WELCOME TO SUNTOWN

      Пробивающееся сквозь плотные шторы солнце беспощадно щекотало мой нос, от чего, звучно чихнув, сопроводив это невнятным ругательством, я окончательно проснулась. Обстановка вокруг ничуть не напугала, ведь я прекрасно помнила, куда отправилась после смены и где заночевала. А ещё…       Преотлично помнила, с кем заснула. Оттого мозг подкинул пару ночных воспоминаний, заставляя губы растянуться в какой-то блаженной улыбке, а щёки вспыхнуть.       Решив, что после случившегося между мной и Джебомом с моей стороны было бы глупо стесняться его, я, не раздумывая, повернулась на другой бок, ожидая увидеть рядом мужское тело.       Правда, на помятой простыне не было никого. И ответом на это стал укол разочарования да навязчивая мысль о том, что воспитанные мужчины, вообще-то, после ночи, проведённой с женщиной, убегать из общей постели не должны. Только, помимо этого, какой-то язвительный внутренний голосок пищал, мол, скажи спасибо, что проснулась не выставленной за дверь.       Сев на кровати, я обратила внимание на расположенный у её основания матрас, на котором лежал мерно сопящий Им Джебом. Отчего-то моя тревожность решила проснуться именно в этот момент, иначе я не могла объяснить, почему у меня возникло такое состояние, при котором волосы на себе рвать хотелось. Потому что, ну… неужели мне всё приснилось? Так же не может быть, правда? Я же не настолько была пьяна, ведь так?       Вот только тело отчётливо помнило крепкие руки на себе да страстные поцелуи, от которых голова шла кругом. Это не могло оказаться грёбаным сном, не в этот раз.       Решив, что игнорировать причину собственной тревоги глупо, я тихо позвала:       — Джебом? — однако ответа не последовало, но я на том не остановилась: — Ты спишь?       Ответом послужила одна короткая саркастическая фраза:       — Нет, я тренируюсь умирать.       Опешив, я не нашлась, что ответить. Лишь тихо сползла с кровати да легла рядом с парнем, робко обняв того за талию. Джебом молча повернулся да сгрёб меня в крепкие объятия, даже не открывая глаз.       Я затаила дыхание, боясь издать хоть звук, хотя хотелось. Ещё как хотелось, мать его. Смешанные чувства по прошедшей ночи буквально не давали покоя, даже несмотря на то, что одна из причин моей тревоги не делала вид, будто я оказалась рядом случайно. Джебом не был холоден со мной — а это, на мой взгляд, уже что-то хорошее да значило.       — Как ты себя чувствуешь? — прохрипел Им спросонья. — Всё хорошо?       Подняв голову так, чтобы могла разглядеть сонное лицо, я не смогла мысленно не отметить, как сильно мне нравился внешний вид Джебома, который впервые выглядел передо мной так… по-домашнему уютно. Его глаза были закрыты, а ресницы слегка подрагивали, вызывая на моём лице какую-то глупую умиротворённую улыбку; едва отросшая за ночь щетина на мужском лице делала Джебома чуть старше — позволяя ему соответствовать своим двадцати семи годам. Не удержавшись, я подняла руку и коснулась колючей скулы, оглаживая её.       — Да, — выдохнув, я прижалась ближе к телу Има, а затем уточнила: — Почему ты ушёл на пол?       — Не хотел, чтобы ты утром напугалась или смутилась, — Джебом приоткрыл глаз, будто проверяя мою реакцию.       — Не делай так больше, — промычала я в его грудь, пытаясь таким образом избежать его взгляда, который в этот момент смущал меня больше, чем возможный шанс проснуться в одной кровати.       — Больше? — усмехнулся парень, едва отстранившись, чтобы заглянуть в мои глаза, чем вызвал ощущение жара в области щёк.       — А ты… ну… не хочешь… больше?.. — растерявшись, замялась я, на миг испугавшись, что сказанные прошлой ночью слова были лишь словами, не более.       Одновременно с этим я глубоко задумалась над вопросом, касающимся нас. Джебом сказал вчера, что наши действия всё изменят между нами, но… Что изменилось? Кем мы стали друг другу и стали ли? Мы теперь пара или просто знакомые с привилегиями? И, как бы это ни звучало глупо, не было ли вчерашнее единовременной акцией? А ещё, чёрт возьми, как корректно задать эти вопросы Джебому, чтобы меня незамедлительно не выставили за дверь? От всего этого едва голова кругом не шла, одним словом — сама себя загрузила. Но хоть я и не была примерной девушкой и всё в этом духе, мне бы хотелось быть уверенной в том, что вчера я всё правильно поняла и мой (если уже мой) мужчина взял на себя ответственность за это.       — Суён, — моё имя из его уст прозвучало настолько аккуратно, будто Им готовился снять с меня розовые очки.       Словно он готовился таким образом сообщить, что иногда так бывает, когда двое взрослых людей, будучи не в отношениях, говорят друг другу пошлости, занимаются сексом у кого-нибудь дома и что нормально при этом не требовать ничего друг от друга.       Меня аж тряхнуло от одной мысли о том, что этот парень мог предложить мне просто периодически встречаться в его квартире (не в моей потому, что я жила с матерью) и снимать напряжение, ничем не обязывая никого при этом. Потому что так ведь проще.       Но Джебом не продолжил в том ключе, сценарий которого уже успел выстроить мой мозг. Вместо этого Им сел на матрасе и потянул меня за собой, позволяя нам расположиться друг напротив друга. Он мягко взял мою руку, переплетая наши пальцы, и его взгляд стал более сосредоточенным, я бы даже сказала почти серьёзным.       — Я не хочу, чтобы ты думала, что это было просто… случайностью. Или что для меня неважно то, что произошло между нами. И я не только о вчерашнем, — Джебом сделал паузу, словно подбирая нужные слова, а его большой палец нежно поглаживал мою ладонь; начало интриговало меня. — Ты мне нравишься, Суён. Очень нравишься. И я прекрасно вижу, что тоже нравлюсь тебе, — от того, как он слегка сжал мою руку, я ощутила, как тепло разливается по моему телу, вызывая на коже мурашки. — Я не знаю, как это назвать. Мы не пара пока что. Но мы точно не просто знакомые и коллеги. И я не хочу, чтобы это было просто «единовременной акцией», как ты, наверное, думаешь, — мой рот приоткрылся в удивлении от того, как точно он определил, что с минуту назад было в моей голове, и его губы тронула лёгкая улыбка, но в глазах всё ещё читалась серьёзность. — Я бы хотел попробовать узнать друг друга лучше с другой стороны. Попробовать быть вместе. Если ты, конечно, тоже этого хочешь.       Я едва не взвизгнула, подскочив на месте.       — Скажи это ещё раз, умоляю, — заулыбалась я, мечтательно закатив глаза.       — Что именно? Что ты мне нравишься или что я хочу быть с тобой? — Джебом улыбнулся в ответ, поднявшись с места и поравнявшись со мной.       — Да, — выпалила я, будучи на седьмом небе от счастья. А как тут не радоваться, когда у меня появилась буквально первая в жизни взаимность парня, вызванная романтическими чувствами.       — Что «да»?       — Да.       — Ладно, понял. Ты мне нравишься Пак Суён, а ещё я хочу быть с тобой, — с той же улыбкой Джебом повторил то, что я хотела услышать снова. Он смотрел на меня (как говорится, готовую от счастья в штаны наложить), неуклюже исполняющую победный танец, и заключил: — Полагаю, с этого момента мы вместе?       Наконец замерев, я неловко заправила за уши выбившиеся пряди волос. Меня распирало от счастья, что теперь с угрюмым Джебомом-недотрогой было покончено и мне стала доступна «премиум-версия», с которой можно было делать всё, что угодно.       И первое, что мне хотелось с ним сделать, это пообедать на его кухне, потому как желудок, в котором со вчерашней смены, длившейся с десяти вечера до шести утра, не было ни крошки, активно давал понять и мне, и Джебому, что, вообще-то, пора поесть.       Так мы, ещё немного пообнимавшись, разошлись по разным комнатам — я в ванную, где привела себя в порядок, а Джебом на кухню, где разогрел миёккук и сделал салат из овощей, а потом мы поменялись местами — Им ушёл в ванную, где успел побриться и переодеться, а я варила кофе, который он показал мне.       За обедом я вспомнила о своём телефоне, который прошлым вечером благополучно закинула на дно рюкзака и забыла о нём. Достав его из сумки, обнаружила почти двадцать пропущенных от матери и ещё сорок с неизвестного номера. Звонков я не слышала, ввиду беззвучного режима, хотя, признаюсь, даже если бы и слышала, то не ответила бы ни на один из них.       Джебом, сидящий напротив, молча ел яичницу, будто намеренно сохраняя тишину между нами, пока я листала историю звонков, которые сейчас служили напоминаем о том, благодаря какому открытию я оказалась в квартире Има. Однако пропущенные от неизвестного номера вызывали неконтролируемое волнение. Я догадывалась, кому принадлежал номер, — чувствовала, что его владельцем был мой новоявленный отец — Ли Сынри, он же Ли Сынхён — тёзка моего дяди. Семейное имя, ничего не скажешь.       Стоило только вспомнить о том, что теперь у меня есть отец, как аппетит начал сходить на нет. В горле образовался ком, не позволяя вернуться к завтраку. Так я и замерла с палочками в руке, готовая ещё чуть-чуть и схватиться за голову от осознания, что теперь всё будет по-другому.       Телефон в руке вздрогнул, оповещая о входящем СМС-сообщении, адресантом которого являлся всё тот же неизвестный номер, предположительно принадлежащий Горш… отцу. Мой взгляд тут же метнулся в сторону Джебома, который, вскинув бровь, спросил:       — Всё хорошо?       Вновь уткнувшись в экран телефона, где отчётливо светилась иконка конверта, над которым точно с издёвкой светилась красная единичка, я прочистила горло.       — Не уверена, — выдохнула я и отложила палочки — наелась.       Встав из-за стола, я прошла к небольшому дивану, разделяющему кухню на две части — обеденную и что-то вроде гостиной. Опустившись на него, я сложила ноги в позе лотоса и всё же решила нажать на иконку и открыть сообщение, которое, признаться честно, было страшно читать.       Сообщение открылось, и на экране высветились строчки, от которых сердце забилось ещё сильнее.       No name:       «Привет, это Ли Сынри. Я понимаю, что это всё очень неожиданно и, возможно, даже шокирующе. Мне очень жаль, что я не был рядом с тобой все эти годы. Если бы я только знал о твоём существовании, я бы никогда не оставил вас с матерью. Я бы всегда был рядом, поддерживал тебя, оберегал. Я знаю, что это звучит как оправдание, но я действительно не знал.       Я очень хочу встретиться с тобой и поговорить обо всём. Мне нужно объяснить многое, и я хочу услышать тебя. Пожалуйста, дай мне шанс. Я готов приехать куда угодно и когда угодно. Просто скажи, когда тебе будет удобно. Я буду ждать твоего ответа».       14:36 PM       Я прочитала сообщение несколько раз, пытаясь унять дрожь в пальцах. Каждое слово отзывалось эхом в моей голове, смешиваясь с обрывками воспоминаний о вчерашнем вечере и тревогой. «Если бы я только знал…» — эта фраза крутилась в моей голове, будто пластинку заело; Ли Сынри ещё вчера сказал то же самое, когда я побежала прочь, а сегодня он повторил эту фразу, точно пытался убедить не только меня, но и самого себя. Я прекрасно знала, что это правда, но это знание не приносило облегчения. Оно лишь добавляло новый слой сложности к уже и без того запутанной картине моей жизни.       Джебом по-прежнему сидел за столом, а его молчание стало ещё более ощутимым. Я чувствовала его взгляд на себе, но не решалась поднять глаза. Что он сегодня думал обо всём этом? Он был свидетелем нашего с Сынри шока, нашего замешательства, и теперь, вероятно, наблюдал за моей реакцией на это внезапное вторжение в мою жизнь, на которое при нынешних обстоятельствах Ли Сынри вполне имел право. Видя мою затянувшуюся растерянность, Джебом всё же встал с места, подойдя ко мне, опустился рядом и прижал к себе.       Глубоко вздохнув, я снова посмотрела на экран, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, уступая место неуверенной надежде, что всё и правда будет хорошо. Впервые за несколько часов мне захотелось поверить, что наш разговор с Сынри мог бы положить начало чему-то хорошему, и это несмотря на его сомнительную репутацию в правовом поле, как бы это ни звучало. Я хотела услышать голос Ли Сынхёна и понять, кем он являлся на самом деле, и, возможно, вправду обрести отца, пусть и с «небольшим» опозданием.       Я показала Джебому сообщение Сынри. Тот, слегка отстранившись и быстро прочитав его содержание, осторожно положил руку мне на плечо, его прикосновение было мягким и ободряющим. Им посмотрел мне в глаза, и в его взгляде не было осуждения — только искренняя поддержка.       — Лучше встретиться. Поговорить, — тихо сказал он. — Пусть всё будет честно и открыто. Вы оба заслуживаете шанс, всё-таки он не был в курсе о том, что у него есть такая чудесная дочь.       Улыбнувшись и кивнув, я испытала некоторое облегчение. Наверное, именно эти слова я хотела услышать, чтобы лишний раз подтвердить желание той части меня, которая очень хотела встретиться с отцом и всё обсудить. Знала, что это будет нелегко, но я была готова сделать шаг навстречу Сынри. Джебом сжал мою руку, и я повернулась к нему, чтобы обнять в знак благодарности за понимание и поддержку. Наши взгляды встретились, и я ощутила, что именно в этот момент мы с Имом были особенно близки. Это было удивительно, ведь до вчерашнего вечера я не могла даже мысли допустить о том, что между нами могла бы образоваться такая эмоциональная связь.       Не удержавшись, я наклонилась и нежно коснулась губ Джебома. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое я тут же прервала, отстранившись. Наши глаза снова встретились, и во взгляде Има я уловила отражение собственных эмоций. Словно по наитию, я снова прильнула к губам парня, на этот раз задержав прикосновение чуть дольше, чем в первый раз. И снова отстранилась, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Когда я вновь подалась вперёд, чтобы поцеловать его, Джебом ответил, и его рука, всё ещё сжимавшая мою, переплелась с моими пальцами, притягивая ближе. Его губы стали более настойчивыми, исследуя мои с нежностью, граничащей с жадностью. Я ощутила, как его тело прижимается к моему, и в этот момент весь мир вокруг словно перестал существовать. Остались только мы двое, наши сплетённые руки и этот поцелуй, который становился всё более глубоким.       Мои губы раскрывались навстречу, а я сама становилась смелее, забывая о всякой осторожности. Чувствуя, как в Джебоме пробуждалась ответная страсть, как его тело напрягалось, а дыхание становилось тяжелее, я расслабилась. Наши языки сплетались в распалявшемся поцелуе, и я теряла голову рядом с этим парнем. Сама проявляла инициативу, целовала его, касалась крепкой шеи, плеч, запускала пальцы во влажные короткие волосы, оттягивая их на затылке.       В порыве, не задумываясь, я перекинула ноги через его бёдра, устраиваясь на них. Его руки тут же обвили мою талию, прижимая ещё сильнее. Поцелуй не прерывался, становясь ещё более интимным, ещё более всепоглощающим.       Джебом откинулся на спинку дивана, потянув меня за собой. Воздух в комнате нагревался, сгущаясь, заставляя нас обоих дышать прерывисто, тяжелее, глубже. Я почувствовала, как ткань чужих шортов натянулась подо мной и внизу живота стало тянуть, усиливая возбуждение. Его член упирался в область паха, от чего при любом движении я вздрагивала от ощущений, которые казались приятными.       Руки Джебома переместились с моей талии на ягодицы, пальцами впиваясь в них, прижимая к себе, а губы, разорвав поцелуй, переместились к шее, оставляя на ней дорожку влажных поцелуев, спускаясь к ключицам, которые я инстинктивно подставляла, потому что так девушки обычно делали в книгах и потому что поцелуи Има вызывали неконтролируемое желание раствориться в них.       Я не хотела, чтобы мы останавливались. Чувствовала, что была готова к большему, даже несмотря на отсутствие опыта. Хотела этой близости настолько, что, уверена, расстроилась бы, прервись он именно сейчас. В этот момент Джебом не сомневался в своих действиях, не говорил, что «сейчас не время», но раздеваться не спешил — продолжал оставаться в свежей футболке, которую надел после душа, и в шортах. С меня он тоже не спешил снимать свою же футболку, хотя она была вторым элементом одежды на мне после слипов (на этот раз без «Хэллоу Китти», потому как моё доверие к ней было исчерпано). Мышцы Има под моими ладонями напрягались, его лицо раскраснелось, а грудная клетка настолько быстро вздымалась, что мне казалось, будто мы даже дышали в унисон.       Мужские ладони крепче обхватили мои ягодицы, направляя движение, мягко подталкивая меня вперёд и назад. Поддаваясь, я начала сама медленно двигать бёдрами, чувствуя, как наши тела сливаются в едином ритме, а напряжение внутри нарастает с каждой секундой. Пальцы Джебома скользили по моей коже, будто подсказывая, как лучше двигаться, чтобы доставить удовольствие нам обоим, и я делала то, что он хотел объяснить мне посредством действий.       Однажды я читала истории с метками «петтинг», «секс в одежде» и другие, похожие на перечисленные, кинки, и мне казалось, что без раздевания любая близость, наверное, является скучной, без какого-либо удовольствия, что это вариант для неуверенных в себе людей. Но Джебом доказывал мне обратное всякий раз, как мои бёдра двигались, сопровождаемые его руками, как из груди вырывались тихие вздохи, как неосознанно губу закусывала, как спина прогибалась, как внизу живота тянуло, моля о большем, как руки тянулись к краю мужских шортов, чтобы снять их. Даже не верилось, что я себе принадлежала, что всё это делала я, а не кто-то за меня. Мне казалось, что я не могла быть настолько смелой и уверенной в том, насколько сильно хотела, чтобы парень, с которым не так давно я была не в ладах, взял меня в своей квартире, на этом чёртовом диване, на котором нам бы не хватило места для смены позы.       Джебом прикусил чувствительную кожу на шее, выбив очередной вздох из моих лёгких, а затем его руки, отпустив мои ягодицы, которые продолжали двигаться, словно запомнив направление, заданное Имом, заскользили выше — под футболку. Влажные ладони сжимали кожу на боках, поднимаясь к лопаткам, оглаживая которые, переместились к груди.       Запрокинув голову, я задышала тяжелее, когда Джебом поднял футболку, обнажая мою грудь, которую тут же стал покрывать звонкими поцелуями, что наполнили комнату в сопровождении моих стонов. Левой рукой я упёрлась в его плечо, а пальцы правой вновь зарылись в тёмные волосы на затылке. Казалось, ещё немного и я взорвусь от того, каким чутким был Джебом. Он будто заранее знал, где нужно поцеловать, а где прикусить, чтобы с моих губ срывались неконтролируемые стоны.       Со мной это было впервые в жизни. Эти ощущения, эмоции, желания. Должно быть, наши конфликты и нелепые ситуации, в которые мы оба попадали, давали о себе знать. Наверное, присутствие в стрип-клубе в компании, где не все достигли двадцатиоднолетнего возраста, лопнувшая в неудачный момент резинка и, как следствие, спавшие слипы, фанфик Джухён, оставленный на барной стойке, борьба за свободу нерадивого Чанёля на пыльном полу, а вместе с этим моё выступление на сцене — всё это стоило того.       Наши бесконечные перепалки, в которых я поначалу глаза стыдливо прятала, а после, привыкнув к недовольству Има, стала отвечать на его упрёки, что ещё больше распаляло нас обоих. В итоге это привело нас к этому моменту, в квартиру Джебома, где он ласкал моё тело, будто всё минувшее время именно этого ему не хватало.       Кажется, я подвела Сыльги, которая рекомендовала «не дать» на первом свидании с Джебомом, хотя… у нас ведь ещё не было свидания, так что это, наверное, не считается?       Джебом, слегка отстранившись, потянулся к своим шортам, готовый снять их, а я, замерев в ожидании, пыталась отдышаться, наблюдая за ним.       Нужна была всего пара секунд, чтобы стянуть мешающую одежду, но в какой-то момент из коридора послышался щелчок, будто в замочной скважине повернулся ключ, а затем короткий скрип двери, благодаря несмазанным петлям которой мы поняли, что кто-то вошёл внутрь.       Переглянувшись, я уловила в глазах Джебома разочарование и поспешила слезть с его бёдер, даже боясь представить, у кого были ключи от его квартиры. От непонимания, что происходит, я даже подумала, что вдруг окажется, что Им Джебом давно женат и домой вернулась его супруга. Это бы оказалось моим главным разочарованием и, признаться честно, я бы после такого возненавидела мужской пол.       Им, поднявшись с дивана, повернулся к выходу из кухни спиной, ладонями протерев своё лицо, а после он замер. До меня не сразу дошло, что он отвернулся для того, чтобы вошедший не видел его стояк.       Поправляя волосы и оттягивая края мужской футболки ниже (хотелось бы до колен), я вопросительно заглядывала в глаза парня, безмолвно спрашивая «кто это?», пока он виновато смотрел на меня да руки лодочкой складывал, будто тысячу раз извиняясь.       — Джебом-а! — раздался женский голос за стеной, позвавший Има, а у меня сердце в пятки ушло.       Возмутившись, какого чёрта в его квартире появилась девушка, я резво поднялась с дивана и побежала к ней, боясь взаправду увидеть какую-нибудь «жену». Ну или его девушку, ведь (до меня только-только дошло) Им Джебом ни разу не говорил мне, есть ли у него девушка, а я вроде не спрашивала у него об этом. Стало и правда не по себе.       Джебом побежал следом за мной, но стоило нам выйти в коридор, как я увидела там Наён, переминающуюся с ноги на ногу. Сестра Има сначала растерялась, увидев нас, затем хитро улыбнулась, заметив учащённое дыхание обоих, растрёпанный вид и раскрасневшиеся лица.       — Ты бы хоть предупредил, что сегодня не один будешь, — с упрёком сказала девушка, кинув недовольный взгляд на брата, а после многозначительно осмотрев мой внешний вид. — Я смутила её из-за тебя, — покачав головой, Наён, протянув руку, обратилась ко мне с явно большим дружелюбием, чем к брату: — Привет, я Наён, сестра этого придурка.       Пожав ухоженную руку, я покраснела ещё больше:       — Суён…       — Моя девушка, — на всякий случай уточнил за меня Джебом, на которого Наён даже не обращала внимания, ведь я вызывала у неё куда больший интерес.       — Вы извините, что я вот так заявилась, просто я звонила, но ты не брал трубку. Решила, ещё не проснулся после смены, вот и приехала… — виновато запричитала Им-младшая, а потом озлобленно покосилась на Джебома. — Я бы предложила зайти попозже, чтобы вы отписались там, как будете свободны, но у нас проблемы, Джебом.       Им нахмурился, а затем скрестил руки на груди, как бы демонстрируя сестре, что готов ко всему, что она скажет.       Наён, не отводя взгляда от него, продолжила:       — Чангюна задержала полиция. Мне позвонили из участка и…       Лицо Джебома мгновенно помрачнело. Он сжал кулаки, и в его глазах вспыхнул гнев.       — Что он опять натворил? — не дослушав Наён, процедил он сквозь зубы, обращаясь скорее к себе, чем к сестре.       — Я… я не знаю… — глаза девушки заслезились, а голос задрожал. — Я уже не знаю, что с ним делать, Бом…       Опустив взгляд и задумавшись всего на мгновение, Джебом повернулся ко мне. По нему было хорошо видно, как он пытался держать себя в руках.       — Суён, мне нужно ехать. Это действительно срочно. Я позвоню тебе, как только всё уладится, хорошо? — голос Има звучал напряжённо, и я лишь кивнула ему, поняв, что мне тоже пора уходить.       Джебом, не дожидаясь ответа, метнулся в спальню, видимо, чтобы быстро переодеться. Я, в свою очередь, тоже не стала терять времени. Решив, что сейчас весьма подходящее время, чтобы поехать в Сантаун и встретиться с Ли Сынри, я пошла следом за Джебомом.       Он быстро закрыл дверь за нами и начал снимать шорты, не отводя взгляда от меня. Я в ответ украдкой встретила его взгляд — в его глазах читалась смесь напряжения, сожаления и чего-то более личного, почти уязвимого, что ли.       Пока он переодевался, я, найдя стопку своей одежды, которую оставила вчера на стуле у компьютерного стола, на котором одиноко покоился ноутбук, переложила её на кровать и, повернувшись к Иму спиной, натянула носки и багги. Стоило только коснуться края футболки Джебома, как почему-то именно в этот момент меня накрыло смущение — стало как-то неудобно оголяться при парне, который, вообще-то, вчера и так почти всё увидел.       С секунду-две помявшись, я всё же сняла футболку парня и повернулась, чтобы взять топ, который поспешила надеть через голову. Только поправила его на себе, как на талию легли чужие руки и я спиной вжалась в мужскую грудь.       — Прости, что так вышло, — положив голову на моё плечо, выдохнул Джебом. — Я исправлю это, когда разберусь с Чангюном, обещаю.       — Всё хорошо, — приобняв его предплечья, тихо сказала я, откинув голову на его плечо и дав себе обещание, что как только мы снова встретимся, я обязательно расспрошу парня о его семье.       Джебом губами коснулся моей шеи, немного задержавшись, а после отстранился, подав футболку, приняв которую, я быстро надела, стараясь не выдать волнения.       Теперь в голове крутились мысли о предстоящей встрече с Ли Сынри — моим начальником и одновременно человеком, который вчера неожиданно стал для меня кем-то гораздо большим.       — Я поеду к Сынри, — тихо сказала я, когда мы с Джебомом вышли в коридор к Наён, где стали обуваться.       Им кивнул, не отрывая взгляда, и в его глазах мелькнула поддержка, несмотря на всю сложность ситуации.       — Будь осторожна, — сказал он, открывая дверь и выпуская нас с Наён.       Я улыбнулась в ответ, чувствуя, что, несмотря на все трудности, я не была с ними один на один. Джебом вызвал мне, а также им с Наён такси, и пока мы дожидались машины, вспомнили, что у нас не было номеров друг друга, которыми тут же обменялись.       Мой автомобиль прибыл первым, потому я, попрощавшись с Джебомом и Наён, села в салон, и мы поехали в сторону клуба. По пути я написала СМС-ку Сынри, что через двадцать минут приеду сама.       Но стоило выключить телефон, как на него пришло новое уведомление. На этот раз с ума сходил Kakao Talk, открыв который, я обнаружила новый чат, в который меня добавили. Создателем оказалась Бэ Джухён, которая, помимо меня, включила в него и Кан Сыльги. Последняя, кстати, не заставила себя ждать, что меня удивило, ведь в школе ходили слухи, что у Кан вообще нет телефона.       Kang Seulgi:       «Нам что, в жизни катастрофически       не хватает общения?»       15:30 PM       Прочитав сообщение Сылли, которое, на мой взгляд, выглядело немного грубым, я на секунду испугалась, что Джухён может не понять её сарказма, который не был предназначен, чтобы обидеть Бэ. Однако девушка совершенно спокойно ответила на её колкость.       Bae Joohyun:       «Я просто подумала, что нам нужен       групповой чат, вот и всё».       15:31 PM       Решив, что мне тоже нужно что-то написать, чтобы разрядить обстановку, которая, как мне показалось, нагнеталась недовольством Сыльги, которая больше ничего писать не спешила, я принялась набирать сообщение.

Me:

«Сыльги, я думала, у тебя нет телефона…»

15:35 PM

      На моё сообщение Сыльги ответила быстро.       Kang Seulgi:       «Если тебе это сказал О Сехун,       он больше не сможет ходить».       15:36 PM       Я не могла сдержать смешок, от чего неловко покосилась в сторону водителя. О Сехун, этот вечный источник сплетен и нелепых слухов про Кан Сыльги, из-за которого девушку недолюбливала добрая половина школы. Считаю, его репутация «главного сплетника школы» была заслуженной.

Me: «Ха-ха, нет, это не Сехун.

Просто… ну, ты знаешь, слухи ходили». 15:37 PM

      Kang Seulgi:       «Слухи? Да знаю я о слухах Сехуна.       Особенно когда дело касалось меня и моей личной жизни.       Или её отсутствия, как считали некоторые».       15:38 PM       Джухён, не знавшая, кто такой О Сехун и какую роль он сыграл в жизни Сыльги, решила сменить тему и перейти к главной, ради которой, вероятно, и создала чат. Признаюсь, внезапно начавшееся обсуждение заставляло меня немного отвлечься от мыслей о предстоящей встрече с Сынри. На фоне этого мне даже стало как-то грустно, что ни девочкам, ни Бэкхёну, которого не видела уже долгое время, я всё ещё не рассказала о главных событиях, произошедших в моей жизни, хотя очень хотелось поделиться этим. С ума сводила мысль о том, что никто из моих друзей ещё не в курсе, что лёд между мной и Джебомом тронулся, а ещё у меня появился отец, который является владельцем стрип-клуба и неудачливым гражданином, который, не успев погасить одну судимость, тут же наматывался на новую.       Bae Joohyun:       «Ладно, раз уж мы все здесь, может, обсудим кое-что важное?»       15:39 PM       Bae Joohyun:       «Я тут начала писать новый фанфик с пейрингом "учитель/ученица".       И мне очень нужно выговориться».       15:41 PM       Пока у меня была возможность по пути в клуб принимать участие в обсуждении, я старалась активно писать сообщения, чтобы девочки понимали, что я заинтересована в обычной дружеской беседе, которой мне, если честно, немного не хватало. Даже было настроение шутить, потому я не упускала возможности отправить какой-нибудь подкол.

Me:

«Только умоляю, больше не распечатывай текст

и не приноси его в Сантаун, у меня

только-только отношения с Джебомом наладились».

15:42 PM

      Общение с Кан Сыльги напоминало мне настольный теннис, в котором она всегда выходила победителем. Каким бы ты образом ни кинул ей мяч, она всегда его отобьёт, сказав что-то ещё более колкое либо забавное. Угрюмость, которая была неотъемлемой частью её образа, имела особую изюминку в личности девушки, и эта изюминка мне очень нравилась несмотря на то, что иногда Сыльги могла быть чересчур грубой. По крайней мере, это позволяло ей никогда не давать себя в обиду.       Kang Seulgi:       «Ты тоже как будто первый день живёшь.       Если ему что-то не нравится (а ему постоянно что-то не нравится),       то прояви инициативу — либо трахни его, либо пошли его на хуй.       Желательно до того, как это сделает он».       15:43 PM       Усмехнувшись, я мысленно вернулась в квартиру Джебома — сначала в его спальню, а затем, точно перелистнув страницу журнала для взрослых, в кухню — на тот самый диван. Внизу живота тут же покалывание отозвалось, стоило воспроизвести в памяти запах мужского тела и страстные поцелуи. От этих воспоминаний я напрочь забыла о том, что ехала в такси, — свела бёдра так сильно, что дыхание перехватило и щёки запылали, от чего откинулась на спинку сидения и макушкой уткнулась в подголовник, принявшись мечтательно разглядывать потолок автомобиля. А после, опомнившись, села ровно, прочистив горло, и вновь уставилась в экран телефона, набрав ответ Сыльги и поклявшись, что при личной встрече обо всём расскажу друзьям.

Me:

«Да ладно тебе, не так уж он плох…»

15:43 PM

      Джухён, пока мы с Сыльги препирались, всё это время печатала сообщение, на набор которого у неё ушло несколько минут.       Bae Joohyun:       «Короче, хочу закрыть гештальт, написать про трудных подростков,       одним из которых будет главная героиня, и про молодого учителя,       который первым будет всегда бросаться ей на помощь и с которым       у неё потом всё же завяжутся сложные отношения.       Ну и прям стекла хочу раздать нормального, страдашек, секса и наркоты».       15:46 PM       Хоть я последнее время и отдалилась от фикридерства, став очень мало читать, идея Джухён меня взаправду заинтересовала. Мне показалось, что её история могла бы стать очень драматичной (если не символом драмы). И она бы точно была во сто крат лучше «Учителя Марка», которого я читала в свои семнадцать и готова была лезть на потолок от стыда. Я ни в коем случае не принижала писательские навыки Сыльги, но объективно её «Учитель Марк» — это та самая история, о прочтении которой не должен узнать ни один близкий, иначе можно оказаться на амбулаторно-психиатрическом обследовании на вменяемость в отделении судебных экспертиз в ближайшей психушке.       Наверное, я так относилась к этой истории больше потому, что героиня, которая отчебучивала в ней, носила то же имя, что и я, а потом, со слов Сыльги, и вовсе оказалось, что её прототипом являюсь я. Я, которая сама нередко попадает в нелепые ситуации, что и героиня этого проклятого фанфика. Это самую малость… раздражало. За исключением моментов, в которых у меня, то есть у той Пак Суён был интим с самим Марком Туаном. Это я одобряла (в тайне).       Сыльги, наверняка тоже заценив идею Джухён, решила разрядить обстановку.       Kang Seulgi:       «Аккуратнее, а то агент, следящий за нашей перепиской, решит,       что раздача наркоты интереснее, чем секс и страдашки».       15:48 PM       Джухён, судя по всему, была возмущена тем, что Сылли решила пустить шутку, вместо того чтобы поддержать её.       Bae Joohyun:       «Ну Сыльги-и-и».       15:48 PM       Сыльги хватило ровно на одно предложение, чтобы побыть серьёзной, а потом она продолжила смеяться, будто у неё мысли вообще в другом месте были, а в наш чат она писала просто потому, что от неё ждали ответ.       Kang Seulgi:       «Всё, не прикалываюсь. На самом деле, звучит интересно.       Но не повторяй моих ошибок: не заставляй главную героиню       унижаться ради мужика и уж тем более поить его афродизиаком».       15:50 PM       Теперь уже возмущалась я, оттого встала на защиту Джухён, давая ей понять, что она выбрала захватывающий сюжет для своей новой истории.

Me:

«Кан Сыльги, у истории Джухён не будет ничего

общего с "Учителем Марком"! Правда же?»

15:51 PM

      Мне хотелось верить, что новая история Джухён будет более зрелой и менее… скандальной, чем история Сыльги, которая нанесла мне психологическую травму. Бэ, косвенно поддержав меня, дала понять, что услышала нас и, получив положительные отзывы, больше в обсуждении не нуждалась.       Bae Joohyun:       «Разве что тема "учитель/ученица", не более.       Да и герои у меня будут более… глубокими».       15:52 PM       Я закатила глаза. Сыльги порой казалась мне странной в своих предпочтениях. Её ностальгия по «Учителю Марку» казалась мне совершенно неуместной, особенно учитывая то, что она заканчивала эту историю будучи гораздо старше, чем когда только начинала её. Взбунтовавшаяся Кан не могла смириться с тем, что всерьёз её историю мы напрочь отказывались воспринимать. Хотя сама признавалась, что писала её, просто чтобы расслабиться, оттого она и вышла такой глуповатой, но по-своему любимой, даже несмотря на то, что Сыльги тоже считала этот фанфик не самым удачным из её послужного (творческого) списка. И за это я не могла её осуждать.       Kang Seulgi:       «Да чего вы? Не так уж и плох был "Учитель Марк".       Людям он в 2018 году нравился даже».       15:54 PM       Ну, в две тысячи восемнадцатом он и мне нравился. Потому что мне было семнадцать и я много всякого читала. У тогдашних фанфиков была особая атмосфера, которая и осталась в тех годах. В мои (да и не только мои) двадцать один многие истории, написанные в тот период, уже воспринимались без былого восторга. Тогда они были классными, а сейчас, когда я повзрослела, понимала, что на полном серьёзе читать низкосортные истории особого желания не было.       Продолжая настаивать на своём, я решила напомнить Сыльги, что эта история уже не такая классная, как раньше.      

Me:

«"Учитель Марк" — это кринж».

15:55 PM

      Однако девушка всё равно оставила последнее слово за собой, ничуть не обидевшись. Да и обижать её у меня умысла не было. Сыльги нужно было ещё постараться обидеть.       Kang Seulgi:       «Нет, Суён, "Учитель Марк" — это база».       15:56 PM       Так как я уже подъезжала к клубу, мне пришлось попрощаться с подругами и оставить их вдвоём. Девушки вновь вернулись к обсуждению истории Джухён, которой Сыльги, на самом деле восхищалась, поддерживая её. По их продолжившемуся обсуждению было ясно, что Кан Сыльги была заинтересована в старте этой работы. Решив, что на этом можно спокойно закрыть чат, я убрала телефон в задний карман джинсов, а после, когда автомобиль остановился на парковке недалеко от клуба, вышла на улицу, поблагодарив водителя.       Стоило только остаться посреди улицы совершенно одной, как тревога напомнила о себе. Волнение перехватывало дыхание, а ладони резко стали потными. Вместе с этим тело прошиб озноб — и это несмотря на солнечную погоду. Чем ближе я становился к крыльцу с неоновой вывеской двух пальм и незамысловатым шрифтом «Сантаун», тем больше учащалось моё дыхание. Сейчас эта вывеска казалась не такой яркой, как пару дней назад, потому что сейчас она будто отражала моё общее состояние, готовя к тому, что внутри самого клуба тоже не будет веселья.       Сердце заколотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах вровень каждому шагу. В голове роились мысли, смешиваясь в тревожный клубок от неизвестности, к которой я шла навстречу. Вчерашняя смена перевернула мою жизнь — это факт. Я по-прежнему злилась на свою мать, испытывала смешанные чувства относительно отца, которым мог оказаться буквально кто угодно. Но чтобы так совпало, что я нашла его в работодателе — клянусь, меня можно было назвать выпускницей факультета удачи, никак по-другому.       Двери клуба распахнулись, пропуская меня в полумрак, пропитанный запахом парфюма и алкоголя. Дневное время суток делало атмосферу необычной — вместо привычной суеты и громкой музыки лишь одна Сонми грациозно двигалась на сцене под приглушённые звуки, а в зале сидело всего несколько скромных зрителей, что молча наблюдали за её обнажением, не смея отвести от неё глаз. Видимо, эти ребята были из тех, что отвалили немаленькую сумму, чтобы продлить часы работы Сонми. Мой взгляд скользнул по залу и остановился на барной стойке. Там, несмотря на присутствие двух парней, которыми, судя по всему, были уставшие Юта и Югём, в глубоком одиночестве сидел Сынри, потягивая напиток. Мой отец.       Неуверенность сковала меня. Как к нему обратиться? «Папа»? Это слово казалось таким чужим, таким нелепым после стольких лет. «Господин Ли»? Слишком официально, но на нём я и решила остановиться, потому что не знала, как иначе назвать мужчину, который ещё вчера был совершенно чужим человеком. Я сделала несколько шагов, каждый из которых давался с трудом, пока не оказалась рядом с ним.       — Здравствуйте, — прошептала я, и мой голос задрожал, а вместе с ним и челюсть, которую никак не получалось остановить. Мне уже хотелось плакать.       Ли Сынхён поднял голову, и в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с узнаванием. Он отставил бокал и поднялся со стула, неловко переминаясь с ноги на ногу — видно было, что он не знал, что делать: обнять меня или протянуть ладонь для рукопожатия. И это подтверждало то, как он сначала нервно расставил руки для объятия, а потом отпустил их, затем едва не протянул мне правую кисть для рукопожатия. Ли быстро осёкся и принялся вытирать взмокшие руки о свою розовую шубу, которую принялся растерянно поправлять на себе. Под глазами мужчины залегли тёмные круги — не то он не спал всю ночь, не то пил без остановки, а может, всё вместе.       — Ты приехала, — облегчённо выдохнул Ли Сынхён, и его глаза забегали по моему лицу, а на лбу проступила испарина.       С секунду-две мы ничего не говорили друг другу. Помолчали, каждый погружённый в мысли, а Юта и Югём, переглянувшись, поспешили тактично ретироваться на улицу под предлогом покурить.       Наконец Сынри заговорил, его голос стал мягче и самую малость увереннее, но эта толика уверенности быстро испарилась.       — Я знаю, что для тебя это стало шоком. Для меня тоже. Я не знал, что у меня есть дочь, а если бы знал, то я бы присутствовал в твоей жизни, клянусь. Хэён… она ничего не сказала мне, понимаешь? — голос директора Ли дрогнул, и он на секунду замолчал, чтобы проглотить ком, вставший в горле, а затем он неуверенно коснулся моего предплечья, указывая на стул рядом. После он перегнулся через барную стойку, достав из-под столешницы бутылку не то виски, не то коньяка, который разлил по бокалам, один из которых придвинул мне. — Я хочу всё исправить, — продолжил он, глядя прямо в мои глаза. — Я хочу узнать тебя. Понять, какой ты выросла. Я готов слушать. Всё, что ты захочешь рассказать. И готов рассказать всё, о чём ты спросишь. У нас не было времени, чтобы познакомиться, как нормальным отцу и дочери, ещё двадцать один год назад. И я понимаю, что это большое упущение, — после этих слов Сынри задумался, после чего воскликнул, стукнув дном стакана по столешнице: — Блядь, да это грёбаная пропасть! — и тут он схватился за голову, шмыгнув носом.       Я так и сидела истуканом не в состоянии прикоснуться к бокалу или хоть что-то сказать. Я просто не знала, что сказать — вот и всё. Я видела растерянность Сынри, видела его сожаление. Самое главное, что он не отмахнулся от меня, наше родство застало его врасплох, но не отторгало. Я больше начинала злиться на мать за то, что она скрывала нас друг от друга всё это время.       — Какой же я кретин! — взвыл Сынри, выводя меня из мыслей. — Я ещё и стриптизёршей тебе быть предлагал! Своей дочери! Ещё и одобрил твоё выступление! Уму непостижимо!       Мужчина вскочил со стула да на колени упал передо мной, прося о прощении. Наконец придя в себя, я тоже опустилась перед ним и крепко обняла, посчитав, что так надо. В этот момент плечи обоих задрожали, а Сынри, обняв меня в ответ, тихо расплакался, принявшись гладить меня по волосам.       — Я бы никогда не оставил тебя, клянусь, — всхлипнул он. — У меня ж из близких только сестра осталась и та отвернулась от меня…       — Я верю… — разрыдалась я, обняв мужчину крепче. — Я верю…       У меня внутри бездна разверзлась. Сожаление скручивало внутренности так, что казалось ещё чуть-чуть и я задохнусь от несправедливости, обрушившейся на меня. Обида, боль, разочарование, страх — это всё перемешалось, точно меня пропустили через мясорубку. Сначала все эмоции на пределе — едва не до головной боли, потом вдруг накатила пустота, словно я осталась одна где-то на краю пропасти без опоры и возможности вернуться — туда, где всё было гораздо проще. Но в этом же пустом пространстве мне будто становилось легче, как будто от этой пустоты приходило и принятие того, что со мной происходило.       Сынри всё ещё сидел рядом, тихо всхлипывая, и я была уверена, что его эмоции были искренними. Да, он не был идеальным, совершал много ошибок, но сейчас он был здесь, передо мной, и это было важно. Он хотел наладить наши отношения, ведь иначе бы мы не встретились. Не хотел бы — заочно уволил бы без объяснений, написав ту же СМС-ку, мол, больше не приходи, тебя не жду. И если честно, я испытывала огромную благодарность за то, что Сынри хотел, чтобы мы стали близки как отец и дочь, а не просто молча вычеркнул меня из своей жизни.       — Ты не представляешь, как я боялся этого момента, — прошептал он, не отводя взгляда. — Боялся, что ты меня отвергнешь, что я уже слишком поздно пришёл в твою жизнь.       Я глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли и подобрать правильные слова, хотя соображала я с большим трудом.       — Может, и поздно, — тихо сказала я, — но лучше поздно, чем никогда. Главное — что вы хотите быть рядом. Это уже многое для меня значит.       Постепенно мы успокоились и, поднявшись с пола, вновь переместились за барную стойку под растерянный взгляд Сонми, закончившей номер и специально мимо проходящей в гримёрку. Напряжение стало медленно спадать с моих плеч, а Сынри взял в руки бокал, задумчиво покрутил в пальцах, а потом громко выдохнул, после чего сделал большой глоток алкоголя из бокала.       — Знаешь, — начал он, — я был влюблён в твою мать с детства, и мне было плевать, что между нами была разница в восемь лет, — я замерла, понимая, что сейчас Ли Сынхён будет рассказывать о них с Чхве Хэён, благодаря чему я буду знать об этом эпизоде жизни своих родителей чуть больше, чем ничего, потому даже затаила дыхание, лишь бы он не замолкал. — Её брат и мой лучший друг, Чхве Сынхён, постоянно смеялся надо мной из-за этого, — мои глаза расширились от удивления, ведь я даже не подозревала, что дядя Сынхён дружил с моим отцом, потому что он никогда не упоминал имя Ли Сынхёна, словно того никогда не было. И я сильно обеспокоилась вопросом о том, что такого случилось между ними, раз их дружба прекратилась. — А я всё равно продолжал её любить, даже писал ей стихи, которые, на самом деле, были тем ещё позорищем, и Сынхён высмеивал их. Но как я любил её… Хэён постоянно отшивала меня, пока в один момент что-то не изменилось. Мне исполнилось восемнадцать, и она впервые посмотрела на меня. А ведь я ещё даже не был совершеннолетним! И так получилось, что мы провели ночь, я даже решил, что мы будем вместе, а она просто уехала и оставила меня в прошлом… Я ведь мог дать ей всё, что она хотела, я мог дать ей свою любовь, которую она, увы, не приняла, — повернувшись ко мне, Сынхён слабо улыбнулся и, взяв бутылку, долил в свой стакан алкоголь.       — И вы её не искали? — неуверенно спросила я, хотя прекрасно понимала, зная свою мать, что, если та не хочет, чтобы её нашли, её и не найдут.       — Конечно, искал, — вздохнул он, вертя в руках бокал. — Бросал всё в Америке, ругался из-за этого с отцом, летел в Сеул, ночевал на пороге её дома. Она тогда жила с матерью. И госпожа Пак постоянно гнала меня, просила не портить свою жизнь и оставить её непутёвую дочь. А я чуть ли не жил на крыльце её дома, пока до меня наконец не дошло, что она не вернётся. И всё. Больше я о ней ничего не слышал.       — Значит, ты жил в Штатах?       — Ага. Отец же бизнесменом был, вот мы всей семьёй и ездили из одной страны в другую, пока не вернулись в итоге в Корею. Мы с твоим дядькой даже успели к тому моменту окончить университет во Франции, где он охомутал мою сестру — Ханну, — и снова мои глаза чуть из орбит не выпали от того, что все члены моей семьи были связаны настолько, что эта драма даже в голову мне никогда бы не пришла. — Ну а потом наш с Ханной отец заболел и умер, а я просохатил весь его бизнес по молодости. У отца Сынхёна тоже трудности начались, но у моего друга хотя бы ума побольше оказалось — большую часть бизнеса он смог сохранить и успешно продолжает его вести дальше.       Не удержавшись, я всё же спросила:       — Твой отец держал сеть стрип-клубов в разных странах?       — Да ну брось! — хмыкнул Ли, заглядывая на дно бокала. — Он был набожным, у него отели были, рестораны. Которые я потом проиграл в покер да продал из-за долгов. Осталось только это здание — отель в прошлом — и всё, что я додумался здесь организовать — это стрипушник. Говорю же, молодой был, неопытный, ещё и с сердцем разбитым, как бы тупо это ни звучало.       — А с дядей Сынхёном вы почему перестали общаться?.. — я решила не ходить вокруг да около, потому пользовалась тем, что мы встретились с отцом с целью поговорить и прояснить всё. И внутри меня что-то дёрнулось, когда с языка сорвался вопрос, положительного ответа на который я очень боялась: — Он знал о вас с мамой?..       — Да если бы. Он бы точно возненавидел нас. Я и сам не рад был тому, когда они с Ханной начали встречаться, ведь Сынхён был тем ещё бабником. Я дорожил нашей дружбой, — с сожалением выдохнул мужчина и наконец отставил бокал в сторону, а я расслабилась от услышанного. — А общаться мы перестали, потому что… я дурак. Сам виноват в том, что от меня все отвернулись.       Восприняв его последние слова за нежелание ворошить эту тему, я решила не настаивать, потому, набрав в грудь воздуха, сменила тему.       — Я вот школу окончила месяц назад, пока решила никуда не поступать, отдохнуть год, поработать, может, накопить на учёбу. Да и знае… — я запнулась, чуть не обратившись на «ты», потому поспешила исправиться: — знаете, хочу подумать, определиться с профессией. Да и, на самом деле, мне особо рассказать нечего о себе. Я просто ну, выросла рядом с дядей, ну а мама… она то была, то её не было, поэтому…       — Я не против, если ты будешь на «ты» ко мне, — улыбнулся мужчина, а после, вздохнув, добавил: — Ты молодец. Но у тебя должен был быть и я, отец, а не только дядя. Но я очень рад, что у тебя был тот, кто мог тебя защитить, пусть и жаль, что это был не я.       Не в силах просто сидеть и смотреть на разбитого Ли Сынхёна, я молча положила руку поверх его. Наши взгляды пересеклись, отражая понимание и какую-то теплоту, которая так легко образовалась между нами. И я бы, честно, желала, чтобы так и дальше было.       — Но теперь тебе не нужно работать, тем более здесь. Потому что я могу оплатить твою учёбу и всё остальное, что ты попросишь. Для дочери мне ничего не жалко, — свободная рука Сынри легла поверх моей, что лежала на его ладони. Он сжал мою кисть, вкладывая в свои слова посредством жеста больше искренности.       Подумав, что его помощь значительно облегчила бы моё будущее поступление и сделала бы выбор университета гораздо шире, чем я могла позволить себе, заработав самостоятельно, я всё же решила отказаться. Потому что просто ничем не заниматься не могла. Потому что и так неудобно было от того, что с детства дядя Сынхён закрывал все мои потребности и желания, пока мама растворялась в очередном романе. Потому что привязалась уже к ребятам из Сантауна. Не хотелось оставлять позади старика Дживая и его поиски мужчины. И Сюзи, которую я не видела уже долгое время, что было подозрительным, ведь Юта со вчерашней ночи не покидал клуб на пару с Югёмом, который почему-то тёрся у бара. Ну и, конечно же, мне не хотелось уходить отсюда из-за Джебома. Уверена, моё увольнение никак бы не повлияло на наши начавшиеся с сегодняшнего дня отношения, но мне как будто больше хотелось оставаться ближе к нему даже здесь. Ну и, конечно же, упёртая часть меня под названием «Я сама» тоже одичавшей кошкой скреблась внутри.       — Я не могу уйти с этой работы, — уверенно ответила я, решив не объяснять Сынри, почему именно.       — Что ж… — выдохнул он, — но я бы не хотел, чтобы ты работала в стрип-клубе, — я нахмурилась, а он, по-доброму усмехнувшись, добавил: — Если только не в качестве его хозяйки.       Это заставило меня рассмеяться, а Сынри лишь глуповато улыбался, погружённый в мысли. Будто обдумывал какую-то идею, которая внезапно пришла ему в голову. Но спустя несколько секунд молчания Сынри заключил:       — Я не знаю, что там у вас с Джейби происходит, но, пожалуйста, больше никакого стриптиза. Иначе я умру, так и не погасив свою судимость. Помирать надо без долгов, тем более перед государством, — постучав по столешнице бара, Сынри прочитал что-то вроде молитвы и больше не улыбался, словно для него это было священной клятвой.       Еле сдержав смешок, я тихо хмыкнула, хотя очередное упоминание непогашенной судимости было забавным, если бы не таким грустным одновременно. Но я решила ничего не говорить. И в какой-то момент поняла, что мы почти два часа сидели у бара и от осознания, что пора было уходить, мне вдруг стало грустно. Потому что, ну… а куда? Уместно ли было возвращаться к Джебому, у которого, раз он ещё не позвонил и не отправил даже одного сообщения, наверняка ещё свои проблемы не разрешились. Оставаться в клубе я тоже не хотела, ну а ехать домой… я не была уверена, что была готова разговаривать с матерью.       Словно прочитав на моём лице все мысли, Сынри решил аккуратно дать совет:       — Я знаю, что не имею права указывать тебе, но я уверен, что Хэён тоже хочет всё рассказать тебе, поэтому, пожалуйста, поезжай домой, выслушай её, она переживает за тебя.       — Хорошо, — я даже не стала спорить, потому легко согласилась, понимая, что сил уже правда не осталось. На самом деле, мне бы хотелось оказаться дома… в своей комнате.       Поднявшись с места, я была готова попрощаться с Сынри до следующей своей смены и отдохнуть за оставшиеся полтора дня выходных, но мужчина решил повторить то, что уже неоднократно за этот день говорил.       — Я хочу исправить ошибки прошлого, — прохрипел он. — Суён, я искренне хочу быть твоим отцом, если позволишь. Я понимаю, что многое потеряно и что доверие не строится за один вечер, но я готов идти к этому шаг за шагом. Просто дай мне шанс.       Я смотрела на него, и в груди словно что-то оттаивало — тугие узлы боли и обиды, с которыми я ехала в Сантаун на эту встречу, начали медленно распускаться. Сынри был искренен, и в его словах, мне казалось, не было ни капли лжи или лицемерия. Я была уверена, что видела перед собой человека, который, несмотря на все свои ошибки, действительно хотел быть рядом. Но так просто принять это и делать вид, будто между нами нет той пропасти, о которой он говорил, я не могла. Мы оба ни в чём не были виноваты, просто потому что так сложились обстоятельства. За нас всё решила мама, которая руководствовалась всё это время какими-то своими внутренними убеждениями, которые мне, может, и не дано пока понять. Хотя, если честно, если бы я оказалась беременной от несовершеннолетнего парня, будучи взрослой тёткой, вряд ли бы я гордилась этим.       — Мне нужно время, — наконец сказала я, — чтобы понять, как жить с этим дальше. Но я хочу попробовать. Не ради прошлого, а ради того, что может быть.       Мужчина кивнул, и в его глазах мелькнула надежда. Я взяла бокал, к которому так и не притронулась, а затем подняла его, вынуждая Сынри сделать то же самое, а потом я произнесла подобие тоста, сказав лишь одно: «За будущее», и наши бокалы столкнулись, издав характерный звон. Залпом осушив бокал и чувствуя, как тепло напитка разливается по гортани, а после и по телу, я вернула бокал на барную стойку.       От предложения Ли Сынхёна вызвать для меня такси я отказалась, решив прогуляться до остановки общественного транспорта, чтобы немного проветриться и подготовиться к не менее сложному разговору с мамой. Так я вышла из клуба, оставляя там Сынри, который попросил написать, когда я доеду до дома, и который наконец решил, что с него на этот вечер достаточно выпивки и охраны барной стойки, потому он пошёл к лестнице, ведущей наверх, где на одном из этажей предположительно была его комната.       Только теперь, стоило мне выйти на улицу, как Югём, подпирающий спиной стену, и Юта, стоящий рядом с ним, оживились. Югём, что-то до этого рассказывающий Юте, получил от последнего удар локтем в бок, от чего тот застонал, схватившись за него.       — Как ты? — спросил Юта, чем удивил меня, ведь обычно ему ни до кого не было дела. — А господин Ли как?       — Думаю, всё будет нормально, — как-то неуверенно сказала я, осознавая, что мне совершенно не хотелось об этом говорить, потому сменила тему: — Вы разве не должны быть дома?       — Я теперь буду вторым барменом, Юта обучает меня, потому что иначе клуб на долгое время останется без бара, — сообщил Югём, который вообще расстроенным не выглядел, будто только рад был тому, что больше ему не придётся раздеваться перед озверевшей толпой.       Не сразу уловив слово «вторым», я промычала, мол, понятно, а потом, придя в себя, спросила:       — А как же Сюзи?       — Так она уволилась, замуж выходит, все дела, — пожал плечами Ким, пока Юта доставал сигарету из пачки.       Услышав это, я была удивлена, ведь не так давно они с Сыльги флиртовали, как голубки, а потом девушка вдруг резко охладела к Кан. Понятнее мне от новости о замужестве сестры Джухён не становилось, но частичная картинка складывалась. Может, поэтому Сыльги уже долгое время не было видно в клубе… из-за Сюзи? Только и Бэкхён тоже пропадал где-то — даже не звонил и не писал, что было очень странным.       — Счастья ей, — Юта выдохнул в сторону едкий дым. — Не всю же жизнь в стрипушнике работать. Фляга свистеть начинает рано или поздно. Вон, на Дживая только гляньте. Не думаю, что он в порядке.       — Он просто выбрал быть счастливым, — усмехнулась я, вставая на защиту старика.       — Ты тоже выбрала быть счастливой? — внезапно поинтересовался Югём, хитро сощурившись и смотря на меня так, будто я что-то натворила. Видя мою растерянность, Ким продолжил: — Видел, как ты после смены в таксу с Имом садилась. Чё, оседлала мустанга, да?       Едва не подавившись, я округлила глаза и почувствовала, как жар обдал щёки. Юта, докуривающий сигарету, не выдержал и закашлял, вытаращив на Кима глаза, полные такого осуждающего взгляда, что даже мне стало не по себе.       — Ты, блядь, когда с людьми общаешься, хоть иногда думаешь верхним мозгом, придурок? — выпалил Накамото, замахнувшись для подзатыльника.       — Ну а что я такого спросил-то? Я же просто по-дружески интересуюсь, — Югём игриво подмигнул. — Вдруг она там не просто так каталась, а «по делам». Ты же знаешь, как это бывает: сегодня чмокнул, завтра чпокнул, а потом уже и не разберёшь, кто кого куда вёз. Так что, коллега, признавайся, как там мустанг? Не слишком ретивый попался?       Я почувствовала, как мои щёки снова заливает краска, но на этот раз это был скорее стыд за неловкость ситуации, чем от смущения. Однако намёки Югёма на моё выступление в ковбойском костюме и обозначение Джебома как «мустанга» было так-то по теме, но совершенно не к ней. Юта, всё ещё хмурый, но уже с лёгкой усмешкой, покачал головой.       — Югём, ты ведёшь себя, как идиот, — Накамото повернулся ко мне: — Не обращай внимания, он просто пытается шутить, но у него это, как обычно, выходит хреново. Хотя, признаюсь, твоя поездка с Джебомом тоже вызвала у меня некоторые вопросы. Но я решил, что это не моё дело.       — Вот именно! — подхватил Югём. — Не твоё дело, но моё — спросить! Я же за неё переживаю, чтобы она не попала в какую-нибудь неприятную ситуацию. А то мало ли, стриптизёры, они такие…       — Югём, хватит, — устало прервала я его, стараясь говорить спокойно. — Никаких «чмокнул» и «чпокнул».       Я почувствовала, как напряжение немного спало. Юта кивнул, словно подтверждая мои слова, а Югём, увидев, что его шутки не произвели ожидаемого эффекта, немного сник. Накамото, не став распыляться, подтолкнул Югёма к двери, пихая того обратно в клуб. Буркнув «Увидимся», он не дал Югёму что-либо ещё сказать, а потому затолкнул в дверной проём. Сказав им напоследок «пока», я медленно побрела в сторону остановки общественного транспорта.       Не дойдя до остановки, я свернула в узкий переулок, зажатый между двумя старыми домами, чтобы срезать путь. Погружённая в мысли, я, совершенно не смотря по сторонам, почти выбралась из тени переулка, когда до меня донеслись обрывки знакомых голосов. Сначала я не обратила внимания, но когда уже почти оказалась на свету, справа, у обшарпанной стены, заметила Сухо. Он о чём-то оживлённо беседовал с девушкой, чьё лицо показалось мне смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, где могла видеть её раньше.       В обрывке их разговора я внезапно уловила имя Сынри, и это заставило меня отшатнуться назад — обратно в переулок — и затаить дыхание. Я не хотела подслушивать их, но почему-то мне показалось, что если бы я вышла в этот момент из переулка, эти двое решили бы, что я именно этим и занималась — подслушивала их разговор. Необъяснимое липкое предчувствие заставило меня прижаться спиной к холодной шершавой стене. И, как оказалось, не зря. Следующие слова, которые я услышала, вызвали настоящий озноб, пробежавший по позвоночнику ледяной волной.       — Ты обещал мне, что Сынри больше не будет проблемой, — прошипела девушка, и в её голосе звучала такая неприкрытая злоба, что у меня перехватило дыхание. Сухо лишь усмехнулся, и это, казалось, разожгло её ещё сильнее. — Если ты не займёшься им, я сама позабочусь, чтобы он исчез так, что никто и не вспомнит, как он выглядел.       Я боялась даже выдохнуть от услышанного. Почему-то слова девушки звучали как прямая угроза, а не обычное высказывание, казавшееся таким жутким из-за её злости. Не в силах даже представить, что такого мог сделать мой отец, я будто вросла в кирпичную кладку, парализованная страхом быть замеченной.       — Госпожа Аскарова, — протянул Сухо, будто дразня ту, а я рот прикрыла ладонью, вспомнив девушку, которая являлась никем иной как Аскаровой Сарой — хозяйкой «Тёмной лошадки», — наберитесь терпения, и будет вам и Джейби, и Сынри.       Окончательно перестав дышать, я вытаращилась в стену напротив, не в состоянии сфокусировать взгляд. Теперь хотелось понять, как с этими двумя были связаны Им Джебом и Сынри, потому как, судя по разговору Сухо и Сары, ничего хорошего те говорить о них и не собирались. Раздавшиеся медленные шаги, будто кто-то крался, заставили меня вздрогнуть. Сердце застучало громче, и я инстинктивно прижалась к стене ещё плотнее.       Сухо, словно прогуливаясь, поравнялся со мной. Он никого не искал намеренно, просто ходил взад и вперёд. Но как только он остановился напротив переулка, его взгляд метнулся в мою сторону. На его лице тут же проступило удивление, а взгляд округлённых глаз пересёкся с затравленным моим. В его глазах мелькнуло что-то странное — смесь интереса и презрения, причём того самого, с которым я столкнулась вчера в клубе, когда убегала из зоны приватных комнат. По виду Сухо было ясно, что он понял, что я всё слышала.