R I

Минуты тянулись и неспешно, словно с издевкой, падали в вечность - капля за каплей. Черная, страшная сейчас, комната. Черный Ральф. Черное небо за окном, за черным окном в кромешно-черном пространстве. Он почесал подбородок - звук, слишком громкий в сухом воздухе комнаты - шершавые пальцы по неприятно отросшей щетине. Сколько он просидел вот так? Смотреть на часы желания не было, сама эта мысль вызывала нервное отвращение. Он сглотнул - опять, слишком громко - и пошевелился. Все звуки гремели набатом, но тут же стены поглощали их, совсем не отражая обратно, не вызывая кругов. Он пересёк комнату и, секунду постояв над графином, с раздражением отвернулся. Горло пересохло, но вода не принесёт облегчения, подступала тошнота. Еле заметно задрожал воздух в углу. В тёмном, определённо пустом углу. Ральф застыл. Не смея взглянуть прямо, боковым зрением и кожей, на которой поднялись дыбом волоски, он чувствовал что-то во мраке. Что-то чего не должно было там быть. Выдох застрял на полпути из лёгких, не до конца опущенный носок чёрного ботинка дрожал в миллиметрах над стёртым паркетом. - Ррральфф....мой..первый, - шелестящий шум осенних листьев и пластикового пакета, подхваченного ветром. - Ррральф! Этот крик, в отличии от всех остальных звуков, эхом покатился через ночь, многократно отражаясь, постепенно превращаясь в затухающий хохот. Холодный пот выступил и тут же испарился в безжизненный сухой воздух. - Ральф!! - раздался визг прямо над ухом. И тишина. Ещё секунду он стоял в немом оцепенении. Или минуту? Больше? За стеной, словно отвечая на безумный зов, захлопали коридорные двери - одна, другая, потом несколько сразу. Они услышали этот отвратительный вопль или почувствовали его не родившийся крик? Ральф медленно доковылял до двери, кажется шагов тридцать. Отрывать ноги от пола было невозможно тяжело, устоять - и того сложнее. Он вывалился в кровоточивший ночью и страхом коридор. И провалился. Ещё раз. И ещё. Один круг, другой. Он видит обнажённую женщину, сидящую перед ним на кровати. Она не очень красива. А выражение брезгливости на её лице делает его почти отвратительным. Она долго смотрит, а после медленно закрывает лицо руками. Он лежит на полу. Нет, точно стоит, но смотрит на женщину снизу вверх. Сколько ему лет? Он ребёнок? - Мама, - голос подводит его, язык не слушается. Изо рта вырывается какой-то визг и слюни. Его мать сидит, закрыв руками лицо, но слишком сильно разведя ноги, так что он видит чёрные жёсткие волосы на её лобке. Он смотрит в эту темноту и не может отвести взгляд. И эта темнота зовёт его и словно затягивает в себя. Заставляет хвататься руками за серые предметы в этой серой комнате, чтобы остаться здесь, вне этого чёрного сгустка шевелящихся змей. Он сопротивляется как может. Кричит, но лицо женщины закрыто, открыта только темнота. *** Чьи-то руки подхватили его под мышки. Дёрнули в сторону, подальше от этого кошмара. Ральф расслабился. Он боролся из последних сил и теперь, что бы ни происходило, эти силы покинули его. Отдаваясь на волю того, кто вытащил его из этого страшного серого места, он откинулся назад и в спину его упёрлось что-то колючее и холодное. - Что же вы ходите то тут, то там поздней ночью. Да без охраны, - промурлыкал откуда-то сбоку почти ласковый голос Сфинкса. - Так и до могильника недалеко, - а это уже Стервятник шипит ему в ухо, стараясь не навернуться в темноте под тяжестью взрослого. И откуда в нём столько силы? Такой с виду щуплый. Скелет в чёрных одеяниях. А в спину значит упирается один из множества кулонов Большой Птицы. - Вы бы хоть поблагодарили, что ли, своих спасителей. Не каждый решился бы выйти ночью, чтобы приводить в чувства воспитателя-лунатика, - продолжил Сфинкс. - Ну конечно, а так все жители дома лежали бы в накрахмаленных постельках, аки ангелочки, и смотрели бы свой третий сон? - Стервятник фыркнул на это замечание. - И всё-таки спасибо. Со мной прежде не бывало...такого. - Может вы просто не помните, - заметил тихий и вкрадчивый третий голос. Ну точно, и Слепой здесь. - Два вожака - не много ли чести? - удивился Ральф. - И правда, - отозвался Сфинкс. Он плечом толкнул дверь и она, жалобно пискнув, открылась. - До свидания. Дальше Папа Птиц справится без нас, - голос Слепого отдалялся, но шагов слышно не было, ничего кроме голоса. - Удачной охоты, - попрощался Стервятник. - Это плохая ночь, чтобы вот так шляться одному по коридорам, - обратился он уже к Ральфу, приваливая его к спинке дивана. Давайте я включу фонарик. "Что же ты не сделал этого раньше!" - пронеслось в голове воспитателя. Но яркий свет так сильно резанул по привыкшим к полной темноте глазам, что он совсем забыл о своём возмущении. Птица, стоя метрах в двух, светил прямо на него. Ральф закрыл лицо руками и застонал. Свет метнулся в сторону. - Воды? Сигарету? Покрепче ничего не предлагаю - мало ли. - Стервятник засуетился, зазвякал своей бижутерией, словно заботливая...мать. Воспоминания о кошмаре пронеслись перед глазами. - Я правда ходил во сне? - Вам виднее. Мы нашли вас уже таким, в коридоре. А как вы там оказались - ваше личное дело. - Рука в перстнях протянула стакан тёплой воды. Из-под крана он её что-ли набрал? Или принёс с собой? Ральф на всякий случай понюхал, прежде чем пить. - Вода, - обидевшись подтвердил Стервятник. Только сделав небольшой глоток Ральф ощутил, насколько он хотел пить. Возможно и его слабость, и головокружение были вызваны именно недостатком живительной жидкости в организме. Он залпом выпил то, что осталось. Повертел в руках пустой стакан, отметив что первый раз его видит, и передал его обратно Птице. Вожак третьей ловким движением фокусника спрятал его, вероятно туда, откуда до этого достал. И застыл слегка склонившись, выжидательно глядя в глаза воспитателя. - Мы пойдём? - в его взгляде при этом на секунду зажглась весёлая искорка. "Мы? Это он...про меня?" Стервятник не двигался с места, всё так же изображая подобие подобострастного полупоклона. "Словно ждёт, чтобы предложить мне свой локоть." - Идите. - Воспитатели не ведутся на провокации местной фауны.