает бёдрами, сильнее насаживаясь на пальцы и мечтая поскорее уже почувствовать Хосока внутри. Спустя лет сто, как ощущал Юнги, Хоуп наконец раздевается догола и пошуршав пакетиком презерватива, пристраивается к розовой дырочке омеги. Будто издеваясь, альфа медленно толкается внутрь, придерживая парня тёплыми ладонями за поясницу. Последующая пара толчков происходит с такой же скоростью улитки. Мин бесится, нервно приподнимается на локтях и с усилием переворачивается на спину, впиваясь раздражённым взглядом в растерявшегося Хо. — Ты издеваешься? — злобно шипит омега, нахмурив брови. — Нет? — тянет Хоби, не понимая, к чему этот вопрос. — Это из-за брата? Ты боишся сделать мне больно, верно? — смягчает тон Шуга. — Немного. Тебе было неприятно? — Хосок выглядит очень потерянно, что у Юна аж сердце щемит. — Хоби, послушай, всё хорошо. Я не хрустальный, ясно? Ты не сможешь сделать мне неприятно или больно. Я хочу тебя. Хочу, чтобы мой альфа жестко трахнул меня. Чтобы завтра с утра я не смог встать с постели, чтобы всё тело тянуло от засосов и укусов. Просто отпусти себя и сделай со мной, что хочешь, — омега накрывает ладонью щеку Хоупа, подтягивая лицо к своему. — Я люблю тебя, — шепчет, закрепляя слова касанием к чужим губам. — Трахни меня пожёстче, мой альфа. Хо смотрит Юнги в глаза, нежно ведя ладонями по бокам. Он закидывает одну стройную ножку себе на плечо, крепко хватаясь за задницу Мина, и резко подтягивает ближе к себе. Юн проходится спиной по простыне и расплывается в предвкушающей улыбке, гипнотизируя Хосока взглядом. Альфа толкается в Шугу, переходя к размашистым глубоким толчкам. Пусть не так быстро, как омега представлял себе, но настолько крышесносно, будто пытался вытрахать душу своими толчками. Когда Юнги начал стонать уже больше от боли затёкшей ноги, чем от удовольствия, Хоуп снял её с плеча, оставив лёгкий чмок на коленке и возобновил движения. Юн кричал во весь голос от удовольствия, чувствуя, как с каждым толчком головка члена Хосока проходилась чётко по простате. Иногда альфа сбавлял темп, чтоб до нехватки воздуха захватить в плен манящие губы, ненадолго заглушая стоны Шуги. Чувствуя скорую разрядку, Юнги отодрал одну из ладоней Хоби от своего бедра, переплетая пальцы. Чон ласково чмокнул внешнюю сторону ладони омеги и начал усерднее вбиваться в него. Мин с протяжным стоном закинул голову назад и крепко сжав ладонь Хо в своей, кончил себе на живот, слегка испачкав в сперме простыни. Вскоре Хосок так же излился в презерватив, в ответ сжав ладонь Юна. Несколько минут пара лежала в обнимку пытаясь, отдышаться, что получалось очень с трудом. — Ты… — втянув побольше воздуха, Юнги продолжил: — Отпустил себя. — Да, сладкий, — с улыбкой подтвердил Хоуп. — Я тоже люблю тебя. И ты очень громкий во время секса.

*****

В понедельник Чонгук отправляется по душу очередного альфы. Вчерашняя встреча с Тэхёном дала многое понять, в особенности признание в любви. Если Тэ любит его, значит будет рад их зайчику, не так ли? Влюблённые ведь хотят завести ребёнка. Если Киму нужен Чонгук и без ребёнка, то с ним нужен будет вдвойне? В любом случае, Гук собирается покончить с прошлым в течение этой недели и в воскресенье рассказать Тэхёну о зайчике. Их малыш никогда не почувствует того же, что Чонгук. Зайчик всегда будет счастлив.