Перепутье

      Гермиона хотела быть честной с собой и Гарри, поэтому просит его об одном — времени. Ей нужно было решить эту сложную задачу, что займет не один вечер. Уж слишком много всего произошло между ними, хорошего и плохого, что требовало детального разбора.       — Я понимаю, — ответил Поттер, привычным жестом взъерошив волосы. — Но это хороший знак. Все же надежда есть.       Она по-новому посмотрела на своего друга: вместо неуверенного и робкого юноши перед ней предстал человек, который был готов бороться за то, что дорого. И в этом крылась странная притягательность.       П а у з а.       Пять букв.       Сколько нужно было времени, чтоб понять свои желания?       Их можно было сразу разделить на несколько категорий. Эмоционально Гермиона была сильно привязана к Гарри — сказывались годы дружбы и пережитые напасти. Вместе они вынесли столь многое, что не смогли бы принять другие люди.       Вряд ли бы другой юноша смог бы понять, почему Грейнджер считала буквы на пальцах; носила вещи с длинными рукавами; спала со включенным светом. Или же почему Поттер каждое утро щипал себя за ногу (ведь боль значила то, что он жив); ненавидел розовый цвет; боялся собственных снов.       Они нужны были друг другу, чтобы выжить.       Но и в физически Гермиона чувствовала нужду в нем. Ей не хватало медленных и тягучих поцелуев, когда его язык касался зубов и нижней губы; ощущения приятной тяжести на себе; стальной хватки на талии.       Стыдно было признаваться, но ведьме до дрожи хотелось прикоснуться к нему или же побывать в теплых объятиях.       Да, этого действительно не хватало.

***

      Гермиона пребывала в странном состоянии. Луна в шутку сказала, что подруга напоминает ей жука на ниточке, подвешенного, отчаянно пытающегося выбраться. С этим утверждением Лавгуд было сложно поспорить.       Вместо чувств появилось странное оцепенение. И время будто бы перестало существовать. Она не знала, сколько времени прошло с той встречи с Роном. И считать дни или недели было страшно. Потому что пауза все больше отдаляла ее от возможности быть с Поттером. Рано или поздно он не выдержит и перестанет цепляться за эти пагубные отношения.       — Тебе так просто не отделаться от него, — хихикнула Луна, словно подслушав мысли подруги. — Это же Гарри. Не в его правилах так просто сдаваться.       — И что мне делать? — выдавила из себя Грейнджер. — Я запуталась.       — Ты пытаешься систематизировать то, что нельзя. Попытайся не думать. Услышь себя.       — Пока что я слышу в себе только обиду.       — Да, Гарри и Рон поступили некрасиво, — задумчиво кивнула Лавгуд. — Но это было во благо вашей дружбы. И они пытались сделать тебе лучше.       — Это меня и бесит! Почему-то они решили, что могут решать за меня.       Гермиона со злостью пнула камень.       Действия друзей абсолютно все перечеркивали. Плохое всегда превышало хорошее.       — Что ты сейчас чувствуешь? — внезапно спросила подруга. — Ты ведь только что сорвалась на камне.       — Немного болит нога, — призналась ведьма.       — Представь, что так сорвешься на мальчишках. Будет болеть не только нога. Мы почему-то никогда не думаем о том, что будет после.       В этих словах был смысл.

***

      То ли Рон побоялся канареек, то ли стыдился своих поступков, но вместо разговора по душам отправил письмо. Грейнджер долго думала, что с ним делать, ощущая подступающее раздражение. Но врожденное любопытство превысило все остальное.       Уизли искренне раскаивался во всем, прося ее злиться только на него. И признался в том, что не раз обсуждал с Гарри их отношения, так как хотел помочь друзьям.       «Он любит тебя, а ты любишь его»       Это было правдой.       «Хватит дурить! Будьте уже вместе»       Гермиона отложила письмо в сторону.       П е р е п у т ь е.       Девять букв.       Их было сложно подсчитать, ведь каждая из них полнилась надеждой и ожиданиями.       Рон был прав, да только стоила ли игра свеч?

***

      Гермионе не нужна была Карта Мародеров, чтобы найти Гарри. Ноги сами привели ее к Астрономической Башне, погрузившейся в темноту и тишину после учебного дня. Это было идеальным местом для размышлений. Она невольно зацепилась взглядом за безоблачное небо, на котором сверкали звезды.       — Здесь холодно, — раздался голос Поттера. — И повсюду сквозняки.       — Но ты здесь, — ответила ведьма, обнимая себя в попытках согреться. От него не ускользнуло это быстрое движение.       — Я надеюсь, что ты пришла не для того, чтобы обсудить графики дежурств, — друг накинул на нее свою куртку и шарф. — Если да, то я их еще не составил.       — Я долго думала обо всем… — несмело начала Гермиона. — О нас. Ты был единственным за все это время, кто не пытался со мной это обсудить. Почему?       — Потому что ты должна принять сама решение. Мое присутствие рядом могло помешать.       — А может оно и было мне нужно для правильного решения?       — Гермиона, не думаю, что здесь может быть правильный выбор.       Он озвучил то, чего так боялась Грейнджер. Пауза никак не смогла бы ей помочь разобраться, нет, она лишь оттягивала неминуемое. И сейчас Гермиона должна была взглянуть в лицо своих самых сокровенных желаний и страхов.       Гарри спокойно смотрел в ответ, смиренно ожидая того, когда подруга наконец сделает выбор . Мерлин, дай ей капельку той храбрости и решимости, что есть у Поттера. Но тут она заметила то, как дрожат его руки, сжатые в кулаки; крепко закушена нижняя губа; лихорадочно блестят глаза.       Все стало на свои места.       И ей вдруг резко расхотелось считать буквы.       И слова о любви, столь долгожданные и нужные, наконец были сказаны вслух.       Значение имели лишь они, стоящие посреди Астрономической Башни, продуваемой со всех сторон.

***

      Солнце светило прямо в глаза.       Гермиона сонно потянулась, чем вызвала недовольное бормотание Гарри, который все еще спал. Но стоило ей только попытаться выбраться из кольца рук, как он тут же притянул ведьму ближе к себе.       — Мы пропустим Зелья, — начала возмущаться Грейнджер, однако была застигнута врасплох поцелуем. — Только сегодня…       — Да, только сегодня, ведь скоро промежуточный экзамен, — согласился Поттер, нависая над ней. — Скажем, что у нас были неотложные дела.       Гермиона закатила глаза, а потом потянула его на себя.       Игра определенно стоила свеч.       Вместе они смогут начать жить.       Без Волан-де-Морта и Пожирателей смерти; без вины перед друзьями, которые погибли; без пророчеств и неминуемых опасностей; без недетских битв.       Они будут помнить все плохое, но и не забывать о хорошем, которому тоже было место.       Это будет нормальная жизнь.       Они заслужили шанс на счастье.