Дикие Ангелы I. (The Wild Angels) Грехопадение

      Где пушистые ванильные облака уносят в бесконечность, где не бывает серых дней, и где розовые реки впадают в голубые моря, здесь никогда не бывет скучно и тоскливо, а все потому, что это Рай. Место, где живут Ангелы.       Но, как оказывается, не все так думают, что Рай - это потрясающее место. Некоторым здесь все же грустно и одиноко.       Михаэль сидел в зарослях розовых кустов в саду Прудов и Водопадов, угрюмый, сердитый и обиженный, а главное брошенный. Теплый ветерок теребил его белокурые волосы и перья на ангельских крыльях. Сегодня ему не хотелось ни с кем разговаривать и видеть кого-либо, он тоже не желал. На душе скребли острыми вилами тысячу разъяренных чертей, и было самое, что ни наесть, препаршивое настроение, какое только может быть у ангела. А почему, спросите вы?       Все очень просто. Недавно он поссорился со своим младшим братом, Люцифером. Ну, вот вроде бы пустяк, но поссориться все же удалось. И теперь, ему ничего не оставалось, как стараться избегать Люцифера, прячась здесь в саду, среди кустов, только что распустившихся ароматных медовых роз, высекая из пальцев магическое голубое пламя и надувая и без того пухлые губы.       Щёлкая пальцами и угрюмо смотря на то появляющееся, то исчезающее голубоватое пламя, Михаэль продумывал план, как помириться с младшим. Иначе, если узнает отец, их ждет неприятное наказание, а какое, это только ему одному известно. — Надеюсь, что поступаю правильно, — щелкнув в последний раз пальцами, ворчливо буркнул себе под нос Михаэль и закрыл глаза, проваливаясь в легкую дрему, планомерно перетекающую в глубокий сон. ***       Они сидели на зеленой шелковистой лужайке возле райского водопада. Их ангельские крылья были сложены за спинами, а теплый ветерок приятно щекотал полуобнаженные тела.       Как всегда Люцифер в красках рассказывал очередную историю, которую ему поведали старшие братья архангелы, а Михаэль не сводя глаз, внимательно следил затем, как завораживающе шевелятся тонкие и мягкие губы младшего во время рассказа. То как с губ слетают слова и приглушенным эхом оседают где-то на задворках уже несуществующего разжиженного, как ванильное прохладное лакомство, разума. И то, как на этих губах играет пока еще детская невинная улыбка, и как ярко сверкают бирюзовые глаза, когда в них играют в догонялки искорки ангельского восторга.       Чуть морща лоб и приподнимая обе брови, Люцифер то и дело посматривал на брата, проверяя, слушает ли он. И каждый раз замечал одну и ту же картину, стоило ему удосужить брата любопытным вниманием: зрачки того моментально увеличивались, тесня орехово-зеленый цвет радужки, а щеки слегка вспыхивали, словно к ним прикасался лепесток огненного цветка, оставляя после себя красные пятнашки-ожоги на матовой коже щек.       Михаэль застенчиво улыбался в ответ, жадно ловя ускользающий хитрющий взгляд младшего и до боли любимого брата.       Довольный собой Люцифер продолжал болтать, неся очередную чушь, хотя, по правде говоря, Михаэлю было все равно, о чем рассказывает его младший брат. Главное для него было, то, что младший рядом, и он может наслаждаться его обществом, чувствуя, как тепло и свет, исходящие от него, проникают глубоко под кожу и подобно жидкому огню бегут по венам с сумасшедшей силой. В такие моменты Михаэль был переполнен сгустком ядерной ангельской энергии и коснись его Люцифер, он мог бы взорваться. Михаэль не понимал, почему с ним такое происходит? Почему именно с Люцифером в нем рождаются такие огненные чувства, от которых он готов извергаться вулканом, каждый раз, когда брат невзначай прикасается к нему?       Сколько себя помнил Михаэль его младший брат Люцифер, всегда был слишком болтлив, но может быть в этом и была вся прелесть, от которой так наслаждался сам Михаэль. Потому что по природе он в большей степи молчал и только слушал.       Когда Люцифер был занят своими историями, рассказывая их, Михаэль погружался в свой собственный ”хрустальный мир”, слушая гипнотизирующий, словно журчание ручья, голос брата. Он представлял себе «такое», о чём даже страшно подумать, не то, что говорить. Поэтому молодой ангел тщетно скрывал это ото всех, а после сам же и мучился.       Надоедливые, как сами черти, мысли, лезли к нему в голову каждый раз, когда он ложился спать и когда пробуждался ото сна. Они овладевали им каждую минуту, если не сказать – секунду. Порой ему хотелось поделиться ими с младшим, но он боялся, что даже любимый братишка, не поймет его. Да и кто бы понял?! А примерный и безупречный младший, тем более.       А все потому, что Люцифер был последним из семи братьев архангелов и являлся любимчиком Бога-отца. Он рос самым послушным и правильным из всех сыновей Бога. И не только… Он также был и самым красивым из всех архангелов. Вся красота мира и света была сосредоточена в нем единственном, словно он был сотворен из сверкающих мириад звезд, вселенской магической пыльцы и лучей яркого солнца. Когда Люцифер смотрел, то возникало чувство, что он вбирает в себя чужую душу, а после возвращает ее, но уже наделенной сверхсилой, от чего появлялось чувство великой окрылённости и могущественности. В его бирюзовых глазах было скрыто столько любви ко всему живому, что порой взгляд казался убийственным. Свет, ярким бирюзовым лучом, прожигал насквозь, и тот, кто смотрел на него, чувствовал каждой клеточкой тела, как создавался мир, который его окружал.       Именно это и почувствовал Михаэль, когда Люцифер только появился на свет. Когда их мать Люцида передала ему в руки пищащий и светящийся сверток, тогда-то Михаэль завороженно и уставился в бездонные бирюзовые глаза малыша, и был сражен на повал той силой света и мощью, исходившие от младшего брата. А, когда Бог-отец сказал: — Михаэль, сын мой, ты старший и на кого, как не на тебя, мне возложить всю ответственность! Теперь ты в ответе за Люцифера. Ты должен обучить его всему, должен быть ему защитником, а также оберегать и присматривать, чтобы чего доброго с ним ничего не случилось, иначе, тебе придется отвечать головой и понести наказание. Люцифер был рожден для мира людей, он является их Светом и Путеводной звездой. Помни об этом, Михаэль!       Тогда Михаэль понял, что это и его судьба. И он помнил об этом каждый божий день проведенный в Раю, пока эта судьба не начала сводить его же самого с ума.       Слова Бога-отца Михаэль запомнил на всю жизнь, и до не давних пор все так и было: старший брат всячески оберегал и защищал и без того шустрого и воинствующего младшего братишку, пока… Пока Михаэль не понял кое что… То, что стало мешать жить и существовать обычному архангелу…       А все почему? Да, просто никто не мог так улыбаться и светиться счастьем и ярким светом, как младший из семи архангелов. Ни Габриэль, ни Рафаэль, ни Анаэль, ни Сашель и Уриэль, не говоря уже о нем самом, ни у кого из них не получалось так действовать на окружающих, как действовала природная магия Люцифера. Этот архангел, действительно был великим творением Бога-отца. — Эй, — заметив, что Михаэль опять где-то витает и толкнув того слегка плечом, беззлобно произнес Люцифер. — Ты слушаешь или снова мечтаешь? — А? — выплывая из мира грез, тут же отозвался старший. — Вот и я об том же «А!», — начал едко Люцифер, обиженно уставившись на брата. — Слушай, если не интересно, я могу больше не рассказывать тебе историй. Ты не слушаешь меня, Михаэль... Да, что с тобой такое в последнее время? Ты сам не свой… — окончательно рассердился младший и поднялся на ноги. Его крылья дернулись, и он встал в позу. — Нет, ну что ты, Люци, я даже могу повторить последнюю фразу! — с доброй улыбкой заявил Михаэль, смотря в такие до боли родные глаза брата. — Тогда, о чем я рассказывал? — скрестив руки на груди и надув губки, язвительным тоном поинтересовался младший. — ... м-м-м..., — наморщив лоб и пытаясь вспомнить, о чем же ему все-таки рассказывал брат, начал Михаэль. Но как назло на этот раз в его памяти ничего не отпечаталось, и он не помнил ни слова из сказанного ему братом, буквально минуту назад. — Я так и знал, — рассердился младший и, махнув в сторону Михаэля рукой, прищурил глаза. – Мне очень жаль, что отнял у тебя время. Видимо у тебя есть дела куда важнее, чем родной младший брат. — Люци! Ну, что ты такое говоришь, я… — Михаэль в мгновение ока оказался рядом с младшим и схватил того за плечи. — Да как ты мог такое подумать? — Ты никогда меня не слушаешь, Михаэль. Ты пропускаешь все мимо ушей, и витаешь в параллельном мире, строя грандиозные планы, как я могу догадываться. Видимо там куда интереснее, чем здесь со мной! – в сердцах фыркнул Люцифер, и насупился, как оставленный без сладкой амброзии, малыш.       Михаэль закатил глаза и покачал головой. Как же ему сейчас хочется признаться и обо всем рассказать. Куда и в какой именно параллельный мир его заносит, каждый раз, когда рядом с ним оказывается его младший брат. Но… — Ладно! Не буду тебе мешать строить грандиозные планы по завоеванию миров. Слышал, что отец, вверил в твои руки свое войско. Хотя ты еще молод и у тебя мало опыта, — играючи парировал младший, словно подразнивая брата, — он все же надеется, что ты справишься. Я рад за тебя и горд! А теперь, если позволишь, я полечу к Габби и Рафу, с ними куда интереснее, чем с тобой. Они-то хотя бы меня слушают, а не витают в райских облаках, — фыркнул Люцифер и быстро скинул удерживающие его плечи руки брата и отошел на шаг назад, обиженно, если не сказать оскорбленно, опуская голову. Никому не позволено игнорировать младшего и любимого сына Бога!       Тяжело вздохнув, Михаэль почувствовал, что между ним и братом образуется огромная пропасть, та самая, что скрыта в адских глубинах, и именно та самая, которая наполнена огнем и раскаленным, бурлящим, словно ядовитое зелье, железом. Забыв обо всем на свете, и не желая больше скрывать свои истинные чувства к брату, ничего не говоря, Михаэль жадно впился в губы младшего. Он схватил того за голову и крепко, сжав шелковые прядки волос, не позволяя сделать шагу назад, накрыл рот Люцифера своим. В глазах младшего все потемнело. Он так и остался стоять с открытыми глазами, пока губы брата…       Пока губы Михаэля, подобно голодному зверю, терзали, кусали и высасывали всю ангельскую магию и энергию, которой только был наделен Люцифер. Они подобно каленому железу клеймили, оставляя жаркий, пылающий и горящий след на тонких и чувствительных губах младшего.       Люцифер издал жалобный стон и отпихнул от себя брата. —Т-ты что? – старясь проглотить сдавливающий комок в горле, испуганно выдал Люцифер. На лбу залегла глубокая складка смятения и беспокойства. Он с трудом перевел дыхание и дрожащими пальцами коснулся своих губ. — Прости… Люци… — видя, как младший смотрит непонимающе и, делая несмелый шаг навстречу, осипшим голосом произнес Михаэль. – Я… я давно хотел тебе с-сказать… что… я… ты… Люц… понимаешь я влю… — Не подходи, — резко и злобно бросил младший, прерывая брата на полуслове. – Клянусь, если ты еще раз такое выкинешь, то не видать тебе твоего войска, а может и жизни! — Да к черту войско, отца и всех… — отчаянно прокричал Михаэль и его слова эхом разнеслись над окружающими их травой, цветами и водой. – Мне нужен только ты, как ты этого не понимаешь? Все это время, я думал только о тебе. Ты сводишь меня с ума, - он потянулся рукой, желая дотронуться до брата, но тот, нарочно прошипев что-то ругательское, быстро расправил крылья и замахал ими, готовясь подняться вверх. — Надеюсь, что ты так шутишь и все, что ты сказал сейчас, было шуткой! Иначе… — младший брезгливо стер с губ остатки горячего поцелуя, раня тем самым Михаэля в самое сердце. — Что иначе? – смотря грустными глазами на поднимающегося ввысь и рьяно вытирающего губы Люцифера, дрожащим голосом произнес Михаэль, еле сдерживая себя, чтобы не заплакать. Стало невыносимо больно и жутко неприятно, что Люцифер ничего не понял … — Иначе, отец обо всем узнает, – бросил Люцифер и замахал сильнее крыльями. Он поднялся на достаточную высоту, смерил брата гневным взором и полетел прочь. Как только Люцифер скрылся из поля зрения, Михаэль опустился на траву и, склонив голову, закрылся белыми мягкими крыльями. Слезы, которые он так тщетно сдерживал внутри, выскользнули из зеленоватой ореховой глубины. Они причиняли боль и сильно жгли кожу ангела.       Блестя, слезинки одна за другой скатывались по щеке, и попадали на губы. Михаэль тут же ощущал их легкий солоноватый вкус. Проведя пальцами, размазывая влагу по губам, он прикрыл глаза и вспомнил, как пару минут назад ощущал совсем другой вкус. Легкий, сладко-зефирный вкус. Вкус губ младшего.       Ангельское сердце так сильно защемило, что Михаэль почувствовал, как же оно нестерпимо болит. Каждый вздох, что он делал, причинял ему боль, сдавливая все внутри. Ему хотелось вырвать собственное сердце, чтобы больше не чувствовать и не знать, о таком чувстве, как любовь.