Дикие Ангелы I. (The Wild Angels) Грехопадение

*** — Ох, наконец-то я нашел тебя, — тихо шелестя крыльями, прошептал Люцифер, подлетая к Михаэлю спящему в розовых кустах. — Теперь ты никуда от меня не сбежишь!       С того дня, как они поссорились, прошло больше недели*. Михаэль исчез, и никто не знал, где он. Люцифер проводил все ночи, мучаясь и вспоминая о грустных глазах брата, и о том, что почувствовал, когда брат поцеловал его.       Сложив крылья, младший тихо опустился на твердую почву и сорвал медовую розу. Он присел рядом и начал всматриваться в спокойное безмятежное лицо брата. Михаэль спал, так крепко, что прогреми в Раю гром, он не пошевелился бы и не проснулся. Люцифер улыбнулся и провел розой по едва розовой щеке брата. — Соня! — выдал он с улыбкой. – И какой из тебя военачальник? Отец, ошибся, выбрав не того, – покачав головой и шутливо закусывая нижнюю губу, очень тихо произнес архангел, боясь разбудить того, с кого не сводит своих бирюзовых глаз. — Нужно будет ему предложить другую кандидатуру, – посмеялся младший, проведя цветком по губам брата.       Усевшись на колени и обхватив ладонями лицо, Люцифер потянулся к Михаэлю. Его мягкие теплые губы коснулись губ брата. Он смотрел в упор, не моргая и практически не дыша, словно боясь, что магия этого момента может быть кем-то или чем-то разрушена. Он нежно вбирал и посасывал нижнюю губу старшего, чувствуя, как чуть приоткрывается рот, как невидимый жар, начинает овладевать его телом. Где-то внизу приятно начало тянуть. Люцифер сильно удивился, когда почувствовал, как его плоть медленно, но ощутимо дает о себе знать. Все затягивается в тугой узел и сладко ноет.       Он целовал, не убирая ладоней от лица, но уже сильнее и напористее, крепче удерживая свою добычу. Целовал и думал, сколько должно пройти времени, чтобы брат проснулся и ответил на поцелуй? Откуда ему было знать, что Михаэль выпил крепкую сонную настойку пиона, чтобы забыться.       Целовать мягкие и пухлые губы брата доставляло огромное удовольствие. Он нехотя оторвался от сладкого и посмотрел на Михаэля, а после снова принялся увлеченно слизывать вкус пионовой неги с чужих, но в тоже время родных губ.       Он прилетел мириться, а не ссориться, успокаивал себя младший. Его щеки начинали предательски краснеть, и не понятно, откуда взявшаяся неловкость, начинала сковывать все его тело.       Поцелуй носил примирительный характер, заверял себя младший архангел и сам же не верил собственным словам. Было что-то большее, чем просто братская дружба.       Через какое-то время Михаэль резко раскрыл глаза. Его пушистые ресницы взметнулись вверх, и чуть окосевши, он посмотрел на своего мучителя, лицо которого было в нескольких дюймах от собственного лица.       Удерживая голову Михаэля и притягивая ее к себе, Люцифер громко сопел, причмокивал и, не переставая целовал одновременно. Михаэль не мог понять, что это вдруг нашло на правильного младшего братца? Что заставило того передумать и самому лезть целоваться?       Он сдвинул брови и раскрыл рот пошире, хотелось спросить, узнать, в конце концов, но… шустрый язычок брата, напрочь стер все мысли. ***       Люцифер хотел сказать ему многое… Но стоило лишь взглянуть в лицо Михаэлю, искаженное непониманием, как он понял, что не найдет нужных слов. Первый раз в жизни, он не знал, о чем сейчас нужно говорить с братом, когда долгий поцелуй закончился. — Что это было, Люфицер? – прохладным, бесчувственным тоном спросил Михаэль, стараясь не смотреть брату в глаза. Люцифер молчал, виновато склоняя голову. — Ты проснулся сегодня и вдруг понял, что не хочешь пожаловаться папочке? Что в мире полно идиотов и один из которых твой брат? Или ты что-то задумал? – его голос искрил иронией и сарказмом.       Глядя на Михаэля, и не находя себе места от сказанных слов, Люцифер поджал нижнюю губу и неожиданно подумал, что из его жизни вдруг ушло безвозвратно какое-то светлое волшебство, не говоря уже о приятном возбуждении, которое исчезло моментально, стоило только старшему сказать такое. И что самое страшное, как он понимал, сам, своими руками, а точнее сказать словами и поступком, разрушил эту чудесную сказку. Он мог бы сказать Михаэлю правду, но в этом уже не было смысла. Если старший и чувствовал к нему что-то раньше, то он сам убил это чувство своим непониманием и неосознанной жестокостью. Глаза Михаэля, хоть и были опущены, но в них уже не было прежнего огня и света. Они были печальны и холодны.       Люцифер попытался на секунду представить, как бы он чувствовал себя на месте брата, признавшись первым? Но неожиданность и ужас, которые сковали его сердце тогда, не позволили здраво рассуждать и он нанес глубокую обиду, которую, видимо брат пока еще не смог простить. Он сел рядом и опустил голову. Длинные прядки темно-каштановых волос, скрыли хмурое лицо ангела. — Прости, – первым начал Михаэль, на что Люцифер только вздохнул. — Очевидно, я с самого начала должен был предвидеть, что ничем хорошим это не закончится, — с горечью проговорил он и потер глаза. — Не каждый день в жизни ты встречаешь того, кто воплощает в себе все мечты. А если такое и случается, то кто бы он ни был, ангел или человек, просто теряешь голову. Ты, Люцифер, был живым воплощением всех моих фантазий и желаний о моей второй половинке, но видимо, я ошибся…       Михаэль быстро отвернулся, но младший все же успел заметить, как загорелись щеки брата, и каким лихорадочным блеском сверкнули его глаза, как напряглось его тело, и как трудно ему говорить обо всем этом. — Когда ты появился на свет, я и не думал, что такое будет возможно, но… я действительно потерял голову. С каждым днем твоего взросления, я все больше и больше понимал, что чувствую к тебе что-то большее, чем просто братская любовь. Благодаря тебе, я испытал чувства, на которые раньше считал себя неспособным. Ведь отец запретил нам их. На это способны только люди. Теперь понимаешь, что я неправильный ангел? И лучше бы тебе не общаться со мной, а отцу я найду что сказать.       Люцифер внимательно слушал. Его душу переполняло чувство вины. Ему хотелось попросить у брата прощения, объяснить, что им двигало в тот момент, когда он еще не был ко всему готов, но не решился перебивать на этот раз. Он лишь робко осмелился взглянуть и тут же отвел взгляд в сторону. Его громкий вздох, заставил Михаэля повернуть голову и посмотреть на него притихшего. — Успокойся и не переживай, Люци. Я тебя больше и пальцем не трону, не то, что полезу целоваться, — холодно, практически безжизненным голосом проговорил Михаэль. — А я и не переживаю, – тише, чем шепот, слетело с губ ангела. – И чтобы ты там не говорил, мне понравилось. И быть может, я и сам давно понял, что чувствую к тебе … — Люцифер замялся и нервно зачесал голову. Он растерянно поднял глаза и его взгляд говорил о многом.       Сдавленный стон Михаэля, исполненный пронзительной боли, прорезал напряженную тишину, воцарившуюся в райском саду. Он потянулся к брату и тот несмело смерил его краешком взгляда. В прежних бирюзовых глазах, теперь поселилась застенчивость и отчаяние. — Ты хочешь сказать, что тоже давно чувствуешь ко мне что-то? Нечто, которое не похоже на обычную любовь между братьями? — Поцелуй меня, — вместо ответа на вопрос, попросил младший. — Пожалуйста.       Михаэль не верил собственным ушам: неужели его правильный брат такое сказал?! Неужели он попросил его о…       Люцифер почувствовал, как брат мгновенно напрягся, словно приготовился к чему-то страшному. Не дождавшись, пока старший приблизиться, он первый подался вперед и прижался к теплому телу брата. Обвив шею руками, он крепко сжал в своих объятиях брата.       Михаэль вздрогнул и замер. — Люци… мммфф…       Младший буквально впился в податливые пухлые губы старшего. Люцифер целовал с такой неумелой, жгучей, яростной страстью, с такой отчаянной жаждой, присущей молодому ангелу, что Михаэля стала бить сладострастная дрожь. Прежнее чувство огненного жара, пробирающего под кожу, вновь охватило его.       Он знал, что это неправильно, что не следует поддаваться, так как возможны последствия, но тело было не подвластно голосу разума. Люцифер прижимался так неистово и рьяно, что хотелось никогда больше не покидать плена, в который его захватили.       Искорки безумного пламени сверкнули в бирюзовом омуте. Люцифер отстранился, но лишь для того чтобы понять о чем сейчас думает его брат и он не ошибся. В зеленоватой ореховой бездне плескался дикий, необузданный восторг и желание. — Я хочу тебя, Люцифер, — прошептал Михаэль, судорожно сглатывая, смотря прямо брату в глаза. Его одолевало сомнение, но он продолжал надеяться, что брат не струсит и ответит, но Люцифер промолчал. – И ты тоже хочешь меня, – в отчаянной попытке заставить как-то расшевелить и сказать хоть слово, сказал Михаэль и провел кончиками пальцев по контуру губ младшего. Теплое дыхание выдоха со стоном опалило кожу и это послужило своего рода ответом. *** — Ты же понимаешь, чем все закончится? — для чего-то спросил Михаэль, склоняясь над братом, который лег на землю устланную травой и цветами и распластал белые крылья в стороны. Его собственные крылья трепетали, и он не знал, куда их можно деть. Они уединились в самом секретном месте сада, дорогу к которому знали только они оба. Их окружало далекое пение птиц, легкий теплый ветерок и аромат цветущих цветов. Туники, в которые были облачены ангелы, на половину были сняты, оголяя прекрасную кожу ангельских существ. — Не только понимаю, но и сильно этого хочу, Михаэль. — А если узнает отец? — В пекло его, — весело просиял улыбкой младший и дернул за шею старшего, заставляя того меньше говорить и больше делать.       Михаэль припал губами к чувствительной мягкой коже на шее брата и принялся покрывать ее поцелуями. Сдавленный протяжный стон вырвался из самых глубин его существа, и этот стон был больше похож на проклятие, нежели на нетерпеливый вздох ангела, охваченного желанием. Как же долго он этого ждал! Как же страстно он об этом мечтал! Его безудержное вожделение проявлялось в каждом его прикосновении, в каждом поцелуе. Михаэль старался раствориться от тех стонов и всхлипов, которые издавал под ним брат. Звуки сильно возбуждали, заставляя кровь бежать по венкам и жилкам со скоростью присущей только падающим звездам. Быстро. Сумасшедше. И оглушающе громко.       Когда его губы прошлись по груди ангела и задели напрягшиеся, затвердевшие соски, младший, подобно огромному змею выгнулся, подаваясь навстречу. С его губ слетел стон, и он блаженно закатил глаза.       Он подставлялся под терзающие его кожу горячие губы и ерзал по земле, чувствуя, как плоть брата упирается ему в живот.       Его собственная плоть болезненно пульсировала, и хотелось, чтобы с ней что-нибудь сделали. Прикоснулись, потрогали, приласкали, да что угодно, лишь бы обратили внимание.       Михаэль взглянул на брата и ответил на его безмолвную мольбу. Он прошелся ладонью по паху и обхватил твердую плоть брата. Не контролируя собственное тело, младший толкнулся в кулак, раз, другой и приятное чувство эйфории затопило его всего. Он понял, что это приносит огромное удовольствие и стал толкаться чаще. — Тебе так нравится? — хрипло проговорил Михаэль, и уголки губ радостно взметнулись вверх. — Нравится, братишка?       На что Люцифер, закусив губу, помотал головой и продолжил толкаться в кулак, отпуская себя и свое тело, которое расслабилось до такой степени, что готово было воспарить к высотам, на которых они и так находились, выше уже некуда, но… — Ты этого хочешь? – не переставая, спрашивал Михаэль и двигал рукой вдоль твердой, как гранит, сочащейся и наливающейся силой плоти, при этом ощущая собственное болезненное возбуждение. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, — срываясь на хриплый гортанный стон, переполненный сильным желанием, произнес старший архангел.       В ответ Люцифер обхватил член брата и заставил их плоти соприкоснуться. Он взял в руку оба члена и стал водить по ним рукой жадно и страстно, от чего Михаэль содрогался и выстанывал имя брата, уткнувшись тому в шею. Как же приятно и хорошо! — Да, да, именно так! – слетало с губ Михаэля, и жгучее желание подобно высокой волне, накрывало их обоих. Он лихорадочно искал губы брата и покрывал их поцелуями. Люцифер дрочил им обоим и казалось, они начали ощущать, что у них одно сердце на двоих. Кровь шумела в висках, вкус и запах кожи, казалось, стал таким привычным и родным, хотя их ласки и были неумелыми и все еще робкими, но зато искренними и по-настоящему страстными.       И вдруг Люцифер остановился. Тяжело дыша, он поймал губы брата и судорожно проговорил в них: — Я х-хочу по-другому.       Непонимающе Михаэль сдвинул брови и сглотнул. — По-другому? — Ты. Внутри. Меня. ***       Когда пальцы Михаэля скользнули туда, где ангельское колечко было плотно сжато, Люцифер на мгновение замер, окончательно растерявшись. Теплые подушечки пальцев огладили вход, и бедра младшего, будто сами собой чуть приподнялись, давая возможность в полной мере прочувствовать сладость интимных ласк. Михаэль смотрел прямо в глаза брату и медленно раскрывал того для себя.       Это было чудесно, но этого было мало. Люцифер оказался нетерпеливым, и ему уже жутко хотелось, чтобы брат взял его по-настоящему, но тот почему-то медлил. Он принялся тереться и вилять задом по земле, тем самым вызвал широкую улыбку у Михаэля.       Глаза старшего сверкнули торжеством, то ли от предстоящего, то ли от пришедшей ему в голову идеи, Люцифер пока этого не понял. — Что ты хочешь сделать? – неуверенным голосом спросил Люцифер, наблюдая за тем, как брат удобно устраивается между его разведенных ног и приподнимает его ангельскую попку вверх.       И вот теперь любимец бога даже как-то испугался. Самое интимное местечко было перед самым носом его старшего брата. Люцифер покрылся красной краской с головы до пят, словно являлся хамелеоном и мог менять свой окрас. — Что я хочу сделать? – облизнув губы, хрипло проговорил Михаэль. – Для начала, вот это, — он легко коснулся губами внутренней стороны бедра брата, и теплые губы скользнули к аппетитным ягодицам. Зрачки Люцифера стали быстро увеличиваться, когда до него дошло, что именно задумал старший брат.       Даже в самых смелых фантазиях младший не мог представить себе такого. А испытать всю феерию интимных ласк там, так и подавно. Но, когда Михаэль стал целовать и лизать его ангельскую дырочку, а после и трахать проход языком, у него появилось только одно желание — «пусть это никогда не заканчивается».       Люцифер сам не понял, в какое именно мгновение он перестал существовать, когда именно он лишился сил, и поддался этому прекрасному, стирающему весь внутренний страх, чувству. Рай, в котором он жил до этого момента перестал существовать, теперь был только брат, его родной брат, и он был его персональным раем. Раем, который дарил ему бесконечное блаженство. Раем, от которого, он чуть не отказался по своей глупости из-за страха перед отцом, и остальными пятью братьями. ***       Медленно и осторожно Михаэль вошел в младшего, давая тому привыкнуть к новым ощущениям. Время как будто остановилось для них обоих. И по выражению, отражавшегося на лице Люцифера, было видно, что его тело, пронзенное неожиданной болью, на мгновение потеряло прежнюю чувствительность. Казалось, что все приятные до этого момента ощущения стерлись из памяти и теперь только резкая боль и неприятное жжение переполняют младшего.       Люцифер ощутил, как напрягся и замер брат, как тот боится сделать первое движение, первый толчок, в их первый настоящий раз.       Дискомфорт медленно, но уверенно стал исчезать, когда Михаэль стал двигаться, скользя в жаркой тесноте, а после, следом, пришло…       Люцифер даже не знал, как это можно назвать, то, что он почувствовал, когда плоть брата задела, что-то там у него внутри. Отчего его кожа засветилась ярким теплым светом, и отчего перед глазами запрыгали мириады крошечных звезд.       Он прогнулся в спине, подавшись навстречу Михаэлю, радостно принимая того в себя, снова и снова. И каждый раз, когда движения брата становились все более уверенными и сильными, он понимал, что и этого ему мало. Разрушающий сознание экстаз, горячими волнами, одна за другой накатывали, подобно приливу и отливу.       Мелкие капельки пота сверкали на коже Михаэля, и он целиком отдавался столь прекрасному чувству, которое познал только что и познал с тем, кого любил всем своим ангельским сердцем. Он чувствовал, как собственная плоть накаляется до предела, и дарит неописуемые ощущения. Ощущения, от которых хотелось кричать, говорить или просто шептать имя любимого. Ощущения, от которых настолько сносило крышу, что, казалось, смерть в их случае просто неизбежна.       Михаэль чувствовал, как брат сжимает его член внутри, каждый раз, когда проезжается по тому месту, которое заставляет младшего подбрасывать бедра вверх и задыхаясь кричать от удовольствия, так громко, насколько тот был способен. — Тебе нравится? — спросил он, видя взрывы звезд и планет в глазах брата. — Да-а-а .... Михаэль, пожалуйста, еще! До конца…       Старший сжал крепко бедра младшего и, забыв о сдержанности, начал толкаться более требовательно и по-животному дико.       Тело юного ангела отзывалось на каждое движение - толчок.       Михаэль и Люцифер, словно слились в единое светящееся существо и вместе достигли высот наслаждения. И там, на самом пике их общего взрыва, они выкрикнули имена друг друга. А после, найдя губы, скрепили их таинство единения душ и сердец.       Но даже потом, когда все закончилось, они не захотели расставаться.       Люцифер лежал в объятиях брата, прижимаясь к нему всем телом. Их белые ангельские крылья скрывали их от всего Райского мира и от всего, что теперь ждало их.       Михаэль отчаянно пытался подобрать нужные слова, но ему так и не удалось их найти. Единственное, что он сказал младшему, так это: — Я люблю тебя, Люци.       В ответ, Люцифер сильнее прижался к брату и сонным голосом, произнес то, что так долго ждал Михаэль: — А, я люблю тебя, Михаэль…       Огромный, переливающийся на свету всеми красками мира, темно-изумрудный Змий хитро улыбнулся и сверкнул своими желтыми глазами. То, что он увидел, вполне его радовало. Не зря же он долгие годы отравлял разум божьим чадам! А сладкая амброзия, которую вкушали оба архангела с детства, являлась ничем иным как сбивающим с пути истинного — дурманом. Змий еще какое-то время понаблюдал за прижавшимися друг к другу архангелами и пополз прочь. Теперь всё будет не так как раньше!       Хаос в Раю обеспечен!