Он в глазах его видел снег в океане.

- Ахуеть, - только и сорвалось с его губ, когда весь класс обернулся на него.

Перед ним стоял парень, которого он буквально 2 дня назад вытаскивал в слюни пьяного из клуба. Хоть Антон тоже был пьян, но эти глаза он запомнил надолго. Шастун смотрел на учителя литературы, встречаясь взглядом с его глазами. На секунду легкая улыбка с губ Арсения спадает, так как видимо он тоже узнает парня, но в следующий момент, чтобы не подавать вида, он вновь натягивает улыбку и поворачивается к классу. - Здравствуйте, ребята, садитесь, - произносит учитель, поворачиваясь к своему столу и поднимая с него учебник литературы за одиннадцатый класс. Шастун, находящийся все ещё в состоянии шока, переводит взгляд на друга, который ошарашенно смотрит на него. Он спрашивает, что так удивило Антона, что он выдал благой мат на весь класс, но Шастун лишь усмехается переводя мимолетный взгляд на литературоведа. - Если бы ты знал, Димас, если бы ты знал… После этой многозначительной фразы, Диме не удается выведать информацию у друга, так как учитель затыкает их при каждой попытке посовещаться. - Молодой человек, - слышит Антон довольно громкий голос со стороны доски и оборачивается. – Вам совсем неинтересно творчество Горького или Вас отвлекает Ваш друг? Пересядьте за эту парту. Брюнет указывает Шастуну на парту прямо перед собой и молча ждёт, пока ученик исполнит просьбу. Однако, со стороны учеников не происхоидит движения и учитель поднимает брови в удивлении. - Не хочу я никуда пересаживаться, мне и тут отлично, - бросает шатен и на этот раз брови преподавателя нахмуриваются. Антон рефлекторно сглатывает скопившуюся в горле слюну, но продолжает гнуть свою линию. Не может же он пойти на поводу у этого пьянчушки. Хотя, возможно, у учителя произошло что-то ужасное, что он решил так напиться, но Антон все равно продолжает сидеть на месте, не поддаваясь приказу. - Я сказал, пересядь, значит ты должен встать и пересесть сюда. Мне директора позвать? Давно тебя из школы не исключали? – начинает заваливать вопросами Арсений, все ещё хмуря брови. - Да зовите кого хотите, я не хочу там сидеть, у меня боязнь первых парт, -выпаливает длинный, мысленно удивляясь какую же хуету он только что сказал. - А должна быть боязнь ремней. Куда только смотрят твои родители…- непринужденно отвечает преподаватель, переводя взгляд на класс, собираясь продолжить урок, а с этим противным упрямым юнцом разобраться позже. Когда всплывает тема о родителях, Антон закатывает глаза, замолкая и теперь просто глядя перед собой. В его голове всплывают кучи моментов из детства, хорошие и плохие. Те, которые хотелось оставить в памяти и которые хотелось забыть, как страшный сон. И действительно, куда они смотрели? Возможно, с какого-то момента им стало плевать на сына-раздолбая, который был совершенно неисправим. А может, им было плевать с самого рождения, так как они всем сердцем хотели дочь, но родился Антон. - Земля вызывает Шастуна, очнитесь! – слышит Шастун громкий голос над своим ухом и его как будто прошибает током. Парень вздрагивает, чуть подпрыгнув на месте и переводя ошалелый взгляд на Арсения, чуть приподнимая голову, так как препод стоял прямо рядом с их партой. – Я задал Вам вопрос, вы где витаете? Задумались о детстве Горького? - Делать мне больше нечего, о вашем Горьком думать, - очередной раз огрызается Антон, а Дима в это время закатывает глаза, понимая, что парень совершенно неисправим. - Я задал вопрос, - повторяет литературовед, стоя напротив, - Какое настоящее имя Максима Горького? Вы должны были это изучать раньше, Шастун. - Знаете, - немного как бы отходя от темы начинает Антон, - Зачем люди меняют свои имена на псевдонимы, делая известным не свое имя, а какое-то чужое? Зачем люди скрываются за масками, не позволяя себе настоящему выйти на волю? Ведь всегда всё всплывает. Кто-то узнает о твоем настоящем имени, срывает с тебя маску, совершенно не узнавая человека перед собой. Я не боюсь быть отвергнутым обществом, потому что я такой, каким себя показываю и я хочу, чтобы меня знали и помнили таким, а не каким-нибудь Максимом Горьким, если мое имя - Алексей Пешков, - закончил свой монолог Шастун, завершая его ответом на заданный вопрос. - Похвально, похвально, Шастун, что Вы умеете рассуждать. И думаю, что я даже мог бы с Вами согласиться,- кивает литературовед, пробегая взглядом по лицу ученика и вновь возвращаясь за свой стол. – На самом деле, писатели меняют своё имя на обложке не просто так, от того, что им стало скучно. Не смею исключать, что такие примеры тоже имеются, но вот к примеру Максим Горький. Почему Горький? Вы сами знаете какой сложной и горькой была его жизнь, он много писал про это, чтобы, возможно, донести до читателей смысл его псевдонима. Имя Максим тоже появилось неслучайно, так звали его отца, который был им горячо любим и уважаем. Так что у писателей это является нормой и совсем не значит, что ты от кого-то прячешься. Ты просто хочешь оставаться в памяти людей под тем именем, что ближе тебе. Неужели это плохо, Шастун? Выслушав небольшую тираду, парень пожал плечами, отводя взгляд куда-то в стену. - И все же, я хотел бы, чтобы меня запомнили под моим именем. - Всё в твоих руках, дерзай, - с легкой усмешкой на губах сказал Арсений, переводя взгляд на часы, что занимали свое место на правом запястье учителя. – До звонка 3 минуты, собирайтесь. Дома прочитайте детство Горького, на следующем уроке потребую подробный ответ. Класс зашелестел тетрадями и молниями на рюкзаках. В миг тишина в классе переросла в какой-то рой пчел, который каждую секунду становился всё громче. Антон встал со своего места и уже направился к двери, когда за его спиной прозвучал голос учителя: - Шастун, останьтесь. Мысленно выругнувшись, парень развернулся на пятках преодолевая расстояние от двери до учительского стола и засовывая руки в карманы джинсов. Учитель заговорил только тогда, когда последний ученик класса покинул помещение. - И что ты делал в клубе в субботу? Думаешь, я тебя не узнал? Какого черта туда вообще пропускают малолеток? – приподнял брови брюнет, вновь заваливая парня вопросами. Ну что за дурная привычка? - Я отдыхал, а пропускают… Вы рост мой видели? – Шастун усмехнулся, наблюдая за учителем, который, кажется чуть нервничал. - Ладно, мне плевать каким образом ты туда пробрался. Слушай меня. Мне действительно жаль, что ты увидел меня в том состоянии… в котором увидел. Ученики не должны видеть своего учителя при таких обстоятельствах и если об этом узнает директор, то у меня могут быть проблемы. Так что, я предлагаю тебе договориться и оставить этот чертов неловкий момент между нами, хорошо? И да, спасибо, что помог мне добраться до дома. Я даже адреса клуба не знал, вообще случайно туда зашёл и… в общем, вот, - литературовед достал из кармана пиджака пару купюр и протянул Антону, который все это время продолжал стоять перед ним. - Не за что. На самом деле не понял я, почему решил поступить как благородный рыцарь, но уже ладно, это не так важно,- шатен засунул деньги в передний карман. - И да, что ты сдаёшь в этом году? Не литературу ли? Ты уж как-то слишком заинтересованно начал рассуждать по поводу псевдонима Горького. - Литературу, да. Только не знаю зачем, наверное, это просто единственный предмет, который мне более интересен, чем другие, - зеленоглазый пожал плечами, выдыхая. - Хорошо, советую тебе почитать это, - Арсений протянул ему сборник рассказов различных известных писателей, на что Антон лишь вопросительно приподнял бровь, - Очень поможет и в жизни, и на экзамене. Кстати, мне иногда помогает, когда не могу разобраться в себе. - В вашем возрасте уже нужно научиться разбираться, - усмехнулся юноша и вновь развернувшись на пятках и закинув книгу в рюкзак, пошел к выходу, - До свидания. При выходе, Шастун услышал тихое «угу» со стороны учительского стола и закрыл дверь в класс, оставляя Арсения там одного. И только стены знали, как сильно у него сейчас болело на душе, в каком он был состоянии и как хотелось снова напиться, чтобы забыть то, что невозможно было забыть.