WELCOME TO SUNTOWN

Несколькими днями ранее

      Сердце бешено колотилось, когда я отправила то самое сообщение. Простое: «Может, сходим на свидание?» скудно светилось в сером окне исходящего. Казалось, ничего особенного, но для меня его отправка в шесть минут третьего стала чем-то вроде подвига. Я долго собиралась с духом: печатала кучу различных вариантов с намёком встретиться вне клуба, а затем стирала, считая текст глупым и вообще несерьёзным, ведь взрослые девушки не должны ходить вокруг да около. Взрослые девушки, испытывающие симпатию к другим девушкам, обычно, в отличие от мужчин, действительно готовы отправиться за звездой для той самой. Действительно могут свернуть горы и, самое главное, понравиться её матери. Чёрт возьми, и я взаправду была готова отправиться куда угодно, если бы Сюзи послала.       Правда, пока она слала меня только на х… — единственное, куда я идти была не намерена, ведь практически любое упоминание «мужского» претило мне. И это не мизандрия, просто когда раздавали это самое «мужское», большая часть мужчин стояла где-то в другой очереди.       Влюблённость в Сюзи готова была разорвать меня в клочья, но не позволила бы и дальше таскаться в проклятый Сантаун, как одержимой, следуя за её графиком и при этом ничего не предпринимая. Стыдно признать, но в клубе я больше появлялась не для поддержки новообретённой подруги в лице Пак Суён и Бэкхёна, который был просто прикольным, хоть и зачастую раздражал меня своей наивностью и навязчивостью. Причиной посещения мной Сантауна была она — Бэ нимфа Суджи, настоящее имя которой я узнала по чистой случайности из рекомендаций Инстаграма. Этот пирсинг, эти татуировки, эти глаза… я утонула в этом образе в тот момент, когда наши взгляды пересеклись в красном свете основного зала, заполненного множеством потных тел и различных запахов. Чёрт возьми, стоило этим глазам заметить меня, как всё вокруг исчезло — и люди, и запахи, и звуки, и даже весь свет вокруг померк, будто в каком-то дешёвом мюзикле сойдясь на ней одной. Должно быть, именно в тот момент я и поверила в любовь с первого взгляда. И именно в тот момент поняла — вот она, девушка, в которую я действительно могла бы влюбиться не кратковременно. Девушка, которая затмила собой всех вокруг. Рядом с которой все мои «краши» из прошлого заставили меня сомневаться в собственной адекватности.       Я перечитывала сообщение раз за разом, пытаясь убедиться, что оно не звучит слишком навязчиво. И эти первые минуты, что Сюзи молчала, тянулись как вечность. Я то и дело проверяла телефон, представляя, как она читает моё сообщение и улыбается. Я даже придумала, что отвечу, если она действительно согласится пойти со мной на свидание. Только вместо радостного «Да!» пришло короткое и сухое:       Bae Suzy:       «Нет, Сыльги. Я занята)»       15:11       Занята? Серьёзно? Занята чем? Спасением мира? Разработкой лекарства от всех болезней? Или просто просмотром сериала в пижаме? Этот Инстаграм, будь он неладен, медленно убивал меня. Вернее, равнодушный ответ Сюзи Бэ в нём на мою далеко не первую, но не менее очевидную, чем предыдущие, попытку сблизиться с ней. Сначала я подумала, что она просто играла со мной. Ну, знаете, эти женские штучки, когда нужно немного поломаться, чтобы к тебе проявили настойчивость и всё такое. «Отлично, — подумала я тогда, — сыграем в эту игру». И решила ответить с сарказмом, но так, чтобы она понял, что я не обиделась, а просто подшучиваю, потому, не поскупившись на слова, выдала всё как на духу:       «Слушай, Суджи, я понимаю, ты "занята". Но давай посмотрим правде в глаза. Ты просто не осознаёшь, что теряешь. Поэтому вот тебе три веских аргумента, почему ты должна пересмотреть своё расписание:       1. Я умею травить реально смешные анекдоты. Ну, ладно, может, один из десяти. Но это всё равно лучше, чем слушать истории про рыбалку от посетителей клуба, которые, я уверена, захватывающие, как наблюдение за ростом травы (без обид, рыбаки);       2. Я гарантирую, что не буду говорить о политике. Ни слова! Ни про выборы, ни про налоги, ни про то, кто прав, а кто виноват. Только приятные разговоры о… котиках! Или о том, какой цвет лака для ногтей сейчас в тренде (хотя, если честно, я в этом не разбираюсь, но мы можем вместе погуглить);       3. И самое главное: я обещаю, что если тебе станет скучно, ты можешь просто притвориться, что тебе позвонили по очень важному делу. Никаких обид! Я даже помогу тебе разыграть сцену. Могу быть твоей "начальницей", которая кричит в трубку: "Срочно вернись в офис! Мир в опасности!" И мне всё равно, что ты работаешь в клубе, а не в офисе.       Ну что, как тебе такие аргументы? Всё ещё "занята"? Подумай хорошенько. Возможно, это твой последний шанс увидеть меня в платье, а не в оверсайзе 😉».       Ох, это чувство… как будто ты нырнула в бассейн, полная энтузиазма, а там оказалось всего по щиколотку. Вот так. А переживаний-то сколько было перед отправкой сообщения. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что Сюзи оценит мой юмор. А если нет… ну, что ж, значит, она просто не достойна меня. Хотя, если честно, мне всё равно было немного грустно. Какой бы сильной и независимой я себя ни считала… Просто… очень хотелось, чтобы она оценила мой юмор. И… меня.       И вот я сидела, уставившись в телефон, как будто он вот-вот сам собой выдаст ответ, который я так отчаянно хотела увидеть. Экран мерцал, отражая мою слегка взволнованную физиономию. Я даже на всякий случай проверила, включён ли звук. Вдруг Суджи ответила, а я всё пропустила? Паранойя, моя старая подруга, снова свешивала ножки на моих плечах. Даже пришлось закрыть глаза и скрестить пальцы — так, чтоб наверняка, вдруг это могло помочь. Однако совсем я не раскисала, надеясь, что Бэ оценит мой юмор и оригинальность да сдастся. Правда, вместо этого пришло всего три слова:       Bae Suzy:       «Не будь инфантилкой»       15:17       А потом… тишина. Я заглянула в профиль девушки и… о боже — заблокирована.       Инфантильная? Серьёзно? Я сидела, уставившись в экран, и чувствовала, как внутри всё сжималось от обиды и непонимания. Почему? Почему она так считала? Неужели просто потому что не оценила моего подхода? Я не понимала, что было не так в моём поведении, что оттолкнуло бы её. Ведь, когда мы виделись в Сантауне, она всегда улыбалась мне. А тут, в социальных сетях, Суджи превратилась в какого-то бездушного монстра, который отшил меня самым унизительным образом. И это при том, что мне нужно было собраться с духом, чтобы впервые написать ей. Какая несправедливость.       Я не понимала, что я сделала не так. Может, я и вправду была слишком навязчивой? Или Суджи просто не хотела, чтобы кто-то узнал, что она общается со мной? Хотя она как такового общения со мной и не поддерживала вовсе. В моей голове крутились тысячи вопросов, и ни на один из них не было ответа.       Самое обидное, что я действительно хотела просто встретиться с ней и поболтать. Узнать её лучше. А теперь я чувствовала себя так, будто на меня вылили ведро грязи. И самое главное — я понятия не имела, почему. Ведь если бы у Сюзи кто-то был, она бы уже дала понять, что занята, и не отвечала бы на мои взгляды и улыбки. Но она не подала ни намёка, ни знака о том, что её сердце занято. Ну а я… Ну а что я? Сочла это за зелёный сигнал. Всё вполне резонно.       Поэтому, может, дело было вовсе не во мне? Может, у Сюзи просто был какой-то бзик на социальные сети? Может, она боялась, что кто-то увидит нашу переписку и неправильно поймёт её? Хотя, казалось бы, кому какое дело до того, о чём переписываются две совершеннолетние девушки? Но что, если у Суджи всё же был парень или девушка и она просто не хотела, чтобы он или она узнали о моём существовании в её жизни?       Эта мысль кольнула особенно больно. Я всегда считала, что у меня неплохая интуиция, и я бы точно почувствовала, если бы она была действительно занята. Это же легко понять по языку тела человека. Но, может, я просто выдавала желаемое за действительное? Может, все эти улыбки и взгляды были просто вежливостью, а я раздула из мухи слона?       Я попыталась отвлечься. Включила музыку, полистала ленту Инстаграма, но ничего не помогало. В голове всё равно крутились её слова: «Инфантильная». Это было как клеймо. Как будто она одним словом перечеркнула все мои попытки быть остроумной и интересной.       Достав с полки над кроватью старую плюшевую игрушку — Скуби-Ду, которого мне подарили в детстве родители, я прижала его к себе. Глупо, конечно, но мне вдруг стало так одиноко, что как-либо иначе бороться с этим одиночеством попросту не было желания. Это казалось проще и легче, чем придумывать себе какое-то занятие, чтобы отвлечься, когда делать не хотелось вообще ничего.       Вдруг в голову пришла мысль: а что, если Суджи просто боялась? Боялась близости, боялась открыться, боялась, что я увижу её немного другой? Вдруг за пределами стен Сантауна она была совершенно другой девушкой? Может, за маской знойной барменши с сексуальным пирсингом и тату скрывалась обычная ранимая и неуверенная девушка?       Признаюсь, эта мысль немного успокоила меня. Если это было действительно так, то её реакция — это не про меня, а про неё саму. Но от этого легче мне не стало. Мне всё равно было обидно, что она так поступила. И мне всё равно хотелось понять, что происходит в голове Бэ Суджи.       Я решила, что не буду больше писать ей, хотя куда там — я же была в чёрном списке. Но унижаться и выпрашивать объяснения я не намеревалась, однако оставлять попыток сблизиться с ней даже не думала. Если Сюзи решит, что хочет поговорить, то она обязательно найдёт способ. А пока я решила просто постараться забыть об этом неприятном инциденте и двигаться дальше.       Но, честно говоря, я не была уверена, что у меня вообще получится сделать это, мысленно не возвращаясь к этому странному диалогу. Её улыбка при встрече и её холодность в сети — это был какой-то неразрешимый парадокс, который не давал мне покоя. И я боялась, что этот вопрос ещё долго будет сверлить мой мозг.       Наверное, именно поэтому я в очередной раз наступила на горло своей гордости и, докуривая ментоловый Винстон с кнопкой под дверью Сантауна, набиралась сил перед встречей с Суджи.       Сама же, рассматривая неоновую вывеску, которую уже видела даже во снах, представляла, как подойду к бару, закажу пару шотов Бейлиза, залпом осушу их, а затем, чуть осмелев перед девушкой с бейджем «Сюзи», игриво поправлю свои волосы, выдам пару панчлайнов по типу «Я, конечно, не гриф от штанги, но ты можешь прижать меня к груди», а после мы с ней жёстко засосёмся, как в дешёвом порнофильме.       Только реальность ударила меня лицом о кафель. Суджи, как оказалось, дорабатывала последнюю смену в баре, так как тридцать дней назад положила на стол Ли Сынри заявление об увольнении. И на этом она решила покончить с работой в баре, переехать в другой город, начать жизнь с чистого листа и всё в этом духе. Только для меня оставалось непонятным, почему она об этом не говорила ни слова, лишь продолжая стрелять в меня заинтересованным взглядом с нашей первой встречи в клубе. Ну, я понимала, что мы не настолько были близки, чтобы Сюзи делилась со мной такими вещами, но всё же… Считаю, она могла бы сказать что-то типа «Эй, красотка, притормози, я здесь временно». Обидно, знаете ли.       — Привет, — облокотившись на деревянную столешницу бара, я окинула девушку взволнованным взглядом. Губы той растянулись в самой беззаботной улыбке — как обычно — словно это не она сутки назад назвала меня инфантильной и закинула в чёрный список Инстаграма.       — Привет, Сылли, — протянула Бэ, закинув на хрупкое плечо полотенце, которым буквально только что протирала бокалы. — Что-то забыла?       Её вопрос задел меня. Не то чтобы он прозвучал как-то обидно, просто в нём присутствовала явная издёвка, которая наверняка выражалась в лаконичном «отвали». Я же влюбилась. А оттого слышать это было подобно уколу в сердце. Неприятно.       Я не любила притворство. Особенно такое наигранное, которое сейчас демонстрировала Суджи, зная моё отношение к ней. Так, на мой взгляд, нельзя. Как минимум из уважения к чужим чувствам, если к человеку оно (уважение) не имеется.       Признаться честно, это начинало меня не на шутку злить. И отвлечься от растущей внутри злости было не на что. Даже Суён, обычно тусующаяся у бара с вечно пустым подносом, но постоянно полным бокалом, была на законном выходном. Вот у неё всё было значительно проще, чем у меня. Химию между ней и противным Имом всем в этом заведении было видно невооружённым глазом. Причём образовавшуюся спонтанно и буквально из ничего. Даже несмотря на то, что Им Джебом не симпатизировал мне и вёл себя с моей подругой как полный уё… кхм, кретин, у него на лбу было написано, что личико мелкой Пак вызывало у него раздражение не в области менталки, а кое-где пониже. Краем уха я слышала, что Бэкхён, как и я, становившийся свидетелем перепалок этих двоих, не без участия Югёма и Юты, делал ставки на то, что наша подружка отстрапонит Има. Но пока, судя по их поведению, до этого не дошло, иначе бы они злыми не ходили.       Мне бы хотелось, чтобы моя жизнь хотя бы на мизерную долю упразднилась. Чтобы человек, который понравился мне, воспринял меня всерьёз и просто был со мной, несмотря ни на что. Разве я много хотела? У меня и так репутация была не очень что в старшей школе, что в районе, где я жила с матерью, всё время пашущей на двух работах, из-за чего та ни разу за три года не явилась на родительские собрания, а в школе все думали, что ей всё равно на меня. Из-за этого же педагогический состав и одноклассники считали, что моё поведение было обусловлено отсутствием родительского воспитания и этического образования. Глупости. Просто я была вынуждена защищаться от чужих нападок так, как умела, и, как бы это ни звучало, стать психологом своей матери, после ухода отца к девушке немногим старше меня ненавидящей мужчин. Может, эта ненависть передалась мне от неё, кто знает…       В то же время я понимала, что вечно притворяться девушкой, которую ничего не может задеть, нельзя. А потому, решив, что пора хотя бы разок побыть серьёзной, оставила все идеи и тактики флирта.       — Что я делаю не так? — поджав губы, я нахмурилась, наблюдая за Суджи, которую моя реакция, казалось, застала врасплох. — Ты же всё видишь, что нравишься мне. И видишь, что я далеко не дура. Ты говоришь одно, а делаешь совершенно другое. Если я инфантильная, зачем ты смотришь на меня так, будто всё, что я чувствую к тебе, взаимно?       Девушка, спрятав взгляд где-то в области столешницы, схватила тряпку и раствор, который распылила на баре и принялась его протирать. Слишком усердно. Сюзи почему-то решила, что проигнорировать меня отличный способ избежать серьёзного разговора. А потому даже не смотрела на меня.       — Обрати же на меня наконец внимание! — недовольная её поведением, я выхватила тряпку из её рук, вынуждая ту поднять испуганные глаза.       Однако Бэ Суджи, фыркнув, вышла из-за пока ещё пустующего бара и направилась в сторону туалета. А что я? Бросила тряпку на стойку и побежала за ней.       В помещении, чьи бежевые стены отражали на плитке свет лампочек, никого не было. За исключением нас двоих. Сюзи, склонившись над раковиной, умывала покрасневшее лицо. Судя по всему, она плакала или была близка к этому. Хотя, как бы эгоистично это ни звучало, плакать должна была я. Это же не её отшивают просто потому что. Но, несмотря на свои скептичные мысли, я пребывала в замешательстве. Потому что, правда, почему Сюзи плакала?       Разве я сказала ей что-то обидное? Нет же. И всё же девушка, чьи оголённые плечи едва заметно содрогались, тихо шмыгала заложенным носом и всё так же не желала смотреть в мою сторону, пытаясь остановить подступившие слёзы.       — Суджи? — позвала я девушку, неуверенно приближаясь к ней. Честно, я никогда не знала, как успокоить плачущего человека и какие слова нужно говорить.       У меня сердце сжималось от того, что ей было плохо. И от того что я не знала, как исправить это. Потому накрыла её ладонь, опирающуюся на край раковины, своей, а после притянула девушку к себе, молча обняв.       Её тело напряглось в моих объятиях, но потом, к моему удивлению, она расслабилась, уткнувшись мне в плечо. Я почувствовала, как её плечи затряслись, сигнализируя о том, что ещё чуть-чуть и она заплачет, а потому крепче обняла её, стараясь передать всю свою поддержку. От этого все мои обиды, недоумение и даже собственная боль отошли на второй план. Осталось только желание облегчить её страдания, чем бы вызваны они ни были.       Мы стояли так, обнявшись, в тишине туалетной комнаты, нарушаемой лишь её прерывистыми вздохами. Я гладила её по спине, шепча успокаивающие слова, которые, казалось, не имели никакого значения, но всё же были единственным, что я могла предложить.       Когда Сюзи начала успокаиваться, она медленно отстранилась, всё ещё не поднимая глаз. Её лицо было покрасневшим, а из глаз так и норовили политься слёзы. Я протянула руку и осторожно огладила одну из её щек тыльной стороной ладони.       — Всё хорошо, — прошептала я, хотя сама не была в этом уверена. — Что бы ни случилось, ты не одна.       Суджи наконец подняла на меня взгляд, и в её глазах я увидела смесь боли, удивления и, возможно, благодарности. Это был первый раз, когда я видела её такой, вышедшей далеко за рамки знойной барменши стрип-клуба, и это меня поразило. В этот момент я поняла, что наши отношения, какими бы сложными они ни были, только что перешли на новый уровень. И я была готова к этому.       — Ты мне тоже нравишься, Сыльги, — призналась Сюзи, сжимая рукава моей кофты на предплечьях. — Но у нас ничего не выйдет.       От этой фразы моё сердце болезненно сжалось. А глаза Суджи наполнились новой порцией слёз. У меня в горле встал ком, будто всё моё тело отказывалось признавать это. Внутри ураган образовался. Столько эмоций и в то же время ничего обрушилось на мою голову. Я смотрела на Суджи, пытаясь разглядеть хоть малейший намёк на шутку, но её взгляд был полон такой искренней печали, что я поняла — это не игра. Это реальность, которая сейчас обрушилась на нас обеих.       — Почему?.. — скривившись от тяжести, с которой пришлось выдавить из себя это единственное слово, я забыла как дышать.       — Потому что через неделю я выхожу замуж, — вздохнула девушка, отпустив мои руки и делая шаг назад. Она обхватила свои плечи, будто таким образом пытаясь защититься от внешнего мира, а после добила меня: — И мне очень стыдно перед ним за то, что я испытываю к тебе. Но я не брошу его, потому что люблю его. А то, что я чувствую к тебе… это просто… это пройдёт. Я уверена. Это просто какая-то временная слабость, которая рано или поздно закончится. Я просто… я не хочу причинять ему боль. И себе тоже.       Сюзи отвернулась, её плечи по-прежнему дрожали. Я видела, как она борется с собой, как пытается найти нужные слова, чтобы объяснить то, что, казалось бы, не поддаётся объяснению. Но после девушка снова повернулась ко мне, а её глаза были полны отчаяния. Мне же почему-то по этим глазам становилось всё гораздо понятнее, нежели через слова, что она доносила до меня. Метания Бэ Суджи в нашем общении были просто её попытками остановить то, что происходило между нами, включая её внезапное игнорирование меня, демонстративные обиды, образовавшиеся на пустом месте. И дело было вовсе не во мне, не в моём поведении и уж тем более не в каких-то моих недостатках. Дело было в том, что сердце девушки, на чьём безымянном пальце отсутствовало помолвочное кольцо (видимо, ввиду работы), было занято, как и место рядом с ней.       — Пожалуйста, пойми, — её голос был тихим, почти перешедшим на шёпот. — Я знаю, что это звучит ужасно. Мне самой отвратительно от себя. Я не должна испытывать ничего подобного к тебе, когда у меня есть жених. Это неправильно. Но, пожалуйста, забудь обо всём этом. Забудь обо мне. Я не должна была давать тебе надежды. Это было ошибкой.       Я стояла, словно окаменевшая, а мой мир, казалось, вот-вот рухнет. Слова Сюзи, каждое из которых было как удар, эхом отдавались в голове. «Это пройдёт», «временная слабость», «я не должна была давать тебе надежды». Как можно забыть то, чем я буквально жила, то, ради чего я постоянно бегала в этот чёртов клуб? Как можно вычеркнуть из памяти человека, который за несколько недель перевернул всю мою жизнь? Внутри меня разверзлось непонимание и принятие одновременно. С одной стороны было настолько больно, что хотелось кричать, а с другой смирение захватило левое полушарие, отпечатывая на нём одно: «Хорошо, что дальше не зашло».       Сюзи, видя моё состояние, сделала глубокий вдох. На её глазах уже высохли слёзы, готовые вырваться, в то время как из моих они готовы были градом политься. Я стояла, жадно глотая воздух и не зная, что сказать, потому что не понимала, как можно было сразу не сказать о том, что у тебя есть жених. По-моему, само его наличие — это ну явно не из серии чего-то, что может ненароком вылететь из головы, разве нет?       — Сыльги, — продолжила Бэ, и голос её дрогнул. — Мне так жаль. Я… я не знаю, как это исправить. Я знаю, что причинила тебе боль, и за это я искренне прошу прощения. Ты не заслуживаешь этого. Ты прекрасный человек, и я… я желаю тебе встретить того, кто сможет оценить тебя по достоинству, кто будет любить тебя всем сердцем и никогда не причинит тебе такой боли.       Затем Суджи подошла ближе, и её рука потянулась к моей щеке. Хотелось отпрянуть, как от огня, но я даже не смогла пошевелиться, будто меня парализовало. Нежно, почти невесомо, женская ладонь коснулась моего лица, а затем Суджи, склонившись, поцеловала меня в щёку. Я ощутила лёгкость этого поцелуя и скрытое в нём прощание, полное сожаления.       — Прощай, Сыльги, — прошептала Сюзи, отстраняясь.       А после она повернулась и, не оглядываясь, вышла из туалета, оставив меня одну в тишине, которая теперь казалась оглушительной. Дверь закрылась за ней, и этот звук поставил между нами жирную точку. Я же осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как по щекам покатились слёзы, смешиваясь с остатками поцелуя.       Только почему-то сквозь эту боль пробивалось другое чувство — странное, но сильнее всего остального. Это была благодарность. За то, что Сюзи не стала играть со мной, не стала обманывать, не стала строить иллюзий, которые потом рухнули бы с ещё большей болью. Она была честна, пусть и как-то жестоко. Но мне казалось, что за это я должна была быть ей признательна. Видно было, что Суджи самой дался наш разговор нелегко, но она смогла пресечь развитие каких-либо взаимоотношений между нами, пусть и не сразу. Это же я размечталась, что мы перешли на новый уровень, но ведь никто не виноват, что мы даже на первый не встали.       Глубоко вдохнув, я пыталась унять дрожь в теле. Слёзы продолжали течь, но я знала, что не могла оставаться здесь вечно, утопая в них. Нужно было собраться. Вытерев щёки тыльной стороной ладони, я сделала ещё один глубокий вдох и наконец шагнула к двери.       Когда я открыла её, клуб изнутри уже не выглядел таким ярким и привлекательным. Вдруг захотелось домой, закрыться в своей комнате, побыть одной и погрустить как следует, может, даже на эмоциях написать парочку фемслэшных историй по фандому «чёрно-розовых», перенеся туда свою боль да слегка встряхнув остатки аудитории на вымершем ваттпаде, где мой фемслэш принимался серьёзнее какого-то там «Учителя Марка», написанного в период безумного фанатизма по Марку Туану. Это бы помогло мне быстрее оклематься, прийти в себя и больше не возвращаться к случившейся в моей жизни драме. Правда, первое, что бросилось в глаза, когда я вышла в зал, — это мужчина, стоящий у бара. Высокий, в элегантном костюме, с уверенным выражением лица. Он явно кого-то ждал. И когда наши взгляды встретились, я поняла. Это он. Жених Суджи. Тот, кто был очень дорог ей. Он приехал за ней.       Мои догадки подтвердились, когда к нему вышла счастливо улыбающаяся девушка, От грусти которой не осталось ни следа, либо же она умела хорошо прятать её, — но заплаканные глаза не спрячешь точно. Наверное, если он заметит их и спросит, почему она плакала, Суджи скажет, что было тяжело расставаться с коллективом. Сюзи поцеловала его и обняла в знак приветствия. Было видно, как она буквально светилась от счастья, и понятно, что она была рада его видеть.       К ним почти сразу, будто чтобы проводить, подошёл Ли Сынри, который, пожав руку избраннику теперь уже бывшей барменши, что-то сказал Суджи. Видимо, поблагодарил за её работу, а после поклонился паре, таким образом прощаясь. Суджи уже не видела меня, а потому, обхватив локоть любимого, повисла на нём, когда мужчина повёл её к выходу.       Чувствуя, как от этого зрелища у меня задрожали губы, я зажмурилась, чтобы не расплакаться снова. Ущипнув себя за руку, я смогла немного прийти в себя.       — О, ты же подружка Джой, — проходя мимо, рядом со мной задержался Сынри. — У меня тут вакансия бармена открылась. Не хочешь на работу устроиться? С голой жопой стоять не придётся, как в соседнем заведении, — хохотнув, Горшок подмигнул, мол, «поняла прикол?», а мне, если честно, было не до приколов и уж тем более не до их понимания.       — Нет. Предпочитаю пить, а не наливать, — отрезала я и, не попрощавшись, покинула клуб.       Добредя до остановки общественного транспорта, я не осознала, как села в автобус и как он медленно пополз по поздним вечерним улицам, унося меня прочь от Сантауна, в котором мне не хотелось появляться ближайшее время так точно. За окном мелькали огни, но для меня они были лишь размытыми пятнами, не способными пробиться сквозь грусть, накрывшую меня пеленой. Каждая остановка, каждый новый пассажир, садящийся рядом, как будто подчёркивали моё одиночество, которое я особенно остро ощущала по мере приближения к дому.       Я снова и снова прокручивала в голове слова Суджи. «Через неделю я выхожу замуж». Эта фраза, сказанная так беспокойно, но так окончательно, словно ледяной душ обдала меня, образовав где-то внутри какой-то сквозняк. Как же было больно осознавать, что все мои надежды, планы на свидания, которые я строила, всё, что только начинало расцветать между нами, так и не получило своего шанса. Суджи из любви к другому человеку пришлось поставить точку, не дав нашим отношениям даже начаться толком, и эта мысль разрывала меня на части.       Я представляла, как она, наверное, тоже переживает из-за случившегося выяснения отношений в туалете Сантауна, но её сердце, принадлежащее другому, быстро заставит её забыть об этом. И от этого моя горечь только усиливалась. Я не могла винить её, ведь она поступила правильно. Но это не делало боль, которую я испытывала, менее острой. Я чувствовала себя опустошённой, словно у меня украли что-то очень ценное, что я должна была вот-вот обрести.       Дорога домой казалась бесконечной, однако вскоре автобус остановился, и я, словно во сне, вышла на своей остановке. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове, наполненной мыслями только о Суджи.       Я шла, погружённая в переживания, и даже не заметила, как оказалась у своего подъезда. Но вместо привычной тишины меня встретил знакомый силуэт. На скамейке с букетом лилий в руках сидел Бён Бэкхён, увидев которого, я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.       Неожиданно для самой себя, я улыбнулась.       — О, ты вернулась, — прокряхтел Бён, поднимаясь. — Твоя мама сказала, что ты ушла куда-то, ну я и решил дождаться тебя. Правда, прошло почти четыре часа, а лилии я купил ещё в обед, поэтому им немного плохо, так что…       Почему-то Бэкхён не выглядел в этот момент навязчивым или наивным. Да и раздражение у меня он не вызывал, как то было обычно. Подумала даже, что заболела. Странно было относиться к Бёну как-то… нейтрально? Хотя Бэкхён не принадлежал к той категории мужчин, которых я ненавидела. Порой с ним было весело. Например, ночью после выпускного, когда я осталась у него. После этой ночи парень почему-то был слепо убеждён в том, что мы переспали, — и так только потому, что он проснулся в моём лифчике.       На самом деле, так получилось лишь потому, что я жаловалась на то, что бюстгальтеры придуманы для того, чтобы усложнять жизнь женщинам, а ещё они очень неудобные. Бэкхён тогда решил лично убедиться в этом, вот и всё. Я сняла его с себя, а он, надев эту вещь, созданную, будь она проклята, мадам Кадоль, поддержал меня, начав поносить её и мужчин, которые ущемляются при виде женских сосков, выпирающих через ткань одежды.       Тогда с Бёном правда было весело, а сама мысль о том, что он стал первым мужчиной, с которым мне оказалось комфортно, ужаснула меня. И чтобы не изменять себе я подумала, что наиправильнейшим решением в этой ситуации было бы относиться к нему так же, как и ко всем. Мы с Бэкхёном могли бы стать друзьями или кем-то большим, если бы не моя манера отпугивать от себя людей.       — Я не знаю, какие цветы ты любишь, поэтому решил обойтись без банальных роз, — принялся оправдываться Бэкхён, по виду которого ясно было, что он уже устал держать эти цветы. — Надеюсь, они тебе понравятся.       Молча шагнув к парню навстречу, я обняла его, заставив прервать словесный поток, отражающий всю его неуверенность. Он хотел понравиться мне, как и я совсем недавно хотела понравиться Суджи. Так я решила не подкалывать его, чтобы не расстраивать, ведь Бён Бэкхён старался угодить мне, ещё и провёл несколько часов под окнами моего дома, выжидая меня. Почему-то не хотелось портить момент и разочаровывать его. Внезапное проявление внимание ко мне объяснило, почему он дулся, находясь рядом, когда я миловалась с Суджи и грубо отвечала на любые его попытки пошутить или поговорить.       Стало даже как-то стыдно.       — Ты чего? — слегка отстранившись, спросил Бэкхён, напряжённый моей внезапной тактильностью. — Всё в порядке?       — Извини, овуляция кончилась, — издевательски усмехнулась я, получая в ответ закатывание глаз. Однако ради сглаживания углов, едва не шёпотом произнесла: — Хороший ты парень, Бэкхён. Правда.       А внутри у меня, словно вторя, что-то расслабилось. Действительно, на этом всё закончилось. Значит, так должно было случиться. Значит, так надо и это нужно суметь принять.