Moon Rock

Полгода тянулись с вечность, но в тоже время слишком быстро пролетели. Чонгук успел значительно сблизиться с Сокджином, который обучал молодого неопытного омегу всем тонкостям присмотра за малышом. А ведь раньше Гук и не задумывался о том, как сложно растить ребёнка. Груднички требуют особого, едва ли не круглосуточного присмотра. Родил ребёнка — можешь смело забывать о таком понятии, как сон. К счастью, у Чонгука рядом имелся понимающий муж, который следил за малышом во вторую половину дня, когда омега мог поспать или же любым другим способом уделить внимание себе. И Чонгук уделял. Не позволил себе после рождения малыша превратиться в типичного измученного омежку, который перестаёт следить за собой, уделяя все время ребёнку, превращается в толстого зануду и разводится с мужем, потому что тот нашёл себе любовника помоложе и покрасивей. Он проводил по шесть часов на неделю в спортзале, постепенно возвращаясь к той же фигуре, что и до родов. Решил отрастить шикарную шевелюру, за которую Ёниль в последнее время полюбил хвататься, а после выбрил виски. А ещё Гук закупился новой одеждой, постепенно убивая Тэхёна каждым новым образом. То полупрозрачная чёрная майка в мелкую сетку на голое тело, заправленная в классические чёрные брюки. То тигровая рубашка с вырезом чуть ли не до пупка под красно-чёрные брюки и кардиган. То обтягивающий полупрозрачный гольф с повторяющимися узорами, через который просвечивались соски. И прочие луки из серии «возбудим, но не дадим». Просто к Чонгуку пришло осознание своей сексуальности. Зрелой сексуальности. Не пошлой, а недосягаемой. Сексуальности родителя, мужа. Когда ты можешь показать всему миру, насколько превосходен, но в то же время каждый знает, что тебя не получит. Когда каждый хочет, но получает лишь один. Муж. Тэхён. Альфа тоже на месте целые полгода не стоял. Перекрасился в блондина. Подкачался, похорошел… Наверное. Иначе Гук просто не мог объяснить, почему хотелось ночами рассматривать каждый миллиметр прекрасного лица Тэ, и почему омега иногда забывал, куда шёл, ненароком засмотревшись на перекатывающиеся мышцы мужа во время тренировки. Почему каждую течку Чонгук посылал куда подальше гордость и всё остальное, что удерживало его в остальные дни, кидаясь в объятия Тэхёна. Почему многое позволял альфе, если любому другому влепил бы пощёчину, а то и вовсе пристрелил бы где-то в подворотне. Вот только Ви казалось, что сексуальная недоступность распространяется и на него, а течки… Обычный инстинкт. Ким отчаянно надеялся отыскать взаимность там, где ее не было. И иногда, хотелось просто сдаться. Это звучало нереально. Сдаться?! Когда уже заполучил любимого в мужья? Когда у вас уже и ребёнок родился? А остался сущий пустяк. Всего-то завладеть его сердцем. Тэ не позволял себе сдаваться. Запирался в ближайшем пустом помещении и звонил отцу, папе, Ихёку и даже Хосоку и умолял в сотый раз повторить, почему ему нельзя сдаться. И это помогало. Значительно.

*****

В один из таких дней, когда желание опустить руки преодолевало разум и сердце, Тэхён сорвался в родительский особняк. Время подбиралось к вечеру, альфе уже несколько часов как следовало сменить Чонгука в присмотре за зайчиком, но он трусливо прятался в особняке Ким, отключив телефон. Сокджин пытался развлечь сына вкусной едой и разговорами о всяких мелочах, а Джун только несколько часов назад вернулся с главного офиса, с удивлением обнаружив в доме задумчивого Тэ. Прошёл ещё час и тогда, не выдержав напряженной атмосферы, Нам попросил Джина оставить альф наедине. Омега понимающе кивнул и отправился на кухню. — Тэхён-а, — потрепав волосы сына, Намджун нежно улыбнулся и присел рядом, — давай, рассказывай, что тебя тревожит. Опять проблемы с Чонгуком? — Нет, — отмахивается Ви. — Точнее, да, но главная проблема все же заключается во мне. Не думаю, что наш брак продлится долго. Он бросит меня. Я все так же противен ему и вряд ли это когда-либо изменится, — Джун тяжело вздыхает, готовясь вправлять сыну мозги. — Ты просто слишком влюблён, чтоб трезво оценивать ваши отношения. Да и по собственному опыту скажу, что омегам нужно больше времени, чтобы привыкнуть к альфе и принять его. Вот, например, я с твоим папой… Мы выходили замуж без капли любви друг к другу. Это была взаимовыгодная помощь. Для меня он был не более, чем ангелом, ничего любовного. Мы не касались друг друга весь первый год брака, а то и больше. А теперь видишь, что мы имеем… — Ага, не касались друг друга. Я вообще-то считать умею. Хёка то вы ещё до свадьбы заделали, — хмыкает Тэ. Намджун чуть расширяет глаза, неловко потирая затылок. — А ты к словам не придирайся, я тут как бы тебя успокоить пытаюсь! Неблагодарный ребёнок, — Тэхён широко улыбается, обнимая отца. Мужчина улыбается в ответ, обнажая прекрасные ямочки. В километрах от особняка где-то в доме Ви Чонгук тяжело дышит, пытаясь не позволить слезам покатиться из глаз. Глупый альфа с самого утра пропадает непонятно где, а на каждый звонок монотонный голос отвечает «абонент находится вне зоны доступа». И что Гуку прикажете делать? У него пассивная истерика и вовсю рыдающий малыш на руках, которого уже более часа не удаётся успокоить. Омега впервые осознаёт, что нуждается в Тэ.

*****

Правда, мужей Ким нельзя было назвать лучшими родителями в мире. Ёниль даже к Чимину тянулся сильнее, чем к горе-родителям. А ведь омеге было всего шестнадцать… Он о присмотре за малышом знал не больше, чем о фотосинтезе. Тэхён обиженно кидал: «У Чима просто врождённая суперспособность ладить с детьми». Чонгук вздыхал, понимая, что никакой суперспособности у Пака нет. Просто они с Ви никудышные родители. Даже после многодневного обучения у Джина, Гук мог растеряться, услышав рыдание зайчика. Тэ и вовсе чуть ли не час тратил на смену подгузника. Ну не получается у него. Ну рукожоп немного. Или много. Зато в кормлении Иля преуспевали оба родителя. Ребёнок был вовсе не привередлив к еде. Послушно кушал все, что давали, даже не отвлекаясь на игрушки во время приема пищи. Чонгук, как и Тэхён, никогда не забудет тот день, когда проснувшись от крика малыша, обнаружил у того повышенную температуру тела. Вина и боль за бедного ребёнка ощущались настолько явно, что омега, не выдержав, разрыдался вместе с сыном прямо по пути в поликлинику. Ви разрывался надвое, пытаясь одновременно успокоить Ёниля и мужа, корившего себя за оплошность. Недоглядели. Позволили хрупкому организму подхватить какую-то болячку. Да таких «родителей» нельзя ближе, чем на сто метров к детям подпускать. Позже оказалось, что ничьей вины в температуре малыша не было. У Иля начали резаться зубки, а при этом повышенная температура не является редкостью. В тот же день Гук скупил всевозможные игрушки-прорезыватели. Были и дорогие прорезыватели с охлаждающим эффектом, и прорезыватели-массажеры, и более дешёвые, без всяких изюминок, зато очень яркие, что нравится большинству детей. Прорезыватели путь и пусть и не убирали боль полностью, но значительно облегчали состояния Ёниля, тем самым помогая и родителям.

*****

Совершенно обычный день. Середина октября. Юнги с Хоби готовятся к приходу гостей, впервые собирая шумную компанию в своём пентхаусе. Всего пару дней назад все собирались в роскошном ресторане на празднование дня рождения Чимина и уже вновь появился повод для встречи. Как бы странно не звучало, приходить к Хо и Юну гости боялись. А все потому, что альфа обещал сообщить какую-то новость и это настораживало. Это не могла быть новость о беременности, ведь Юнги все ещё позиционировал себя, как чайлдфри. Это не могла быть новость о предложении руки и сердца, ведь все, кроме самого Шуги, знали, что Хосок планирует поездку в Европу на зимние праздники, во время которой и предложит омеге стать мужьями. А если это не новость и не свадьба, то это может быть что угодно, причём не обязательно хорошее. Первым приходит семейство Ким. Вместе дружной семеркой заваливаются в пентхаус, смеясь с того, что все три машины с разных мест приехали в одно время. Намджун и Ихёк вручают в подарок хозяевам две бутылки элитного вина, а Тэхён огромный торт. Чонгук, едва скинув уличные ботинки, умчался в гостевую комнату менять Ёнилю памперс. Зайчик тяжело переносил поездки в машине. Компания устроилась в гостиной, разбиваясь на группки и общаясь между собой. Чимин подтянулся чуть позже, как только освободился. Сегодня пришлось задержаться подольше в танцевальной студии, из-за чего омега безумно переживал. Чима встретили весьма радушно. Сокджин и вовсе принялся ругать молодого парня за похудение, а после приглашать почаще наведываться в особняк, где его всегда накормят вкусной едой, ещё и с собой дадут. Разговоры сменились на умиленные улыбки, когда Иль полез за закатившимся под стол мячиком. Альфочка медленно передвигал ручками и ножками, как улиточка ползая под стеклянным столом. Гук сказал, что зайчик буквально пару дней назад научился ползать. У Тэхёна едва не произошла остановка сердца, когда он на минутку отошёл, а вернувшись не обнаружил малыша на месте. Ёнилю видимо сильно понравился бонсай. А после Чимин начал выпытывать у Хосока, по какому же поводу они все здесь собрались и уютные посиделки за бокальчиками вина, а у кого-то сока или детского питания, превратились в собрание алкоголиков. Выпить после такого захотелось всем. Кроме Иля, естественно. Зайчик вообще уснул в обнимку с мячиком и Тэ отнёс его в отдельную комнату. — На самом деле, эта новость не моя и не Юнги, а скорее Чонгука… — омега торопливо перебивает видимо слишком пьяного Хоупа. Ведь в трезвом состоянии брат никогда не говорил бы что-либо касаемое Гука при всех. — Хо, может отойдем на минутку? — Нет, Чонгук-а. Помнишь, что ты попросил, после рождения Ёниля? Сейчас ты узнаешь правду. Не только ты, а все здесь находящиеся. Особенно те, которых это напрямую касается, — все были в смятении. Мало кто понимал, что происходит и о чем идёт речь. Много кто подлил себе вина, а Хоби и вовсе прервался ненадолго, чтобы принести несколько бутылок коньяка со стаканами. — Хочешь сказать, что это касается не только меня? — нахмурился Гук, глянув на вновь присевшего альфу. Хосок кратко кивнул. Тем временем Ви переплел с омегой пальцы, крепко сжимая его руку в своей. — Наверное стоит начать с Вас, Намджун, — ошарашивает всех присутствующих Хо. — Вы были возрастом с Чима, нет, даже младше, когда Ваш папа исчез, не так ли? — Допустим, — процедил сквозь зубы Ким, сжимая челюсть. Джин нервно сглотнул, глянув на мужа. — И куда он исчез? — подталкивал Джуна к рассказу Хоби. Старший налил себе коньяка. — Сбежал… с молодым любовником, — первая порция крепкого напитка обожгла глотку. Намджун даже не поморщился. «Значит информация все же была правдива» — раздумывает Хоуп, подливая коньяк старшему и себе. — Я расскажу подробнее, если Вы не против. Для понимания ситуации, — Ким делает неопределённый жест рукой, мол «делай, что хочешь», выпивая второй стакан. — Итак некий омега, сбежал от богатого мужа и сына вместе с любовником. А сбежал именно потому, что забеременел. Не от мужа, естественно. Но на последнем месяце беременности пара попала в страшную аварию. Альфа выжил, недоношенного ребёнка удалось спасти, а вот омегу... — Извини, — мягко перебил Хосока Джин. — Позволь… Мне продолжить, — альфа кратко кивает. — После побега папы семья Джун-и оказалась в тяжелой ситуации. Это долгая история, но мы стали мужьями и едва получив такую возможность, Джун начал искать пропавшего родителя. К сожалению, нашёл только после смерти. И тогда… Ихёка, сыночек, послушай, — омега повернулся к Хёку. — На самом деле, ты младший брат Джун-и по папиной линии. В тишине комнаты разносился звук наливания алкоголя в стаканы и негромкие маты. Присутствующие переглядывались в шоке и недоумении.

*****

Пришлось взять получасовой перерыв. Ёниль расплакался и Чонгук с Тэхёном отлучились его успокаивать. Хосок же объяснил, что без Гука продолжать нет смысла, поэтому было решено проветрится. До Тэ начал доходить смысл слов отца о том, что тот и вовсе не трогал папу первый год брака. Господи! Это ведь получается, что Ихёк является его дядей, а не братом. Дядей! И каким-то образом к этому всему относится ещё и Чонгук. Тем временем Сокджин с мужем и Ихёком уединились на пустующем втором этаже пентхауса. Намджун объяснил сыну, что биологического отца Хёка признали неспособным к присмотру за ребёнком. Тогда альфа усыновил младшего брата, ежемесячно оплачивая счета с клиники за лечение отца Ихёка вплоть до его смерти. Джин принял ситуацию мужа, воспитывая ребёнка, как собственного. А после сраженные добротой и благородством друг друга мужья влюбились, став настоящей семьёй. Хёк искренне поблагодарил родителей за все, что сделали для него, за счастливое детство и успешную молодость, за всю подаренную любовь. Пусть Сокджин ему не родной по крови, но для него он навсегда останется лучшим папой, как и Нам — лучшим отцом.

*****

— У отца Хёка случился нервный срыв, после новости о смерти любимого омеги, — продолжил рассказ Хо, когда компания вновь собралась. — Насколько я знаю, Намджун позаботился о том, чтобы мужчине предоставили лучшее лечение. И тогда в клинике господин Чон повстречал молодого врача-омегу. Очевидцы говорили, это была любовь с первого взгляда. Альфе было тяжело забыть папу Ихёка, но врач постепенно влюблял в себя пациента и влюблялся в ответ. А потом, — Хоби развёл руки в стороны, — трац-бац и омега забеременел. Несчастный умер при родах, а вскоре альфа покончил с собой, не выдержав смерть ещё одного возлюбленного, — компания сидела тихо, поникше. Чимин и Бёнмёль беззвучно утирали слёзы, у Сокджина глаза были на мокром месте. — Ребёнка отдали в детдом. Чонгук… — Не надо, — останавливает брата омега. — Я уже понял. Так, значит, — Гук находит взглядом Хёка, — ты мой брат?! Чонгуку нравился Ихёк. Он был кумиром омеги, настоящим примером для подражания. Гук искал у них схожести в характере, интересах и внешности, а главное таки не смог понять. Они братья. Родные братья. У них один отец. Одна кровь. Братья. — Получается, что да, — шокированно подтверждает Хёк. — Но если я брат отца и Чонгука, то они… Сводные братья? «Охуеть» — думает Намджун. «Охуеть» — думает Гук, накрывая ладошкой лоб. — Охуеть, — произносит Юнги, озвучивая мысль каждого человека в этой комнате.

*****

Ночью того же дня Чонгук понимает, что нуждается в человеческом тепле. Щелчок дверной ручки, шесть шагов вправо, ещё один щелчок ручки, несколько шагов до кровати и омега попадает в плен согревающих объятий мужа. — Не спится? — хрипло интересуется Тэхён, радуясь возможности ощутить любимого рядом, в своих руках, в своей постели. — Расскажи мне что-нибудь, — негромко просит Гук. Слишком уязвимый сегодня, слишком шокированный, слишком опустошенный. Тэ придвигает омегу ближе. Чтоб коже к коже, одно сердцебиение, одно дыханье на двоих. Голова Чонгука оказывается на плече альфы, ноги парней спутаны, руки крепко держатся за чужое тело. — Знаешь, почему я назвал свои клубы «Stigma»? Я не хорош в английском, но Гугл переводчик написал, что stigma переводится, как клеймо. Это позор. Я не должен забывать самые унизительные, позорные моменты своей жизни. Они сделали меня таким, каким я есть сейчас. Все мои мерзкие поступки, все грязные мысли, неверные выборы — это мое клеймо. — Клеймо… У меня их сотни, — включается в разговор Гук. — С таким количеством не живут. Их может быть много, но на сердце высечены лишь главные, — Ким закрывает глаза. — И что же у тебя на сердце? — Я лжец, лузер, — Тэхён ненадолго задумывается, а после продолжает: — Мерзавец, подонок, сволочь... — Все понятно, можешь не продолжать, — хмыкает Чонгук. Горячий воздух долетает, до обнажённой шеи альфы. Кожа покрывается мурашками. — Раньше я считал тебя шлюхой. Твои попытки строить на меня планы звучали смехотворно со слов Лава, — Ви чуть морщится. Вспоминать это время не очень приятно. — После ты был не более, чем шлюхой-фаворитом. Когда пришлось отправить тебя обратно к родителям, я чуть было не поверил в нашу истинность, — Тэ немного удивляется. Улыбка сама лезет на лицо. — Когда после долгих долгих месяцев, ммм, разлуки? Когда ты пришёл ко мне договариваться о поставках наркоты, ты показался мне незнакомцем. Тогда я будто впервые тебя встретил. Но это был не ты, а твой внутренний подонок, — Гук слегка улыбается. Все же в чём-то омега согласен с Кимом. — Но сейчас ты мой муж. Отец Ёниля. И альфа… Который мне нравится. Если бы Тэхёну предложили умереть в обмен на то, чтобы хоть раз в жизни услышать эти слова от Чонгука, он бы без раздумий согласился. Если бы Тэхёну нужно было обойти весь мир пешком или сразиться с драконом, чтоб услышать, что он нравится Чонгуку, он бы безусловно сделал это. А только что Тэ услышал заветные слова, даже не сделав ничего подобного. Может он спас планету в прошлой жизни или хотя бы перевёл старушку через дорогу, потому что его любимый омега мало того, что стал его мужем, так ещё и признался в симпатии. — Я люблю тебя, — и едва уловимый поцелуй в макушку. Чонгук полностью расслабляется, практически сразу же засыпая, а Ви ещё долгие часы бодрствует, не в силах умерить радость от признания.

*****

В трёхлетнем возрасте Ёниль впервые становится свидетелем ссоры родителей. Любознательный малыш все больше исследовал огромный дом. Иль не мог просидеть на месте более десяти минут, из-за чего родители готовы были рыдать от бессилия. Усадить малыша, чтобы покормить было невозможно. Практически каждый приём пищи сопровождался либо побегом зайчика, либо слезами. А ведь раньше у Кимов именно с кормёжкой никогда не возникало проблем. В один из выходных дней семья собиралась поехать в зоопарк. Дни, когда и Чонгук, и Тэ оказывались свободными выпадали крайне редко, поэтому они старались каждый такой день наполнять массой положительных эмоций, посещая новые интересные как ребёнку, так и взрослым места. Гук собирал в сумку все, что могло бы понадобится малышу и чего нельзя было бы купить в самом зоопарке, попросив Тэхёна в это время переодеть Иля. Ви несколько минут блуждал по дому, пока не наткнулся на малыша в гардеробной. И всё бы ничего, но перед Ёнилем стояла коробка, полная метательных ножей, а сам ребёнок крутил в руках блестящий балисонг. У Кима на секунду остановилось сердце. Альфа в мгновение оказался рядом и осторожно отобрал нож-бабочку у зайчика. К счастью, ребёнок не успел пораниться. Тэ взял малыша на руки, направляясь в детскую. — Ну где вы так долго ходите? Мы ведь уже собирались выходить в это время, — нетерпеливо интересуется омега, пытаясь впихнуть маленькую ветровку в набитую сумку. — Чонгук, — низким голосом начинает Тэхён, опустив Иля на мягкий коврик и заперев дверь, чтобы тот не убежал куда-то. Гук настороженно поднимает взгляд на мужа. Обычно такой тон альфы ни к чему хорошему не приводит. — Как ты только додумался держать свои ножи в гардеробной на нижней полке для обуви? — Мои метательные ножи? — хмурится Чонгук. — Какая разница где я их держу? — Такая разница, что Ённи их достал, а… — глубокий вдох, чтоб не сматериться при ребёнке. — Метательные ножи – это не игрушки! Ён мог порезаться. — Во-первых, не называй зайчика «Ённи»! Я ведь сто раз говорил. Это звучит, как кличка собаки, — Тэ закатывает глаза. — Во-вторых… Я не подумал, ясно? — глаза омеги начинали наливаться слезами. — Коробка с ножами годами там стояла и я никогда не думал, что Иля сможет её найти. — Не называй ребёнка «Иля»! Он же альфа, а не омега. И я вообще не понимаю, зачем ты держишь метательные ножи в доме. — А где мне их держать? — Где-то в «Lure»! В своём кабинете или комнате Чимина. Уж точно не на обувной полке в гардеробной! — Я… — Гук поворачивается боком к альфе, нижняя губа подрагивает, от чего парень ее прикусывает. — Мои метательные ножи… — Митатиние нази, — повторяет за папой Ёниль. Тэхён фейспалмит. — Метательные ножи, — чётко повторяет Чонгук. В книге по воспитанию было написано, что ребёнка ни в коем случае нельзя ругать за неправильное произношение, как и хвалить. Нужно ещё раз внятно повторить слово или фразу, чтобы малыш запоминал, как правильно. — Митателине нази!

*****

В итоге в зоопарк никто не едет. Тэхён слишком перепугался за зайчика, из-за чего не может простить омегу. Чонгук же признает свою вину, но в конце-концов он тоже человек. Ему даже в голову не приходило, что Иль когда-либо найдёт ножи. Просто гордость Гука не даёт простить мужа за ссору. Чонгук переставляет коробку с ножами на полку у самого потолка, решая завтра же перевезти ее в свой кабинет в борделе, хотя им теперь чаще пользуется Чимин, а Гук обычно работает с дома. Впрочем, омега уже долгое время не пользуется метательными ножами, хоть раньше ежедневно носил с собой не менее десяти, так что вряд ли их отсутствие поблизости будет сильно ощущаться. Вечером Чонгук открывает бутылку красного полусухого, растягивая два бокала на целый час, пока Тэ пытается уложить непоседу в постель. Когда альфа присоединяется к мужу, Гук понимает, что больше не злится. Гордость никуда не исчезла, просто очарование Ви ничто не перебьёт. Тем не менее, Тэхён извиняется первым. За то, что все переросло в ссору, хотя они могли бы цивилизованно, спокойно все обсудить. Чонгук также извиняется, после чего дарит альфе неглубокий поцелуй с привкусом вина. Возможно, этот поцелуй и перерос бы в нечто большее, если бы кто-то вдруг не решил позвонить омеге. — Да? — отвечает Гук, облизывая нижнюю губу. — Ч-чонгук-а, — слышится дрожащий голос Хосока в трубке. — Дядюшка Чон очнулся.