Малолетка

      Я поняла, что утро не задалось еще тогда, когда от моей наскоро выглаженной белой рубашки, что даже трещала при сгибании краев, отлетела пуговица, быстрыми темпами устремившись от меня в неизвестном направлении. У меня вообще вещи часто убегают, и судя по всему, в Нарнию, так как больше я их не нахожу. Но за пуговку действительно обидно, я ведь и так опаздываю в школу. В этом и моя вина есть, ведь я могла не откладывать три раза будильник «всего на пять минут», и теперь не бегать по всему второму этажу, собираясь в бешеной спешке, но я до двух ночи готовилась к контрольной по ненавистной химии. На которую, кстати, и опаздываю!       Одновременно с тем, что натягиваю новую блузку, закидываю в школьную бежевую сумку, с висящим брелком в виде динозавра, учебники с тетрадями, молясь, что ничего не забыла. Не то, что бы я была очень ответственной ученицей, но новую двойку получать всегда неприятно. А если, упаси, святой Люцифер, явлюсь на урок математики без учебника, не видать мне в триместре хорошей оценки. А это ведь так важно для Шарлотты, вложившей в меня столько сил и денег (последние, правда, по большей части, в репетиторов). Не понимаю, правда, зачем.       В последний раз взглянув в зеркало на свой внешний вид, пулей вылетаю из комнаты, чтобы успеть перед выходом хотя бы выпить кофе, не говоря о полноценном завтраке, на который времени точно не осталось. Когда добираюсь до столовой, застаю там только недавно проснувшегося ко второму уроку Нила и Марту, убирающую со стола. В следующий миг она протягивает мне дымящуюся кружку с кофе, взятую будто из воздуха. Ставлю сумку на стул, а сама подношу напиток к губам, продолжая стоять перед столом. Моя спешка не приводит ни к чему хорошему, омрачая это утро еще сильнее. Обжигаюсь кофе, и от неожиданной боли кружка выскальзывает у меня из рук, летя прямо на пол, разбиваясь на десяток осколков. Черт! К счастью, успеваю отскочить от фонтана брызг на безопасное расстояние. Неужели мне не придется переодеваться вновь, да неужели! Марта только кривит губы, понимая, что уборкой придется заниматься дольше, чем она планировала, а Нил начинает заливисто смеяться, откидывая голову назад. Придурок, чтоб ты опоздал, как и я!       До начала урока остается десять минут, при том, что добираться на машине мне целых двадцать. Но раз беды не миновать, командую своим мыслям собраться в упорядоченную систему и отставить панику. Ускоренным шагом выхожу из парадной двери и приближаюсь к подготовленной машине. Как странно, я ее раньше не видела. Неужели Стив, мой водитель, сменил автомобиль? Вместо привычной черной машины какой-то японской марки, меня ожидает серая и высокая, с тонированными окнами. А мне нравится. Забираюсь на переднее пассажирское, надеясь, что от теплого апрельского ветерка моя юбка не задирается на радость всем, кто проходит мимо или смотрит в окно с внутренней стороны дома.       Пристегнувшись, даже не смотря в сторону водителя, здороваюсь со Стивом и готовлюсь к поездке, расправив предварительно юбку. А в телефоне, который я смогла-таки не забыть на кровати, уже гудят сообщения от Тори, в которых она интересуется, почему моя задница до сих пор не восседает на соседнем стуле. Меня тоже это интересует, ведь мы даже еще не тронулись, чтобы немного уменьшить злость миссис Ким.       — В чем де… — начинаю я, поворачивая голову к Стиву. Только это не он!       На меня удивленно смотрит незнакомый мужчина. Его глаза (такого холодного оттенка, что я покрываюсь мурашками, чувствуя прохладу!) быстро опускаются с моего лица ниже, оглядывая форму, цепляясь за неплотно закрытую сумку, что покоится у меня на коленях. Вижу, что незнакомец обретает покой, мной прерванный, и расслабленно откидывается назад. Он хмыкает, растягивая губы в улыбке, пока я остаюсь прикованной к креслу, кажется, немного приоткрыв рот. Мужчина явно старше меня, но не настолько, чтобы я обращалась к нему на «Вы». Хотя почему я вообще об этом сейчас думаю? Лучше бы поинтересовалась, кто он такой.       — Харпер, полагаю, — он говорит так спокойно, будто к нему только что не вломилась запыхавшаяся школьница. И откуда он знает мое имя? А эта его снисходительная ухмылка, будто он испытывает ко мне жалость. С чего бы вообще?       Смотря ему за спину, в окно с его стороны, вижу нужную мне машину, около которой стоит Стив. Он, ожидая меня, поглядывает на наручные часы. Вот влипла! На занятие теперь точно не успею. Задержат после уроков, заставят решать другой вариант… Сегодняшний день объявляю полностью испорченным.       Сразу вспоминаю все читаемые мною истории про серийных маньяков, похищения и продажу людей, изощренные пытки. А ведь за меня можно требовать внушительный выкуп, отправляя каждый час курьером мои отрубленные пальцы! Мною овладевает страх, когда я вновь смотрю в голубые глаза мужчины. Теперь они не кажутся мне привлекательными — в них плещется сумасшествие. Я уже придумываю план, как разбить здесь окно, чтобы скрыться от убийцы, но меня прерывает взявшаяся из ниоткуда тетушка, которая начинает костяшками стучать по капоту. Мой похититель опускает тонированное стекло и улыбается во все лицо, приветствуя Шарлотту:       — Мисс Миллз, мое почтение! Надеюсь, не страшно, что я приехал на несколько часов раньше? — так, ладно, он не маньяк. Но я буду убитой, если Шарлотта заглянет в салон — до школьного звонка остается совсем немного! А я так надеялась, что она не узнает о моем очередном проколе.       — Мой дорогой Тристан! Нет, разумеется, ты знаешь, тебе здесь всегда рады, — она подходит ближе. Я, вжимаясь в сиденье, прощаюсь с тишиной. — Харпер!       Ну началось… Снова вена на ее шее превращается в огромный раздувшийся шар. Хотя, посмотреть на это с ее точки зрения, то нарастающий в ней гнев оправдан: племянница, которая и так снизила свою успеваемость в этом году, заработала множество прогулов и двоек, вместо нахождения в священном храме знаний, вся перепуганная прохлаждается в компании… кто он ей там?       — Ты что здесь делаешь? — скрещивая руки на груди, Шарлотта метает своими глазами молнии, попадая мне прямо в сердце. Она снова лишит меня телефона на неделю, я уверена.  — У тебя через шесть минут зачет!       — Тетя, я опаздывала и… — я не успеваю продолжить свою полную раскаяния речь. Да что ты за человек такой?       — И я предложил ее подвезти, мисс Миллз, — зачем, ну зачем ты встреваешь? В чем смысл помогать девице, которую ты видишь в первый раз? — Я побеспокоил Вас слишком рано, поэтому позвольте принести хоть какую-то пользу.       От его слов просто выпадаю из реальности. За несколько минут, в которые он мне даже не представился, он шокировал меня больше, чем кто-либо другой за всю мою недолгую жизнь. Сердце колотится еще с момента, как я заметила его. Я даже позабыла, что мне куда-то нужно.       Не хочу я с тобой никуда ехать! Кто вообще в здравом уме согласится на поездку в машине с заблокированными дверьми и абсолютно не знакомым человеком? Если это не такси, конечно. Но ведь тут другая история. Тетя, скажи ему свое твердое «нет», и я по собственной инициативе посажу себя на домашний арест, длиной в пару дней.       Нахожусь в смятении, когда Шарлотта, прикрыв глаза и тяжело выпустив из себя воздух, соглашается. Почему она не настаивает на поездке со Стивом, вежливо отклонив предложение Тристана? Он ведь, как понимаю, гость. У меня накопилось множество вопросов, которые остаются без ответов. Помимо того, никак не могу успокоиться.       Очень хотелось бы, чтобы это неловкое и крайне неудачное утро оказалось одним из тех снов, где события происходят с неумолимой скоростью и кажутся слишком реалистичными. Но все мои надежды разбиваются, когда мы трогаемся с места, выезжая за ворота, и почти получасовая поездка превращается в вечность. Напряжение в воздухе можно резать ножами.       — Откуда ты знаешь, где школа? — за новым поворотом я все-таки сумела побороть стеснительность перед Тристаном. Какое пафосное имя. Весь мой стыд из-за чувства вины. Вдруг я ему планы испортила или просто напугала, а он виду не подал.       — Думал, ты начнешь со «спасибо», — качает головой, и его волосы выбиваются из укладки. Теперь краснею. Раздражение полностью уничтожает предыдущие чувства. У него действительно хватило наглости меня в этом обвинить!       — Я не просила прикрывать меня, — так-так, сегодня я надела маску грубиянки, — и вообще, у меня есть человек, который отвозит меня, — а тут и синдром богатой сучки подключился, полный набор прямо, — я думала, что он сменил транспорт. Я никогда бы не села по доброй воле к первому встречному.       — Какая ты милая, когда злишься, — так и сквозит сарказмом.       Слышу собственное свистящее дыхание. Нужно успокаиваться, а то решит еще, что я не в себе. Мне, конечно, все равно, что он там обо мне думает, но странный здесь он, а не я. Поэтому спешу отвлечься. Оглядывая салон, замечаю кое-что интересное. А именно, детское кресло, закрепленное сзади. Поворачиваю взор на руки Тристана, которые крепко сжимают руль. Кольцо на правой руке. А выглядит довольно молодо для семьи. Если так вообще можно сказать.       Оставшиеся минуты мы молчим, чему я несказанно рада. Ты что, обиделся на меня? И в моем телефоне тоже ничего нового. Тори прекратила переписку, когда часы показали восемь часов, а Лиам только и пожелал доброго утра. Вышло оно, правда, совершенно противоположным. Но вот виднеется вдалеке здание моей школы. Никогда не хотела так сильно оказаться в ней.       — Спасибо, папочка Тристан, за мою телепортацию, — киваю на детское кресло, когда выскальзываю из машины. Все-таки стервой у меня быть не очень получается, хоть и стараюсь.       — Зови меня по имени, Харпер, — он произносит это так серьезно, что аж тошнота подкатывает.       И двусмысленность моих слов доходит до меня только когда он уезжает. Ой.

***

      Смысла идти на половину урока не было. Поэтому я сразу направилась в столовую, чтобы позавтракать. Кроме меня там сидело еще несколько человек, зубря уроки. У них, видимо, образовалось окно, а их никто не предупредил. Вот вам и наглядная разница между мной и людьми, которые дорожат учебой.       Подкрепившись подгоревшей булкой, начинаю повторять мысленно стих, который предстоит рассказывать мисс Найт через урок. Выходит плохо. С памятью у меня еще хуже, чем с алгеброй. И при всем при этом, у меня никогда не выходило триместровых троек. Не отличница, а хорошистка, и на том спасибо.       Когда коридоры учебного заведения сотрясает противная трель звонка, спешу на встречу к Лиаму. Мне просто хочется припасть к его широкой груди и забыть только начавшийся день. Не знаю, как он терпит мою неуклюжесть и вспыльчивый характер целый год наших отношений, но всегда, когда мне плохо, он рядом. И вот, обходя средние и младшие классы, нахожу свой лучик света среди всей этой тьмы, на нашем привычном месте — у шкафчиков.       Коротко чмокнув Лиама в губы, пересказываю ему все, что со мной случилось, а после получаю необходимое мне сочувствие и пудинг из его рюкзака. Все начинает налаживаться. Ведь я держу его за руку. Еще бы мы могли пойти вместе после школы к нему и посмотреть фильм, если бы не мой должок. Блин.       — И меня так взбесил этот Тристан! — поддаюсь остаткам гнева, когда к нам подходит Тори.       Она приобнимает меня за плечи и отводит разговор в другое русло. На всякий случай пересылает мне задания с контрольной вместе с ответами, хотя мы обе догадываемся о том, что писать на седьмом уроке я буду усложненный вариант. До конца учебного года осталось совсем ничего, но у меня возникает чувство, что меня раньше вынесут ногами вперед.       Укладываю учебники и сумку в шкафчик, чтобы не таскать всю эту тяжесть с собой, а после мы начинаем обсуждать наше совместное посещение концерта в этот четверг. Я вообще на концертах не была ни разу в жизни, давая отмашку, что музыку могу послушать и дома, но сейчас было такое время, когда сорванный голос от громкого пения — что доктор прописал.       — Тогда сходим посмотреть мне новые джинсы? — Тори делала все в последний момент, заставляя меня каждый раз отменять свои планы. Обычно этими планами был простой отдых в стенах особняка.       — Конечно, но только завтра. Если у нас появляется новый гость в «отеле Миллз», то пиршество заканчивается только поздно вечером, сама знаешь, — закатываю глаза, вспоминая лицо Тристана. И вот мне перед ним снова неловко. С настроением творится черти что.       Конец перемены, и я прощаюсь с Тори и Лиамом, чтобы поспешить на алгебру вместе с Эммой. Она ускользнула из дома, как всегда, раньше всех. Не то, что бы я чувствовала дефицит ее внимания или какую-то обиду, но иногда казалось, что сестренка старается меня избегать. Или же в подготовку к медицинскому институту она ныряла вообще от всего. Но в любом случае, каждый день нам удается попить в саду или на мансарде, где находится ее комната, ароматный чай с выпечкой. И еще нас связывает то, что я единственная в курсе об одном грязном секрете, что хранится за спальней Нила.       Садясь рядом с Эммой, благодарю сама себя, что не забыла учебник математики дома. По итогу, решила несколько задач, причем правильно, и ничего сверхъестественного более не случалось. Видимо, четырехлистный клевер в моем пенале начал действовать, и неудачи, по крайней мере на сегодня, закончились.       Пять уроков прошли быстро и безболезненно для моего среднего балла. Седьмой… наполовину списанный, наполовину и оцененный. Собственного, другого я не ожидала. Но химию я исправить еще смогу, наскоро наметив презентацию на следующее занятие.       И вот, большая часть дня позади. Сбегаю со ступенек прямо во двор, глубоко вдыхая весенний воздух. Я и позабыла, что у меня аллергия на пыльцу… Чихаю несколько раз, что аж шея болеть начинает. Да чтоб ее.       Машина Стива (которая не поменялась, как выяснилось) еще не подъехала. А это означает, что у меня есть немного времени для небольшой шалости. Я не являюсь никотинозависимой, но меня сейчас трясти начнет, если не покурю. И когда я делаю первую затяжку, заворачивая за угол, где у нас импровизированная курилка, чувствую этот кайф от легкого головокружения. Прикрываю глаза, облокачиваясь о стену. Мне потребуется еще одна сигарета, если я собираюсь сидеть за ужином вместе с тетушкой и Тританом. Черт, а эта последняя, надо закупиться.       — Значит, маленькая мисс не только опаздывает на контрольные, но и курит, очень интересно, — низкий голос пугает меня. Вот черт тебя подери!       Вспомнишь солнышко, вот и лучики, называется. Хотя в его случае — льдинки. Непрошенные и к месту, как снег в июле. Сегодня мне хватило только быть застуканной, конечно же.       — Ты что тут делаешь? — делаю последнюю затяжку. Тревогу бить все равно поздно.       — Люблю чувство завершенности, — пожимает плечами и щурится. — Приехал тебя забрать. А ты в курилку заворачиваешь, вижу.