Лишняя Составляющая

Это был не период. “Неблагодарная! “— женщина презрительно кривит губы, снова замахиваясь для пощёчины, отчего единственный браслет на её руке почти скользит вниз по конечности, грозясь упасть. И это не прошло. Приходя домой с класса дополнительного образования у меня, конечно было какое-то неприятное зудящее ощущение на задворках сознания, но представить, что именно сегодня у мамы произойдет очередной нервный срыв мне и в голову не приходило. Раньше отслеживать это было легко. Смотри на лицо, жесты, насколько она напряженна, сколько раз выходила из дома в магазин или в гости к подругам. Может быть, моё видение нормального состояние человека разнилось с тем, как это должно выглядеть на самом деле, а может быть она просто научилась притворяться, делать вид что всё в порядке. Продолжая распинаться о том, какое я ничтожество (в какой-то степени повезло что она не материлась, возможно это ударило бы по моему эго гораздо больше, чем "приличные и литературные" ругательства), Сато не забывает крепко держать за короткие волосы, постоянно рывком собирая безобразный пучок на моей голове, из-за того, что коричневые пряди выскальзывали из пальцев, таким образом удерживая от сопротивления. Не боится, что в секции кто-то заметит появившиеся синяки? Подозрительно непохожие на ушибы от тренировок, или думает, что я в додзе спаррингуюсь со всеми подряд, и пара новых ранений только разбавит образ? “Ты могла хоть немного постараться! Кику-чан заняла первое место в отличие от тебя!” Кхм. Я пытаюсь сдержать смешок, вспоминая, сколько лет той «дочке маминой подруги». Маму вообще не волнует, что мы в разной возрастной категории. Как и знание того, что подобные манипуляции ещё ни разу не действовали на меня правильно. “Прекрати так смотреть на меня! Ты не представляешь, как мне было стыдно перед людьми!” - её шипящий голос почти плаксивый, но лицо полное гнева не даёт обмануться. Это скорее им было стыдно находиться в одной компании с такой умалишенной. Со всей доступной мне язвительности проговариваю про себя, пытаясь сохранить равнодушное выражение на лице, покажешь малейшее недовольство и считай дополнительная пара особых ударов обеспечена. Горя желанием заткнуть уши от уже значительно поднадоевшего голоса, я перевела взгляд в сторону от чужого лица. Усыпанная аккуратным рамками с фотографиями и рисунками, стена всем своим напыщенным видом будто хотела показать "Мы дружная семья, у нас всё хорошо". Да всё отлично. Замечательно. Не обращайте внимания на то, что у матери семейства внезапно проявился стальной стержень тиранства и кажется комплекс неполноценности. Пытаться возразить против этого глупо. Мы проходили это много раз (а может быть и всего пару, я не хотела утруждать себя таким сложным занятием как разрешение семейных конфликтов). Звонок в дверь прерывает женские бредовые проповеди, которые я перестала слушать уже в середине, слишком отвлекшись на ностальгию при виде своих детских рисунков. Странно что их ещё не сняли. Устало потягиваясь будучи освобождённой от "особого" внимания Сато, и пытаясь минимально привести себя в порядок после почти часового воспитания характера, я наконец то всхлипнула, реагируя на жжение от пощёчины и тупую боль в боках. Судя по времени на часах, звонивший в дверь был Каташи, вернувшийся пораньше в выходной день. Даже спустя восемь лет я так точно и не знала кем он работает. Весь огонь изучать окружающий мир выдохся на пятом году (я слишком переоценила себя, никакие психологические проблемы не исчезли по дуновению ветра лишь от того, что я переродилась). В коридоре слышалось нежное воркование супругов, и сымитировав отвращение, я схватила валяющийся рядом рюкзак с разброшенным рядом содержимым. Руки привычно дрожали от немого гнева и накатывающих рыданий, поэтому криво запихав в сумку то, что, попалось на глаза, мне не оставалось варианта кроме как пулей выскочить на улицу в надежде успокоиться за пределами дома, проходя через родителей, старательно скрывая выражения лица и почти нормальным голосом поздоровавшись с отцом. Всё вырвалось сразу же после хлопка закрытой двери за спиной, быстро натянутые кроссовки слетали, размахивая шнурками отчего я опасно покачнулась, но быстро восстановила равновесие всё равно нехило так испугавшись, а глаза застила мокрая пелена “Чертова...Прости иди и сдохни где-нибудь. Так нравится лупить людей так попробуй сходить на кикбоксинг.” - яд лился из рта как масло, пока я резкими движениями пыталась завязать кроссовки захлебываясь рыданиями и лезущими в глаза волосами. Поднимаясь со ступенек с шмыгающим носом и с уже завязанными шнурками мои мутные от слёз глаза оглядели направление, в котором я драматично отправлюсь изливать душу самой себе и пустой улице. На самом деле разницы не было, главное выйти из района, где мы живем, а там уже можно дать волю фантазии и прогуляться по знакомым улицам, собирая каждый магазин и двор. В какой-то степени нам повезло с соседями. Слишком вежливые, с противной напускной приветливостью, эти люди были тем, что надо для мамы, её личный рай. Среди таких она чувствовала себя в своей тарелке, они только и делали что соревновались кто из них больший лицемер. Таким будет всё равно на рыдающую меня, пока это происходит не на их газонах. Теплый ветер почти неощутимо трепал взъерошенные короткие волосы, неприятно ещё сильнее пуша их, отчего те лезли во все щели на лице. С болезненной гримасой попытавшись расчесать их рукой и выдернув не один клок, я еле как собрала копну в хвостик туго затягивая резинкой с руки. Проблема полностью не исчезла, оставляя после себя всё ещё лезущую в глаза челку, но такое можно было и потерпеть. Спустившись по освещаемой начинающимися включаться фонарями улице вниз, и снова чуть не споткнувшись на этот раз об клумбу, я завернула за последний дом, вытирая мокрые разводы с глаз об рукав кофты. Дышать стало чуть легче, но это было скорее из-за всплеска эмоций, чем от ухода из дома. Даже если я уходила проблема всё равно оставалась внутри меня, мерзко зудя. Сначала я считала каждый раз срыва Сато. Для меня это был грязный эксперимент, сколько ещё она продержится, сколько я ещё вытерплю. А потом я упала вниз с обрыва под названием “здоровые семейные отношения”, прямо в темные воды “материнский абьюз”. Никто мне не сказал, что нельзя идти спиной. Когда всё именно пошло не так остается только гадать. Мне не было особого дела до рвущихся нервов мамы, пока они не хлестнули мне по лицу. Просто в один момент, ей стало мало всех моих стараний (ей стало мало того, что я силой выдавливала из себя, прикрыв стараниями). Вещи, за которые раньше на меня лилась сплошная сладкая похвала, теперь выливали помои, виня что прилагаю мало усилий. Слишком привыкнув к моей послушности, женщина не ожидала что я смогу вывернуть что-то другое. И здесь моя пацифистская личность сыграла злую шутку, не собираясь ничего предпринимать и не собираясь что-то делать с подобным, я просто терпела. Огрызалась, вырывалась, плакала. Но не делала ничего чтобы прекратить происходящее. Слишком муторно. Единственная важная проблема, что выходила из этого - куча приличных царапин и синяков по всему телу, которые зудили и просто резали глаза своей уродливостью. Пытаясь успокоить себя, я говорила, что это помогает мне укрепить тело и повысить болевой порог, и, с другой стороны, они выглядели неплохо (я могла часами рассматривать ещё детское, неокрепшее бледное тело, в попытках найти хоть-что-то из прошлого, но было пусто, никаких россыпей родинок, никаких шрамов история появление которых было до жути забавным, совершенно ничего от настоящей меня). Сама же Сато была чокнутой. Тот тип родителя, который повернут на попытках слепить из своих детей идеальную версию себя. После записи на гимнастику (чего ей явно было мало) она совала меня в разнообразные клубы будто старалась победить в какой-то неведомой мне эстафете, не спрашивая моего мнения. Впрочем, до какого-то момента меня это устраивало, я ведь, и сама планировала пробовать себя во всем, что не попробовала в прошлой жизни. Но лишь после нескольких лет я вспомнила в чем была моя главная проблема. Я не могла слишком долго фокусироваться на чем-то. Обыкновенное перегорание сыграло злую шутку, и мои интерес к усердному занятию развеялся как пыльца. Мама заметила проблему лишь после моего первого проигрыша. Именно в тот момент мы обе поняли, что пути назад не было. Мой образ идеальной дочери разбился, а её материнская фигура лишь сильнее отдалилась от меня, окончательно показывая, что я никогда не считала её за семью. Единственное что всё ещё приносило мне слабое удовольствие оставались единоборства. Не мудрёная техника, требующая только высокой физической активности и хоть какое-то предсказание шагов врага. Но не видящая в подобном ничего изящного и женского, Сато предпочитала игнорировать любые мои успехи в этой сфере. Наверное, хвастаться “Моя дочь надрала зад половине додзе” было не принято в кругу её подружек. Изначально она вообще даже близко не собиралась меня слушать о том, что я хочу на джиу-джитсу. Грубое животное искусство не привлекало её ни в каких ракурсах. Я же тщательно подошла к выбору, и лишь после долгого изучения стиля борьбы, приняла решение. Слишком романтизировав борьбу в прошлом, мне казалось, что заниматься этим будет весело, это поможет мне выпустить застрявшие эмоции показ в обществе которых я запретила сама себе. Гибкий и мягкий идеально подходит нынешней мне. С помощью отца я смогла уговорить её. Каташи был готов поддержать меня в любых начинаниях, не ограничивая в выборе. Лишь после лекции о том, как это поможет мне в будущем (куча придуманных фактов и статистик, которые только звучали достоверно), мама согласилась. не обойдясь конечно без кучи условий обязующих меня работать вдвое на атлетике и в школе. Жаль, что ни одно из них не было выполнено. Сюрприз мэм. Может я и могла остаться той, кем она меня видела. Милым ребенком, маминой дочкой, умницей, старающейся девочкой. Но всегда есть нюанс. Скука. Какой толк будет от этого в будущем? Прожить состоятельную жизнь, не беспокоясь о завтрашнем дне? Возможно, прошлая я, которая из всех путей в жизни выбрала суицид, крепко бы вцепилась в это. Но нынешняя я считает это полной херней. Ради этого мне пришлось терпеть изнасилование органов от черного щупальца? Хотелось раскинуть руки и покатиться вниз с горы, совершать что-то необыкновенное (что именно я пока не придумала). Но всё что в итоге получалась это жизнь среднестатического ребенка. Черт возьми, даже тут я буду серой массой без каких-то суперсил? Пиная пролетающий мимо пакет и в итоге пытаясь снять его с обуви, мои глаза внимательно осматривали дорогу на наличие полицейских или иных стражах порядка. Время было не особо позднее, но моя паранойя боялась любых изменений от планов, тем более если это будет задержание из-за нарушения комендантского часа. В созданный план, кстати входило поужинать в ближайшей забегаловке, раз уж домашний ужин мне обломился. Скопленные карманные деньги тихо сидели себя в кармане ожидая, когда я потрачу их на очередную фигню, просто зацепившую взгляд. “Приветик милашка...” - растягивая мешки под глазами, уткнувшись в темное зеркало витрины, на меня смотрела девочка с зареванным лицом, ещё детской припухлостью и уже родными унылыми глазами. Бесформенная одежда отлично скрывала синяки и худую тонкую фигурку. Я активно росла и была в какой-то степени худее нормы, отчего значительно превосходила в росте всех сверстников (последний раз, когда я виделась с Ичиро мы поссорились именно из-за этого, коротышка ущемился). Если я хотела преуспевать в борьбе и дальше мне стоило бы начать с поднятия собственной массы, на будущие недовольства Сато было решено забить. Скоро ей позвонят с новостью что я почти месяц прогуливаю занятия по гимнастике. Никогда не любила спортивную диету. Изрядно опустевшая улица атмосферно освящалась висящими с деревьев фонарями, и кажется, у меня снова возникли проблемы с нахождением нужного места, ибо, пройдя достаточно времени знакомое заведения я так и не увидела. Бог или кто-там не мог избавить меня от топографического кретинизма? На самом деле я выходила на улицу довольно часто, но маршрут всегда был одинаковый. Иногда Ичиро вытаскивал меня гулять после школы, обходя магазинчики со сладостями и компьютерными клубами. Только это было слишком редко, у него без меня хватало друзей. Нагнетающие мысли сбил раздавшийся за спиной громкий голос. Мгновенно входя в состояние паники, я прибавила шаг. Инстинкт самосохранения всегда подрубался по максимуму в таких ситуаций. Случаев, когда я шла поздним вечером после пар, огибая любые кучки людей было множество. Мне безумно повезло что мой страх ни разу не оправдался. И сейчас, повторяя про себя знакомую мантру, что голос обращался не ко мне, я собиралась зайти в конце концов в любые открытые двери теперь потеряв аппетит. Стоило расстоянию между мной и яркими дверями кажется цветочного магазина сократиться, как резкий рывок назад заставил меня задохнуться воздухом. “Тц, разве ты не знала, что если тебя зовут, то нужно хотя-бы остановится.” - горячее дыхание опалило оледеневшее от страха тело, и пока издевательски тянущийся голос продолжил что-то болтать, я пыталась заставить застывшее тело и разум работать. Двигайся черт возьми. Паника пробилась через страх, лавиной сметая все мысли, твердя только одно. Беги. Ожившими конечностями не взирая на тупую боль и появившуюся усталость, я брыкалась из стороны в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что-то способное сбить вцепившегося в меня человека. Даже сквозь ужас, я понимала свои маленькие шансы вырваться, слишком большая разница в весовой категории. Все советы “что делать при стычке с насильником” вылетели из головы. Двигаясь скорее инстинктивно, чем осознанно, мне получилось ударить нападавшего между ног, максимально развернувшись. Хватка на плечах расслабилась, и с почти безумным торжеством я вырвалась, падая на колени и роняя рюкзак со спины. Почти подскакивая, пытаясь встать, мой пропавший голос прорезался хриплым вскриком, а тело само понеслось вперед. Мне нужно выбежать куда-нибудь, где будут люди, радость от отсутствия полицейских обернулась слепыми молитвами чтоб хоть кто-то был рядом. “На помо!..” - не успев даже закончить, меня толкнуло назад, больно ударяя по голове. Исчезающая сверкающая улица застыла в мокрых глазах. В нос ударил мерзостный запах, а спина оперлась на что-то холодное. Мутным взглядом осматриваясь в новой для себя локации, я отрешенно заметила, что это был темный тупик, будто специально построенный для таких маньячин. Зажимая мне рот, и опасливо осматриваясь мужчина, судя по всему, боялся, что кто-то заметил мой краткий призыв на помощь. Фортуна сегодня была добра явно не ко мне. Никто не пришёл. Чужое тело как одно большое щупальце накрыло меня, удерживая ещё сильнее чем раньше, и прижимаясь ближе, теперь хотя бы было понятно отчего исходит тошнотворный запах. “Будь хорошей девочкой, помолчи.” - насквозь прокуренный голос фальшиво мягко щекотал ухо, свободной рукой рыская по моему телу, залезая под одежду, обжигая чувствительную кожу. Тошнота мгновенно подошла к горлу испаряя весь воздух в легких, будто слёз мне было мало. Громкие всхлипы вышли приглушенными из-за шершавой ладони, прикрывающей рот, и мои тихие нечленораздельные мольбы об освобождение были также не восприняты всерьез. “Ну же, всё хорошо, будет не больно я обещаю,” - веселое хихиканье, окончательно выбило почву из-под ног, будто только сейчас давая осознать, как я попала. - “закончим как можно быстрее и ты вернешься к своим маме и папе. Договорились?” Шестеренки в голове заработали с минимальной скоростью увеличивая свой темп каждую секунду. Глубоко вздохнув и резко кивнув, отчего и так болевшая от слез и удара голова начала раскалываться на части. Мужчина не сводя глаз, наблюдая за каждым моим движением ласково хмыкнул, и убрав наконец руку, закрывающую рот и прижался к шее. Мерзкие влажные звуки в сопровождение с липким ощущением на коже вызвали на этот раз нечто большее чем просто отвращение. Я разорву этого ублюдка голыми руками стоит мне до него добраться. Обнаженная мужская шея перед глазами не заставила долго думать. Наплевав на то, насколько негигиенично было то, что я собиралась сделать, желание прекратить всё немедленно было выше. Молниеносно впиваясь зубами в потную кожу, кусая так сильно как могла, мне оставалось надеяться, что это хоть немного больного. Судя по издавшему визгу вполне. Не удерживаясь на ногах и снова падая от резкого толчка, я быстро перебирала дальнейшие действия. Нужно вырубить его. Я не смогу убежать. Разбитый коленки отзывались нытьем по всему телу, затрудняя движения. Рюкзак остался брошен на дороге, не велика потеря, всё равно кроме тетрадей там больше ничего не было, что уж говорить о полезном. Разве в таких переулках не должны быть мусорки? Мне нужно хоть что-то тяжелое, бутылка была самым лучшим вариантом. Да тут даже кирпич бы сгодился! Что это там? Повернутый спиной мужчина громко ругался, аккуратно осматривая место укуса. В паре шагов от него кривой горкой лежала парочка кирпичей, раньше, наверное, использующих для подпорки дверей. Мне даже не пришлось договариваться с самой собой чтобы понять следующий шаг. Тело бесшумно встало, заглушая боль в конечностях и убирая её куда-то в углы разума. “Сумасшедшая сука...Я ведь даже собирался быть ласковым.” Пара шагов были преодолены слишком быстро, голова чересчур пустая. Странно. Кирпич в детской руке совершенно не ощущался, лишь оставляя холодный след на ладони. “Теперь можешь и не надеяться вернуться домой, так и знал, что нужно было использовать ту херню.” Взяв кусок глины в обе руки, удерживая его падения при первом же ударе, я подняла импровизированное оружие, и не ожидая пока насильник повернется пнула на совесть в место чуть ниже колен. Падение не заставило себя ждать, как и коронный удар. Обрушив кирпич на теперь доступный затылок, раздался первый приятный звук за долгое время, хруст и болезненный крик. “Мудак, мне всего восемь...” - тяжело дыша садясь на корточки, и поворачивая лицо упавшего на себя, я снова подняла ещё целый брусок. Хлюпающий звук разорванных тканей и, кажется, сломанного носа доносился до ушей как сквозь дымку, а неестественно подрагивающее тело мужчины не было замечено мной пока уставшие руки замедленно не остановились в передышке к следующему удару. Голова неистово болела будто грозясь взорваться от малейшего тычка, пока я откатывалась от тела в сторону, распластавшись звездой на жесткой земле. Неумело выдыхая воздух, больше задыхаясь им чем дыша я прижала ладонь ко рту, надеясь хоть как-то восстановить дыхание. Синее пламя, обрамляющее пальцы мгновенно наморозило лицо, отчего я мгновенно отдернула их, заливаясь слезами от холодного ожога. “Что за фигня?!” - связки мгновенно пожалели от использования громкого звука, царапая горло, а подскочившее от удивления тело с глухим стуком снова упало на асфальт. Это мои руки. После частого моргания огонь на руках лишь слегка побледнел, будто собираясь потухнуть, но внезапная вспышка оранжевой примеси вызвала паникующий вскрик. Это всё ещё мои руки. Завороженно садясь на колени чтобы лучше рассмотреть фаер-шоу на моих конечностях я ещё-раз поднесла ладони к лицу. Но в этот раз пламя лизнуло лицо как прохладная дымка, будто извиняясь о предыдущей выходке. Сквозь состояние полу транса до меня отдалённо донесся приторный запах железа, и переводя взгляд со странного явления на источник зловония, в отвлеченных околдовывающим огнем, в мыслях как в замедленной съемке воспроизвелось только что-то произошедшее. Я сделала что? О боже я убила человека я не хотела это была самозащита мне просто было страшно он напал первым этот больной урод хотел изнасиловать меня я ребенок поделом ему он виноват сам нужно добить его. Поднимая отброшенный кирпич измазанный в чем-то липком, я вернулась в исходное положение. Руки поднимались и опускались со звуком похожим на то, когда роняешь сырое яйцо. Желток расплывается, его некому защищать, скорлупа разбивается самой первой, а белок просто бесполезная преграда, даже не оправдывающая своё предназначение. Лишь после того, как глаза высохли от плача, зрение прояснилось, обнажая изувеченного человека, тошнота подошла к горлу незамедлительно. “Кх-ха...буэ.” - кирпич выпал из рук, и еле успев отвернуться, как из тела вышла желчь. Маленький завтрак утром давно переварился, и теперь оставалось лишь терпеть истязания от рвоты. Сбившееся дыхание сопровождали слезящиеся глаза от потуги желудка избавиться от увиденного. Картины каши из крови и кожи, среди которой не было различимо что-либо ещё, выжглась в сознание, снова мучая тело судорогами от выворачивания кишечника. Кажется в связи с тем, что внутри больше не осталось жидкости, которую можно выблевать, организм успокоился, восстанавливая ритм сердца и дыхания. Я.…Мне нужно уходить. Гадский аромат мертвого тела и лужи тошноты будто въелся в тело за короткое время, не давая вздохнуть полной грудью. А мне нужно было это сделать мне нужен воздух иначе я буду блевать по кругу. Ломанными движениями выходя из тьмы тупика на просторную улицу, меня неприятно ослепил свет, кажется окончательно перешедший на ночной режим, было светло как днём. Рюкзак спокойно валялся с краю дороги, и с большим усилием подняв его и взвалив на спину (он ничего не вешал, но почему-то сейчас спина прогнулась как под сотней килограммов), я вяло протерла уже привычно мокрые глаза. Казалось, сделай я пару лишних шагов и рухну без сознания, это ощущение вилось внутри как красный знак стоп. Нет скорее я точно знала, что скоро грохнусь в обморок. Поднимая перед собой грязные ладони, только сейчас во внимания попали маленькие царапины, усеявшие всю поверхность кожи. Никакого сине-оранжевого пламени. И никакой боли. Пробно тыкнув по самой большой ранке, как она тут же довольно отозвалась ударом тока по всему телу. Ладно боль была. После звука пронесшей мимо машины, я вздрогнула панически оглядываясь, несмотря на полное отсутствие людей вокруг, чужие обвиняющие взгляды усиленно прожигали тело. Я убила человека, размозжила его голову как от нечего делать. Подавив вернувшуюся тошноту мне пришлось взять себя в руки и решить самый важный вопрос на данный момент: что мне делать. То, что нужно было скрыться отсюда, сбежать куда-то, где я буду чувствовать себя в безопасности, было очевидно. Тогда из этого следовало следующее: куда именно? Домой нельзя. Это всплыло в голове мгновенно, без каких-либо трепетных и сентиментальных раздумий. Я туда не сунусь, не сейчас, когда тело дрожит от остатков гнева и животного страха, если мне придется увидеть лицо мамы, то вся моя и так нетвердая выдержка сорвется без тормозов. Жить ещё хочется. Возможно, я могла бы залезть в свою комнату, но сейчас мои ноги еле поднимаются, что уж говорить о карабканье на второй этаж по водосточной трубе. Так и знала, что нужно было обзаводиться связями, а не просто болтаться рядом с людьми вяло проявляя интерес. Что может быть смешнее чем взрослый человек застрявший в теле ребенка? Нытик не умеющий строить отношения, притворяющийся взрослым. В плане личных отношений ничего не поменялось, я как ходила одна одинешенька, иногда переговариваясь с одноклассниками, но не более. Никакой супердружной компании, с которой я буду и в жизни и смерти не появилось. Раньше мне просто казалось, что стоит изменить некоторые аспекты себя и люди потянутся, что, если я буду талантливей, симпатичней, общество наконец-то решит, что я подхожу для него и меня примут в самые потаенные уголки человеческих отношений. “Глупенькая, это не так работает”, - сказало общество и как раньше отвернулось, закрывшись ширмой, за которой я могла бы наблюдать силуэты людей. Может просто наблюдать и не так уж и плохо. Но был Ичиро. Будь я хоть немного благодарной и отчаявшейся от одиночества то называла бы его “лучом света в моей грешной жизни, где без него была только непроглядная тьма”. Но моё тело было только в процессе поедания одиночеством, соответственно такое прозвище мальчику приписывать было рановато. Отношения у нас сложились простые - друзья детства, и ничего лишнего. Мы иногда встречались, разговаривали, наслаждались обществом друг друга пока отдыхали от других друзей (Кавасаки отдыхал, я только делала вид что вокруг меня всё солнечно и замечательно), мне выпадал шанс представить себя ребенком, дома приходилось это отыгрывать как надоедливый сценарий, в то время как с мальчиком это проходило естественно. Возможно, это было лицемерно, но в школе мы слаженно делали вид что единственное что нас связывает это класс. Я была не против притвориться просто знакомыми, в какой-то степени мне не приходилось строить из себя что-то сложное. Раньше я проделывала такое безумно много раз. Поэтому податься к Ичиро тоже не вариант. Друзья детства было просто обложкой, нас не связывало так уж много вещей, что уж говорить про доверие. Он или его родители мгновенно сдадут меня домой, потому что Тсукико - хорошая послушная девочка, она мамина радость, единственный ребенок, нам всё равно что творится у вас дома просто не втягивай в это нашего сына. Глупая мысль, одна их тех, что приходит в голову самой последней, но ты отбрасываешь её как бредовую, озарила меня, даже не выглядя настолько уж и смешной. Додзё. Гнетущие ноги начали двигаться в медленном режиме, заставляя думать, что за это время я могла умереть от истощения тысячу раз. К чувству опустошения и головной боли добавилось самое ужасное для меня явление: холод. Несмотря на мою теплую одежду, он пронзал, насквозь разливаясь по венам и костям. Холодно было не на улице, мороз исходил от меня. |||| В воспоминаниях весь путь до здания будто стерся из головы, и я очнулась от самопоглощающей жалости к себе только когда остановилась перед преградой в виде окна. Заходить через главный вход сейчас было бесполезно. Время закончилось и огромные двери входа были закрыты на замок, в то время как сам учитель находился где-то в глубине школы. Нужно было как-то залезть внутрь. Конечности начинали коченеть от холода, и мои жалкие потуги согреться в виде потирания себя руками абсолютно не работало. Голоса чтобы кричать тоже не было, мне что придется лечь тут под окном и испустить свой последний вздох? Миленько, ничего не скажешь. Так бы я и закончила если не матушка природа со своими лучшими детьми. Мелкие горочки камней тут и там просто умоляли использовать их. Возможно младшие ученики хотели сделать что-то вроде сада камней, вышло у них конечно так себе, но сейчас для меня это было лучшим зрелищем. Звон стекла был достаточно громким чтобы привлечь внимание, и со спокойной душой вложив последние силы я неуклюже перепрыгнула через раму с зазубренными остатками стекла. Только при неуклюжем падение, которое было громким если не громче чем вандализм с окном я поняла, что лежать придется на чертовых осколках. С чего я вообще решила прийти сюда? Для начала: у меня не было вариантов, и не то, чтобы меня связывали крепкие узы доверия и чего-то ещё с этим местом и его владельцем, но привыкшая слишком полагаться на пустые обещания я зацепилась за одну глупую фразу. Кажется, это было примерно год назад, когда один из учеников ушёл из додзё из-за конфликта с матерью. Ситуация была банальной банальщиной, парень подрался с кем-то вне школы, в попытках отстоять свою спокойную школьную жизнь. Жалобы на буллинг учителя игнорировали, а собственная мать даже не обращала внимание на проблемы сына. Ну и бла-бла-бла, парень и избил его, звучит, конечно, не очень хорошо если ещё учитывать, что в ответ он получил не меньше, пришёл домой и прямо сказал об этом матери, за что сразу же поплатился. Вместо того чтобы обвинять того хулигана что довёл её сына, она решила обвинить сенсея, скинув на него всю ответственность, говоря, что якобы именно он разжигал ненависть в её сыне, и вообще зачем он научил его драться. В тот раз я припозднилась и не застала весь скандал в деталях, лишь увидев, как женщина, яростно топая и бормоча проклятия удалилась из додзе, думая, что победила в этом одностороннем конфликте. Сенсей переговаривался со старшими, а подошедшим младшим ученикам на крики ненормальной сказал, что он категорически против использования своего искусства в подобном, но если ситуация доводит до крайности, то он всегда рад видеть их в додзё и готов оказать помощь. Так вот...Хоть по какому-то критерию я подхожу? Где-то в переулке валяется обезображенное мной тело, ситуация довела меня до крайности. Впервые за вечер ровно дыша я облегченно закрыла глаза, свернувшись в позу эмбриона, стараясь сохранить тепло. Кроме стука моих зубов в воздухе витал призрачный скрип мороза, что конечно же было надумано мной. Почему никто не идет? Все мои движения были недостаточно громкими? Внутри что-то попеременно переворачивалось, мешая внутренности. Одновременно постороннее и родное. Будто то, что было у меня при рождение вырвали, и вставили обратно только сейчас. Сжимая и разжимая ладони до образования бледных полумесяцев от ногтей, я пыталась заставить себя находиться в сознание, что-то запрещало мне отключаться. Будет плохо если никто там и не придет, перспектива пролежать на ледяном полу до начала занятий никак не прельщала. Отчаянно пытаясь ускорить нахождения незваного гостя, то есть меня, я еле как постучала по полу почти не ощущаемыми руками. Звук вышел так себе, если получившееся вообще можно было так назвать. Но почему-то именно он и сработал, вдалеке послышались приближающие тяжелые шаги, отдаваясь вибрацией в деревянном полу. С огромным усилием разлепляя глаза, уставившись в сторону дверного проёма, я увидела Иошинори-сенсея с неразличимым выражением лица, смотрящего на меня. Воздух в комнате в один миг нагрелся, отчего дыхание перехватило, затрудняя вздохи от раскаленной обстановки. Туманный красный силуэт обхватывал мужчину как будто, так и должно быть, но при моргание странное видение исчезло. Нет нет нет нет нет нет нет. Это же не то, о чем я думаю? Господь скажи, что это шутка. Устав играть в гляделки и чувствуя, как сознание постепенно ускользает от меня, при пришлось выдавить из себя хоть что-то, дабы обозначить свою персону. “Извините за вторжение” — вышедший голос был слишком хриплым чтобы быть похожим на детский, отчего захотелось стыдливо прокашляться, но решивший наконец подать в отставку организм не дал этого сделать, почти толкая меня в сон. Смутно осознавая, что холод исчез я поддалась