Сосед твой зверь

Очень скоро история находчивого ослика Кирата получила продолжение. И сам Кират, и дедушка Хабибулла к тому времени уж успели позабыть предыдущее происшествие, да и не до того им было, чтобы его упомнить. Вон сколько дел в саду, только успевай поворачиваться! То сухие ветки подрезать, то стволы побелить, то подпорки поставить, то полить растения — работа всегда находилась. А вот Нуцал ничего не забыл. Всё думал он, как насолить Хабибулле и заставить убраться из долины. Он ещё надеялся вернуть былое могущество. Полон мрачных размышлений, лежал он на троне, сделанном из выкорчеванного ураганом дерева. Над головой его ели переплели лапы, заслоняя солнце — впрочем, Нуцал и не любил яркий свет. Полумрак его вполне устраивал. У ног его вытянулись шакалы Ох и Ах. Время от времени нукеры вскакивали, щёлкая зубами на пролетающих мух. Так усердно охраняли они покой повелителя. — А давайте украдём у старика его Кирата! — предложил вдруг Харахур. У Нуцала от упоминания об ослике сразу заныли все зубы, но, в общем и в целом, идея ему понравилась. Вот когда он отыграется за оскорбление и вдоволь посмеётся, глядя, как трясётся от страха и просит пощады поверженный обидчик! А потом… О, потом он устроит праздник истомившемуся желудку. Задумку Харахура одобрили и другие звери: не одному волку хотелось поживиться мясом белого ослика. Комариный король Паппатачи, как раз в то время прилетевший к Нуцалу с дружеским визитом, с радостью согласился караулить Кирата. Не счесть, скольких его подданных перебил приятель Хабибуллы, хлеща по бокам хвостом с метёлкой на конце. Разве мог Паппатачи упустить возможность поквитаться с врагом? Больше всех суетился старый ворон Хар-Кар: страсть как не терпелось ему испить крови белого осла. Для вороньего здоровья такой деликатес в самый раз. Воодушевившись общим порывом, поднялся Нуцал в полный рост. Шерсть — чистое серебро, уши торчком, нервно подрагивали уголки губ. Настоящий волчий царь, свысока смотревший на копошащихся внизу подданных. Даже утраченная после ряда поражений величественная стать вернулась к нему. — Ты, Макру, и ты, Хар-Кар, посменно несите караул на поляне у Болотного королевства. Если же ты, почтенный Паппатачи, заметишь Кирата на границах своих владений, будь так добр, немедля пришли ко мне гонца. Выполнять! Вперёд! — зычно рявкнул он, раскатив командное «р». — Слушаюсь, повелитель! Я выслежу Кирата, будьте спокойны, — поклонилась Макру, чьи желания на сей раз совпадали с требованиями Нуцала. Вильнув хвостом, она сорвалась с места, чтобы первой стеречь намеченную жертву. Дозорные караулили и день, и другой, и третий, и ещё несколько дней, пока удача, наконец, не улыбнулась им. Кират вновь, соблазнившись сочной травой, ушёл слишком далеко от Долины Садов и от шалаша Хабибуллы. Первым заметил его вездесущий Паппатачи и сообщил дежурившей в тот день Макру: — Беги скорей к Нуцалу, скажи, что Кират пасётся у самого края болота, а старика нигде не видать! Не прошло и получаса, как запыхавшаяся, но довольная Макру передавала господину слова комара. Выслушав донесение гонца, Нуцал облизнулся. Настала пора переходить ко второй части военного плана. — Ваш черёд, чекалки! — обратился он к Аху и Оху. — Гоните его к развалинам старой крепости. — Мудро придумано, повелитель, — подольстилась Макру, вертя хвостом. — В лесу пришлось бы делиться с Зулмукаром, а в крепости никто, даже сам Хабибулла, не помешает нам сделать с осликом что угодно. Только, повелитель, не съедай всё мясо один, оставь и на мою долю. Помни, что это я подстерегла ослика! — Ладно, получишь ты жирный кусок и требуху в придачу, — сквозь зубы проворчал волк. Он терпеть не мог делиться. В это время шакалы уже неслись во всю прыть к болоту. Тонкие высокие лапы их так и мелькали, словно спицы в колесе. Они прекрасно знали, что от них требуется. Внезапно выскочив перед Киратом, Ах и Ох пронзительно завыли. Перепугавшись от неожиданности, Кират кинулся бежать, да не куда-нибудь, а в направлении, навязанном ему хитрыми шакалами. Он-то и рад был удариться в другую сторону, скажем, к дедушке Хабибулле, но Ах и Ох, налетая с боков, гнали беднягу всё дальше от Долины Садов. Возможно, Кират опомнился бы и справился с противниками, нещадно кусавшими его за ноги, прорвался сквозь их кольцо и убежал под защиту к дедушке. Но ничего этого не сделал Кират, поскольку наперерез ему, отсекая путь к долине, опрометью мчался сам Нуцал. Бежал он громадными прыжками, не подавая голоса, так страшно оскалив пасть, что белый ослик совсем пал духом. Быстрее ветра сам поскакал он к руинам древней крепости, надеясь там укрыться от неминуемой гибели. А волку и шакалам того и надо было! Влетел ослик за полуразрушенные стены, едва держась на ногах. Сердце вот-вот из груди выпрыгнет. Совсем беда пришла! Услышал он, как Нуцал хрипло приказал нукерам: — Стеречь! Ночью мы попируем. — Ну, пропала моя головушка! — приуныл Кират. Из развалин ему хода нет: шакалы не выпускают, с тявканьем гонят обратно. Дедушка не услышит, слишком далеко. И как назло, ни птицы, ни пчелы, чтоб передать с ними Хабибулле, в какую переделку угодил его верный друг. Нуцал постоял ещё, свесив язык меж зубов, посмеялся злорадно и ушёл — ждать ночи. А шакалы остались. Кират звал на помощь, но дедушка, конечно, не слышал его голоса. Да и Хабибулле в голову не пришло искать ослика в старой крепости. Так и промаялся пленник до ночи. Сумерки спустились на Сирагинские горы. Темнело быстро. Мрак окутал столетние камни, много повидавшие, но глухие к чужим бедам и радостям. Белая шерсть Кирата пятном выделялась на их фоне. Ждал он, когда явятся алчные хищники во главе с волком. Прощался мысленно и с жизнью, короткой, но честной, и с добрым Хабибуллой, и с родной долиной. И вдруг в кромешной темени Кират услыхал шуршание звериных шагов, увидел два жёлтых огонька. Яркие такие огоньки, будто кто вытащил пару угольков из кострища и несёт их по воздуху. Шаги приближались и огоньки приближались. Понял Кират: настал его смертный час. Сейчас звери кинутся со всех сторон, вцепятся зубами, слопают до последней косточки, выпьют кровь. Стоял он, не шевелясь, покорно ожидая гибели. А зловещие огни всё ближе, ближе… — Как поживаешь, Кират? — раздался рядом издевательский голос Нуцала. — Что же ты трясёшься? Я слышу, как стучат твои зубы. — П-п-прохладно нынче, — отвечал ослик, а сам думал. — Да нападай ты уже скорей, не томи зря! — И верно, свежо, — согласился с ним волк. — В самый раз согреться вкусным ужином. Полакомиться белым осликом, чтоб только косточки остались… Впрочем, нет. Костей я тоже не оставлю. А ну, пошёл вон! — рявкнул он вдруг. — Вон! Вон! Вон! — зашумело эхо. Кират ушам своим не поверил. Он решил, что коварный волк нарочно обманывает его. Стоит повернуться спиной — и вот тут-то Нуцал прыгнет. Белая ослиная шкура — отличный ориентир в темноте. — Воды в рот набрал или слова от страха позабыл? А-ха-ха-ха! — заливисто хохотал Нуцал, а у загнанного ослика от его смеха мороз по коже. — Очень нужно мне ломать зубы о твоё мясо. Оно у тебя жёсткое, как подошва. Ступай, говорю, пока я не раздумал. А куда тут уйдёшь, если ни зги не видно? И дорогу домой не найдёшь, и забредёшь ненароком в болото. Нуцал же посмеялся ещё над беззащитным Киратом и… ушёл. В самом деле ушёл. Мало того, снял караул с постов. Сколько ослик ни напрягал слух, не уловил он присутствия зверей. И, привалившись боком к стене, всю ночь не смыкал глаз да нервно вздрагивал всей шкурой. Едва забрезжил рассвет, выбрался Кират из развалин, и стрелой полетел прочь от проклятого места, всё не веря в счастливое избавление. Казалось ему, что волк гонится по пятам, настигает, вот-вот махнёт на спину. Нуцал и Харахур проводили его жадными взглядами, но преследовать не решились. Пленник звериного царя благополучно вернулся в Долину Садов. Кират, разумеется, догадался, что Нуцал отомстил ему за прежнее. Только понять не мог, почему же волк не загрыз его, хотя имел на то все возможности. А дело обстояло просто. Старый Хабибулла, без толку проискав друга, сообразил, что пропажа не обошлась без Нуцала. И составил злейшему врагу ультиматум: верни, мол, старый конокрад, ослика, а то я поступлю так, как поступал в подобных случаях мой отец. Требования свои он изложил в записке, которую пришпилил к разбитому молнией дереву. Спешно созванный звериный совет принял решение: осла вернуть. Нуцал боялся пасть в глазах свиты, но дедушкиной кремнёвки он боялся ещё больше. Однако в удовольствии немного поглумиться над врагом себе всё-таки не отказал и нарочно проморил Кирата в развалинах до поздней ночи. Вот и вся его месть.