Перепутье

В конце всегда остается вопрос. Это случайность или...

      Гермиона растеряно сжимала в одной руке бумажку с адресом родителей в Австралии, а в другой – волшебную палочку. Грюм бы наверняка одобрительно покачал головой, а потом бы сказал: «Постоянная бдительность!» На четвертом курсе эти слова вызывали непонимание и смешки среди учеников аврора, но с течением времени все изменилось.       Детство для многих закончилось после Турнира Трех Волшебников. ( После того, как погиб Седрик Диггори.)       С того момента волшебная палочка всегда была наготове, ведь малейшее промедление несло за собой смерть. Даже сейчас, когда Волан-де-Морт был повержен, от старых привычек было не так просто отделаться. Потому что большая часть Пожирателей Смерти была на свободе. И жаждала лишь одного – отмщения за своего Темного Лорда.       Это несколько осложнило планы Гермионы, которая намеревалась отправиться за родителями в Австралию. Только никто не хотел отпускать ее одну в столь опасное путешествие. Гарри и Рон наперебой убеждали подругу в том, что помогут в поисках. Грейнджер всячески отмахивалась от них, пыталась найти здравые аргументы в пользу того, что друзьям лучше остаться в Англии. Многие враги все еще представляли собой серьезную угрозу.       – Иногда ты себя ведешь не как умнейшая ведьма своего поколения, – спокойно сказал Поттер, отбрасывая в сторону свежий выпуск «Пророка». – Ты действительно думаешь, что мы оставим тебя одну разбираться с этим? Гермиона, это лишь малая часть того, что я могу сделать для тебя.       – Предлагаешь нам остаться здесь, пока ты рискуешь своей жизнью? – сердито спросил Рон. – Да ни за что!       – Это мое дело, – тихо сказала Гермиона, прикрывая глаза. – Только мое.       – Перестань...       – Нет, Рон, я хочу сама найти их. Я ведь даже не знаю того, как они воспримут меня после всего... Не думаю, что они будут шибко рады новости о стирании памяти.       Уизли все продолжал возмущаться, а Гарри лишь пристально смотрел на нее. Его взгляд время от времени останавливался на шраме, который оставила подруге Беллатриса. Косые буквы побелели, стали почти незаметными. Малая плата за то, что могло на самом деле быть. Только почему-то воспоминания о пытках до сих пор свежи и не дают покоя.       Он не мог позволить Гермионе снова пережить такое.       (Ее крик преследует его в кошмарах.)       – Мы едем с тобой. Это даже не обсуждается.       И тогда Грейнджер приняла решение за них всех. Сбежала на следующий день, оставив друзьям записку. Это казалось правильным решением ровно до того момента, как она оказалась перед домом родителей. Ей остро требовалась чья-то поддержка. Особенно сейчас, когда требовалось сказать правду.       Как подобрать слова для родных, которых предала?       Как просить прощения за то, что всего лишь пыталась спасти семью?       Легкий взмах волшебной палочки. Короткое заклинание. Мать больше не смотрела на нее, как на чужого человека. Отец порывался заключить в объятия дочь.       Они не злились за то, что она сотворила с ними.       Гермиона еле сдерживала слезы, когда родители приняли ее. Им предстояло столько всего узнать о приключениях друг друга. Наверное, в тяжелых разговорах пройдет не один вечер. Но оно того стоило, ведь все наконец встало на свои места. Больше не было незаконченных дел.       Все должно было наладиться.       Все рухнуло в одночасье.       – Мы не вернемся.

***

      Сова принесла письмо в субботу.       Гермиона как раз убиралась в комнате, когда в окно постучала серая сова. У нее в клюве было зажато послание, написанное знакомым почерком. Ведьма на мгновение замерла, а потом протянула дрожащие руки к почтальонше.       Происходящее казалось ирреальным. Перед ней лежало приглашение в Хогвартс. Профессор Макгонагалл очень хотела, чтобы ее любимые ученики закончили седьмой курс. Согласие или отказ нужно было отправить сегодня.       Грейнджер тут же принялась писать ответ. Одна лишь мысль о том, что она вернется в то место, которое считала вторым домом, окрыляла. Ей сразу же вспомнились счастливые года, проведенные в стенах школы. Более того, наконец-то друзья снова будут вместе. И может быть они вместе смогут пережить ужасы прошлого? Ведь в последнее время все пошло наперекосяк.       Золотое Трио временно распалось. У каждого были свои дела, требовавшие немедленного решения. Тедди Люпин подрастал, поэтому Андромеда нуждалась в помощи Гарри. Уизли же все никак не могли оправиться после смерти близких. Правда, пару раз друзья все же пересекались между собой.       Закончилось все плохо. Рон хотел ясности в их отношениях с Грейнджер, но та все никак не могла собраться с мыслями. Кое-что, случившееся во время их странствий и финальной битвы, не давало покоя. Заставляло сомневаться в собственных чувствах. Поэтому вопрос о создании пары был отложен на лучшее время.       Их дружба прошла через многие испытания.       Их дружба начала медленно разрушаться из-за каких-то глупостей.       Неудивительно, что на письмо ответила только Гермиона.       Рон не оставил убитую горем семью ради учебы. В этом не было никакой нужды, ведь всеми любимому Золотому Трио уже предложили места в Аврорате.       Гарри, невзирая на всю свою любовь к Хогвартсу, избегал возвращения в то место, где ради него погибли друзья.       Школа Чародейства и Волшебства была отстроена, но что сделать с той болью, которая плотно засела внутри каждого из учеников? Никто не знал.       Гермионе действительно нужно было отказаться, потому что дальше будет только хуже. Только на новой мантии блестит значок старосты, а губы изогнулись в вымученной улыбке.

***

      Шляпа пела новую, хорошую песню. Перепуганные первокурсники завороженно смотрели на нее, позабыв обо всем на свете. Для них все, что происходило сегодня казалось сказкой. И Гермиона действительно понимала их, ведь семь лет назад была такой же маленькой девочкой, которая попала в волшебный замок. А потом повстречала двух мальчишек (у одного была грязь на лице, а другой пытался скрыть шрам за челкой), что стали ее верными друзьями.       Куда все это делось? Почему она больше не чувствовала тот трепет, появлявшийся всякий раз, когда приходилось колдовать?       Грейнджер не раз задумывалась над этими вопросами, однако боялась ответа на них. Магия щедро одарила ее с самого начала, а затем потребовала платы. Чертова изнаночная сторона сказки. Никто и не подумал, что все обернется так.       И сейчас, когда началась церемония Распределения, Гермиона пыталась подавить в себе подобные мысли. Ей нужно было мило улыбаться и приветствовать новичков. Как же жаль, что рядом не было Гарри и Рона, которые наверняка поддержали подругу.       – Так странно... – обратил на себя внимание Невилл, что сидел напротив колдуньи.       – Что? – немного растеряно спросила Грейнджер, вырываясь из водоворота мыслей. – Церемония проходит как обычно.       – Не в этом дело, – качает головой друг. – Пару лет назад приветственная церемония казалась такой... Великой? Будоражила все внутри, заставляла чувствовать себя частью чего-то важного. Сейчас же все изменилось.       Гермиона сжала кулаки так, что на ладонях проступили следы-полумесяцы ногтей. После слов Невилла внутри все бурлило и кипело. В этот момент так хотелось наконец сорваться, выплеснуть все чувства наружу. Ведь с каждым днем становилось все сложнее контролировать себя. Единственное, что помогало держать себя в узде, оказался подсчет букв в словах.       В о л ш е б с т в о.       Десять букв.       Это почти успокоило Грейнджер. Еще парочка слов и можно будет продолжать ужин. Ей снова удалось перебороть(переломать) себя.       Невилл больше ничего не говорил, будто бы понимал, что происходит в душе у подруги. Он просто молча наблюдал за Распределением, хлопая в ладоши всякий раз, когда за стол Гриффиндора садился новичок.       – Изменились только мы, – последний первокурсник занял свое место. – Все осталось прежним.       Долгопупс бросает на нее долгий взгляд, полный сочувствия и понимая. Все, кому удалось пережить битву за Хогвартс, больше не могли радоваться магии, которая отняла друзей.       – Мне жаль, что Гарри и Рон не захотели вернуться, – вдруг сказал Невилл. – Мне все кажется, что вот-вот откроются двери и они зайдут. Или же мы встретим их в гостиной, как на втором курсе.       Д р у ж б а.       Шесть букв.       – Мне тоже очень жаль, – церемония почти подошла к концу. – Но это их выбор. Первокурсники, за мной!       Гермиона впервые в жизни была так рада выполнять свои обязанности.

***

      Было уже давно за полночь, когда Грейнджер отложила в сторону перо. Эссе по Трансфигурации заняло куда больше времени, чем она ожидала. Мало того, ей нужно было еще составить график дежурств старост факультета, которые никак не могли договориться между собой. Причиной тому было несколько предвзятое отношение к Слизерину. Многие считали выходцев из этого факультета причастными к прошлогодним зверствам. Отчасти это было правдой, поэтому ненависть и желание отомстить затмевали рассудок.       Все позабыли о том, что нужно держаться вместе, невзирая на все различия.       Буря, которая должна была изменить все, утихла. Оставила после себя так много проблем, что жизни и не хватит для того, чтобы разобраться. Одно расколотое общество, десятки сирот, сотни мертвецов – такова была новая реальность.       Гермиона искренне жалела, что не осталась тогда в лесу.       Ей бы не пришлось смотреть в стеклянные глаза друзей; говорить не одну прощальную речь на похоронах; не пытаться сдерживать себя, ведь от неконтролируемых чувств никакого толку не будет; не спать по ночам из-за жутких кошмаров, окрашенных в изумрудный цвет.       (Гермиона во второй раз в жизни так сильно ошиблась.)       Но время нельзя было повернуть вспять. Все случилось так, как должно было быть. И никакие Маховики Времени не могли вернуть прошлую жизнь. Единственное, что оставалось – это попытаться вжиться в новую роль. Сначала получилось плохо, ведь Золотое Трио неустанно допрашивали в Министерстве и преследовали журналисты. Всем было интересно, что происходило в прошлом году.       О крестражах нельзя было говорить. В каждом поколении магов находился тот, кто желал абсолютной власти, поэтому нужно было уничтожить все сведения об этих темных предметах. Гарри лично сжег последний экземпляр «Волхование всех презлейшее». Так было правильно.       Гермионе хотелось бы в это верить, но зло всегда найдет способ возродиться. Все лишь зависело от времени, которое понадобится для того, чтобы тьма вернулась.       – Надеюсь, что не в этом столетии... – пробормотала Грейнджер, вырисовывая график дежурств.       Ее часто одолевали подобные мысли. Такое обычно случалось поздно ночью или в рассветные часы, когда она наконец освобождалась от своих бесчисленных обязанностей и домашней работы. Несомненно, учеба хорошо отвлекала ведьму от самокопаний и рефлексии.       Гермиона – это рациональный человек. Проявление эмоций для таких людей не было свойственно. Только почему-то все равно чувства скручивались в крепкий жгут, душивший ее изнутри. Это нельзя было взять под контроль или же задавить в себе. Отказаться от этого(себя) означало бы предать тех, кто пожертвовал собой ради светлого будущего.       Боль засела между ребер.       (Нет, она была в голове.)       От здравомыслия не осталось и следа.       Грейнджер еле удержалась от того, чтобы не поставить пару лишних смен Слизерину.       Все изменения должны были начинаться с себя. Возможно, когда-нибудь они все же смогут позабыть о былых обидах и сплотиться.       Е д и н с т в о.       Восемь букв.

***

      В начале октября на пороге Хогвартса появился Кингсли Бруствер.       Он отправился прямиком в кабинет директрисы, обмениваясь приветствиями со знакомыми. Некоторые из учеников восхищенно провожали его взглядом, ведь не часто можно было увидеть Министра Магии вживую. Все были рады визиту столь неожиданного гостя.       Гермиона не разделяла общего восторга. Волшебник прибыл в школу явно не для того, чтобы пить чай с профессором Макгонагалл. Неужели произошло что-то серьезное? Если это так, то почему в газетах не было никаких новостей? Значит, информация была засекречена. А вдруг Пожиратели смерти добрались до...       Б е з о п а с н о с т ь.       Двенадцать букв.       Грейнджер крепко вцепилась за край стола. Сдерживаться становилось все труднее. С каждой новой минутой внутри нарастала паника. В голове мелькали обрывки воспоминаний и ночных кошмаров. Глаза опасно защипало.       – Гермиона? – издалека раздался голос Невилла. – Ты в порядке?       Она медленно кивнула, сглатывая тугой ком.       Нужно было прекратить себя накручивать, а потом разобраться в происходящем.       – Сможешь забрать мою сумку в гостиную? – выдавила из себя ведьма. – Мне нужно кое-куда заскочить.       Ей понадобилось около десяти минут для того, чтобы добраться до кабинета профессора Макгонагалл. Гермиона нерешительно замерла перед дверью, чувствуя то, как бешено бьется сердце. Вдруг Министр приехал в Хогвартс с плохими вестями? Ответы на вопросы были так близки, но что-то сдерживало ведьму.       – Он приступит к выполнению своих обязанностей, – раздался голос Кингсли. – На следующей неделе. В Министерстве сейчас много дел, поэтому я не могу раньше отпустить его.       – Благодарю вас, – заскрипели дверные петли. – Наконец-то мы сможем полностью восстановить учебный процесс.       Гермиона еле успела отойти в сторону перед тем, как профессор Макгонагалл вышла из кабинета. Директриса с удивлением посмотрела на свою лучшую ученицу, а потом хотела было что-то спросить, но Министр ее опередил:       – Мисс Грейнджер, рад вас видеть.       – Здравствуйте, мистер Бруствер, – выдохнула ведьма, пытаясь перевести дыхание после пробежки по коридорам. – Я слышала от других учеников, что вы прибыли в Хогвартс по какому-то важному делу. И подумала, что это может быть связано с...       Повисла неловкая пауза. Гермиона только сейчас поняла то, как глупо поступила, сорвавшись с места. У Министра Магии могли быть свои причины приехать в школу. И они могли быть никак не связаны с плохими новостями.       Во взгляде Минервы Макгонагалл промелькнуло сочувствие и жалость.       – Быстро же разносятся слухи, – мягко улыбнулся Кингсли, словно понимая, что именно надумала себе Грейнджер. – Уверяю вас в том, что ничего страшного не случилось. Я приехал сюда для того, чтобы сообщить профессору Макгонагалл о том, что наконец смог найти преподавателя по Защите от темных искусств.       – Но должность проклята...       – Со смертью Волан-Де-Морта чары развеялись, – ответила директриса. – Поэтому будущему преподавателю ничего не угрожает.       – Это чудесная новость, – искренне сказала Гермиона, сжимая в правой кармане волшебную палочку. – Извините, что побеспокоила. Просто сейчас непростые времена и...       – Все хорошо, мисс Грейнджер. Я понимаю.       Он действительно понимал то, чего так боялась ведьма. Всего лишь несколько месяцев назад волшебники вздрагивали от любых новостей. Ведь в них можно было услышать имена погибших и тех, кто был взят в плен Пожирателями Смерти. Всему магическому миру требовалось еще немало времени для того, чтобы побороть свои страхи.       – Тогда не смею вас задерживать, – выдавила из себя улыбку Гермиона. – Всего доброго, мистер Бруствер.       Министр Магии кивнул в ответ, направившись к выходу. Только напоследок, будто пуская стрелу, сказал:       – Мистер Поттер спрашивал о вас.       Гермиона замерла.       Гарри не писал и не отвечал на письма с начала сентября.

***

      

***

      Поздно вечером, когда все гриффондорцы разбрелись по комнатам, Гермиона расстелила перед собой пергамент, достала новую чернильницу и даже заточила кончик пера. Четкая последовательность действий помогла немного расслабиться перед важным делом, которое требовало максимальной сосредоточенности. Но стоило только приступить к работе – и когда это письмо для лучшего друга стало работой – весь запал резко испарился.       Потому что она поймала себя на одной странной мысли. Ей было не о чем писать. Ну что такого Грейнджер могла рассказать? Хогвартс оставался Хогвартсом, невзирая на недавние события. Можно было поведать о своих успехах в учебе, но кого это могло удивить? Следовало чем-то заинтересовать, возможно, даже ошарашить друга, что по какой-то неведомой причине игнорировал ее. Единственное, что немного успокаивало – это то, что Поттер не писал и Рону.       Гермиона устало откинулась на спинку кресла. Что-то явно происходило с Гарри, который по обыкновению своему закрылся ото всех людей. Ей бы стоило сорваться с места еще давно и попытаться привести его в относительный порядок. И она бы с легкостью провернула этот план, да только кое-что все же останавливало ее.       Это случилось накануне отъезда Грейнджер в школу. Золотое Трио решило собраться вместе и отпраздновать возвращение подруги в Хогвартс. После нескольких стаканов огневиски Рон принялся вспоминать о том, какая замечательная у них была команда; как они собирали треклятые крестражи; как умудрились за сутки разрушить сразу четыре крестражи. А потом, тихо посмеиваясь, решил рассказать про спасение Гарри из озера. И про чертовы видения, и про «она мне как сестра, клянусь».       Гермиона тогда застыла на месте, встречаясь с тяжелым взглядом Поттера. В тот момент, Мерлин тому свидетель, ей хотелось сказать так много, может даже стряхнуть кого-то за плечи, но пришлось взять себя в руки. Ведь все было решено еще давно. И никто из них не собирался ничего менять. Гарри вернул себе контроль первым. Она была готова поклясться, что слова «Я не должен лгать» стали гораздо четче, чем были раньше.       С м и р е н и е.       Восемь букв.       Оставалось сцепить зубы и жить.       Потому что между «хочу» и «надо» всегда выигрывало второе.       Пергамент полетел в мусорную корзину.       Если он не хотел поддерживать связь, то почему Грейнджер должна была навязываться?

***

      Ближе к Хеллоуину по замку пронеслись новости о том, что Слизнорт устраивал прием для членов своего клуба. Гермиона, разумеется, получила свое приглашение одной из первых. Перед ней стояла настоящая дилемма: попытаться развеяться на вечеринке или же провести время вдали от всех с любимой книгой? Второй вариант казался более привлекательным, но коротать часы в одиночестве не хотелось.       Накануне как раз пришло письмо Рона, где друг рассказывал о своей работе в магазине близнецов и об отношениях с Лавандой. Если раньше это хоть как-то трогало Грейнджер, то, после некоторых событий, ей стало абсолютно все равно. Они расстались с Уизли в середине лета, когда она окончательно поняла, что не может быть вместе с ним. Решение было принято на основании сразу нескольких веских причин. Об одной из них ведьма предпочитала молчать.       О ш и б к а.       Шесть букв.       Глубокий вдох. Привычный мир больше не рушился.       Рон осторожно, с неприсущей ему деликатностью, спрашивал о Гарри. Гермиона еле удержалась от того, чтобы не рассмеяться, ведь она уже не помнит, когда – помнит конечно, прошло шестьдесят восемь дней – общалась с Поттером. Поэтому ничего не могла знать о нынешнем состоянии друга. Ей пришлось потратить около четверти часа на то, чтобы подобрать слова и ответить Уизли.       Это письмо окончательно испортило настроение Грейнджер. Так еще ведьме предстояло потратить не один час на подготовку к вечеринке Слизнорта, который клятвенно заверил ее, что пригласил одного интересного гостя из Министерства. Тот якобы разделял мнение Гермионы об ужасающем состоянии дел, что касались прав магических существ.       – Посмотрим, что он скажет дельного, – прошептала себе под нос она, укладывая пышные волосы. – Надеюсь, что не зря потратила столько времени на сборы.       И да, Гермиона не ошиблась насчет незнакомца. Он оказался весьма интересным собеседником, обладающим большим багажом знаний. У него на любой вопрос находился простой ответ, который тут же приходился по душе ведьме. К концу вечера она была почти очарована им, если не одно знаменательное событие.       В зале появилась Джинни Уизли, ставшая совсем недавно охотников «Холихедских Гарпий». Слизнорт тут же обратил внимание присутствующих на свою выпускницу. Та фирменно улыбнулась и начала вежливо отвечать на вопросы. Гермионе следовало бы тоже подойти и поприветствовать подругу, но это почему-то казалось таким неправильным сейчас.       Остаток вечера Грейнджер провела в укромном уголке зала, откуда могла наблюдать за всеми. И, если что-то случится, не будет уязвимой для врага. Еще одна старая привычка со времен возвращения Волан-де-Морта.       – Прячешься? – раздался рядом знакомый голос.       – Избегаю лишнего внимания, – ответила ведьма, разглядывая собеседницу.       Иногда Гермиона забывала о том, что война изменила не только Золотое Трио, но и других людей. Многие после таких событий сосредотачивались на себе, предпочитая оставаться один на один со своей болью. И она не стала исключением из правил, хоть и старалась изо всех сил. Незаметно для нее, Джинни превратилась в совсем другого человека.       Огонь, который пылал в груди Уизли, погас. И после него осталось лишь пепелище, где можно было найти прежнюю оболочку девочки, любившей героя всем сердцем. Потеря близких помогла ей стать той, кем она бы сама в жизни не решилась стать, а не сломаться под гнетом обстоятельств. Это было достойно уважения.       — Тогда не следовало возвращаться в Хогвартс, — превратила затянувшееся молчание Джинни.       — Я хочу закончить седьмой курс.       — Сдается мне, что дело вовсе не в этом, — разговор зашел в опасное русло. — Ты ведь знаешь, что это не способ вернуться к прежней жизни?       — Это способ начать новую, — сказала Гермиона, скрещивая руки на груди. — Я не смогу работать в Министерстве без Ж.А.Б.А. И пользоваться сомнительными заслугами не хочу.       — В этом вы с Гарри так похожи, — криво улыбнулась Уизли. — Он тоже говорил, что хочет поступить в авротат без протекции со стороны Кингсли.       — Если бы хотел, то вернулся бы в школу, — не выдержала Грейнджер. — А не отсиживался на Гриммо.       Наверное, в этих словах было слишком много обиды, так как Джинни начала пристально смотреть на нее. Словно пыталась что-то найти. Подобный образном на Гермиону смотрел Рон, ревнующей ее к Виктору Краму или Гарри.       — Он сегодня вернулся, — медленно сказала Уизли, следя за реакцией подруги. — Хотел еще раньше, но были какие-то неотложные дела в Министерстве.       — Что? — хрипло спросила Гермиона.       Н е в о з м о ж н о.       Десять букв.       Хорошее слово, которое нельзя было применить к Гарри.       — Ты не знала? Неужели он тебе ничего не рассказал? — с каждым вопросом становилось все гаже. — Странно, я думала, что ты будешь одной из первых, кто узнает этом. Похоже, что мы обе были отодвинуты на задний план.       — Не понимаю, — в ушах начало звенеть.       — Да брось, — с недоверием покачала головой Джинни. — Он не сказал тебе о том, что мы расстались с ним в конце лета? Все намного хуже, чем я думала.        — Что случилось?       Гермиона плохо соображала. При одной лишь мысли о том, что Гарри находился совсем рядом, становилось не по себе. В раз он стал каким-то чужим и далеким, будто и не было семилетней дружбы. Разочарование обжигало изнутри — раньше они знали друг о друге все. Она поддерживала его в те тяжелые времена, когда Поттер никого к себе не подпускал.       Когда была пересечена точка невозврата?       — Многое изменилось, — Уизли скрестила руки на груди. — Гарри больше не тот Гарри, которого мы все знали и любили.       — У нас не было ни одного шанса на то, чтобы остаться прежними, — Грейнджер сделала упор на слове «нас».       Джинни бросила на нее долгий взгляд, обжигающий жалостью и грустью. Так смотрели на тех людей, которые совсем отчаялись и были готовы на безумные поступки ради своей цели. В этом не было снисходительности или насмешки, но на душе стало еще гаже, ведь они поменялись ролями.       Давно, еще в прошлой жизни, когда основной проблемой Уизли была неразделенная любовь, Гермиона точно также относилась к ней. Потому что Гарри, невзирая на все его хорошие качества, был слеп и глуп в некоторых вещах. Откуда ему было знать о нормальных человеческих взаимоотношениях? По правде говоря, Грейнджер до последнего не хотелось вмешиваться в эту историю - на то был целый ряд объективных причин.       Это было жалко: пытаться завоевать парня, которого ты совершено не интересуешь.       Это было глупо: переломить себя ради мимолётной влюбленности.       Это было иррационально: податься чувствам.       ( Где была ее голова, когда все закрутилось?)       — Не надо, — выдавила Гермиона, обращаясь скорее к себе, чем к подруге. Нельзя было зацикливаться на воспоминаниях.       — Невероятно, — тихо рассмеялась Джинни. — Вы продолжаете защищать друг друга, хоть и прекратили любое общение.       — В этом и есть смысл дружбы.       Им больше не было о чем говорить.       Она, будучи в обществе интересных людей, и не заметила то, как время вечеринки подошло к концу. Ей предстояло возвращаться в башню, где возможно было встретить потерянного друга. Сердце начало биться быстрее.        «Я не готова», — решила для себя Гермиона, стоя перед входом в общую гостиную. Понадобилась пара минут и недовольные возгласы Полной Леди для того, чтобы она наконец вошла.       В один миг ей почудилась знакомая фигура перед камином, однако наваждение тут же пропало. Гостиная была пуста. Грейнджер с облегчением выдохнула и буквально взлетела по ступенькам в свою комнату.       Хотелось разрыдаться.       Но вместо этого Гермиона начала медленно готовиться ко сну. Ей было не в первой брать под контроль собственные чувства. Слезами делу не поможешь. Лучше было начать продумывать план действий с целой кучей запасных вариантов, ведь завтра могла состояться встреча с потерянным другом.

***

      Утро следующего дня выдалось тяжёлым.       Причиной тому была бессонная ночь, проведенная в долгих размышлениях и волнениях. Гермиона с трудом открыла глаза, потянулась и еще сильнее закуталась в одеяло. Оно было защитой, неприступной крепостью для всего окружающего мира. Да, ей нельзя было избежать сегодняшнего дня, рано или поздно это бы произошло. Не стоило делать из этого трагедию вселенского масштаба.       Грейнджер просто будет вести себя как обычно, может даже пошутит — не зря же несколько десятков раз прокручивала ситуацию в голове — и попытается искренне улыбнуться. Она всегда была выше глупых обид. Интересно, сведенное к нулю общение приравнивалось к серьёзной обиде?       — О чем я только думаю… — прошептала Гермиона, хмуро разглядывая себя в зеркале. Оно беспристрастно показало уставшую девушку с глубокими тенями под глазами и всклокоченными волосами. Могло быть и хуже.       Почему долгожданная встреча не произошла вчера, когда она выглядела красиво? С другой стороны, поменялось ли бы что-то кардинально?       Нет.       С такими мыслями Грейджер спустилась на завтрак, опасливо оглядываясь по сторонам. Внимание привлекло полное отсутствие учеников в коридоре. Худшие догадки подтвердились в Большом Зале. Гомонящая толпа сбилась около стола Гриффиндора. Сквозь нее было видно только черную макушку.       Гермиона оцепенела на мгновение.       — Гарри вернулся еще вчера, — раздался поблизости голос Невилла. — Мы с ним виделись в гостиной поздно вечером.       — Да, знаю, — протянула Грейнджер, сжимая кулаки. — Джинни мне рассказала.       — То есть вы не виделись вчера? — округлил глаза друг. — Мне показалось, что он хотел…       — Не знаю кто и чего хотел, но нет. Я и Гарри не виделись очень давно.       Не «мы».       Простое слово «мы», состоящее из всего лишь двух букв, что было довольно таки символично, перестало подходить им.       Невилл наверняка заметил эту важную деталь. И сейчас начнет задавать вопросы, на которые даже Гермиона не могла ответить.       — Мне пора на Нумерологию, — жалкая ложь, ведь урок должен был начаться через час.       В какой-то момент — все имеют право дать слабину — она решила отложить долгожданное воссоединение. И надеялась на то, что осталась незамеченной.       Зря.