Все бабы как бабы, один я...

Изящной походкой, пройдя через ряды парт, девушка с коротким каре обернулась к классу. На её лице не дрогнул ни один мускул, она обвела класс внимательным взглядом и на долю секунды остановилась на ярком блондине, который, вальяжно развалившись за партой, в свою очередь, с интересом разглядывал новенькую. — Ребята, позвольте вам представить Василису Кирееву. Приехала она из Томска, будет теперь учиться с вами. Правда она должна была прийти с братом, — на этом моменте Карина Владимировна посмотрела на девушку вопросительно, чтобы та подтвердила её слова. — Но, увы, мальчик не сможет явиться на занятия из-за своего плохого самочувствия. Я думаю, Василиса передаст своему брату от нас всех скорейшего ему выздоровления. Ну что ж, а теперь можешь присесть на любое свободное место и начнем, наверное, урок. Отыскав взглядом свободную парту возле окна, девушка незамедлительно прошла к нему, усевшись, отвернулась к окну, тут же погрузившись в свои думы. А единственный блондин на весь класс, по имени Виталий, который к тому же был ужасно популярным красавчиком в школе, не слушал больше учителя. Потеряв весь интерес, он продолжил преспокойно беседовать с другом по парте. Девушки из их класса то и дело томно вздыхали, поглядывая украткой на блондинчика и это не удивительно. Помимо красоты боженька наградил парня хорошо обеспеченными родителями, так что все девушки школы кто его знал, мечтали стать той единственной. Карина Владимировна коротко глянула на шептунов, но лишь промолчала. Но по её взгляду стало понятно тем, кто это заметил, что болтунам не сулило ничего хорошего. Ведь на её уроке было одно самое главное правило - это не шуметь. Если ты не хочешь учиться право твоё, делай, что желаешь, но не смей мешать другим. А потом ближе к концу года она по полной отрывалась на всех болтунах. Так что неудивительно, что именно по её предмету была самая высокая успеваемость. Да и женщина сама по себе была не строгая, если ты, конечно же, не срываешь урок. Все её за это уважали и любили. — А новенькая ничего так, — прошептал Костя, разглядывая фигурку новой одноклассницы. — Плоская, но на мордашку очень даже миленькая. А? Как считаешь? Виталь? Константин обращался к другу, но тот только лениво взглянул в сторону новой пассии, что приглянулась другу и безразлично фыркнул: — Не в моем вкусе! — Ну да, тебе девок подавай не только с красивой мордашкой, да чтоб формы были соответствующие, — усмехнулся рыжий, — тогда я могу начать с ней встречаться? Серые глаза уставились на друга с надеждой. — Да делай ты что хочешь, только от меня отвяжись! — Виталик выключил свой телефон и, убрав в карман, нервно стал дёргать ногой. — Что? Опять? Виталя кивнул. Костя был в курсе, что вот уже целую неделю его друга достаёт одна слишком упрямая особа. Постоянно пишет ему сообщения, надоедает своими звонками, в общем, делает жизнь парня невыносимой. После урока Костя отправился в столовую, где, как обычно, толпа девчонок окружила одного слишком яркого блондина. С трудом пробравшись к буфету, Виталий взял гамбургер и чай, после чего поспешил скрыться в школьной раздевалке. Друг быстро нашёл его, он прекрасно знал, где обычно прячется главная звезда школы. Виталий сидел на скамейке, мрачно разглядывая свой гамбургер, будто именно тот был виноват во всех его бедах. — Как же мне это надоело. Иногда хочется просто спокойно зайти в столовую и поесть, — проворчал он, разворачивая упаковку. Костя плюхнулся рядом и усмехнулся: — Да уж, тяжела жизнь красавчиков. — Смешно тебе. А я серьёзно. — Бедняга. Столько внимания, а ты ещё и недоволен. Виталий покосился на друга. Тот уже едва сдерживал улыбку. — Ты ведь сейчас надо мной издеваешься, да? — Что ты, — с самым невинным видом ответил Костя. — Я тебе искренне сочувствую. Но уголки его губ предательски дрогнули. — Ага, вижу я твоё сочувствие. — Нет, правда. Это же ужасно. Девчонки постоянно смотрят, пишут, вздыхают... Костя не выдержал и уже в открытую рассмеялся. В следующую же секунду локоть Виталия чувствительно ткнулся ему в бок. — Ай! Ладно-ладно, всё, молчу. Рыжий поднял руки в знак капитуляции, хотя улыбка так и не исчезла с его лица. После уроков школьный двор быстро заполнился учениками. Кто-то спешил домой, кто-то задерживался с друзьями, а кто-то просто стоял у ворот, обсуждая последние новости. — О, вон она идёт, — вдруг сказал Костя. Они стояли возле школьных ворот. Виталий, как обычно, зависал в телефоне, а рыжий внимательно высматривал новенькую. Василиса быстрым шагом направлялась к выходу, попутно проверяя содержимое рюкзака. Заметив её, Костя слегка наклонил голову набок, рассматривая её. Белые гольфы до колен, белые кроссовки. Правда, на это парень лишь хмыкнул, ему больше нравились девушки в туфлях, которые, по его мнению, смотрелись гораздо изящнее. Клетчатая красно-синяя юбка почти до колен и бежевая блузка с рукавами-фонариками дополняли образ. День выдался по-летнему тёплым, поэтому девушка несла олимпийку в руках, одновременно пытаясь запихнуть её в рюкзак. Угольно-чёрные волосы были подстрижены под короткое каре, а глаза густо подведены чёрным карандашом, что делало взгляд выразительнее и подчёркивало милые черты лица. — Интересная, — задумчиво произнёс Костя и тут же ткнул друга локтем в бок. — Кто? — Виталий наконец оторвался от телефона. — Да вон, в клетчатой юбке. Виталий мельком взглянул на девушку и пожал плечами. — Ну да, симпатичная. — Даже очень, — согласился Костя. — Только сильно не раскатывай губу. Сейчас мимо пройдёт, увидит меня и забудет про тебя. — Да ну тебя. — Что? Сам знаешь, я прав. — Не переоценивай себя. — А давай поспорим? Костя замялся. Отступать не хотелось, но уверенность друга раздражала всё сильнее: — Ну давай. На что? — Потом решим. — Удобно. — Боишься? — Да иди ты. Виталий усмехнулся и убрал телефон в карман. — Тогда смотри внимательно. Он быстро поправил причёску и уверенно направился навстречу девушке. Когда между ними осталось всего несколько шагов, парень засунул руки в карманы джинсов, подмигнул Василисе и одарил её своей самой обворожительной улыбкой. Но ничего не произошло, девушка просто прошла мимо, будто его там вовсе не было. Даже не взглянула в его сторону. Проскользнув через ворота, Василиса быстрым шагом направилась дальше по улице, продолжая возиться с рюкзаком. Несколько секунд Виталий стоял неподвижно, а потом рядом раздался громкий хохот. Костя согнулся пополам от смеха и схватился за плечо друга: — Ты видел своё лицо?! — Не может быть... — пробормотал Виталий. — Она тебя даже не заметила! — Она даже не посмотрела... — Именно! Виталий резко обернулся и проводил девушку взглядом. Та всё так же быстро шагала вперёд, пока не скрылась за ближайшим домом. — Серьёзно... Она вообще не посмотрела. — Всё, спор мой, — довольно заявил Костя, потирая ладони. — Нет, тут что-то не так. — Конечно-конечно. — Я серьёзно. Может, она меня просто не заметила. — Ага. Единственного блондина на всю школу. — Очень смешно. — Зато правда. Виталий нахмурился: — Дай мне хотя бы один шанс с ней поговорить. — Зачем? — Потому что я отказываюсь верить, что меня вот так взяли и проигнорировали. Костя усмехнулся: — Вот теперь мне самому стало интересно. — Завтра поговорю с ней. Тогда и посмотрим. — Ладно. Но пока счёт в мою пользу. Светлые брови Виталия упрямо сошлись на переносице. Сдаваться без боя он явно не собирался.

***

— Василиса, ты могла бы накраситься потом. Сейчас привезут вещи. Голос матери прозвучал где-то за дверью, но девушка даже не вздрогнула. Стоя перед зеркалом в тесной ванной комнате, она сосредоточенно выводила тонкую стрелку на веке. Подобные операции требовали предельной концентрации, а потому окружающий мир временно переставал существовать. Дверь скрипнула и женщина, с такими же угольно-чёрными волосами, как у дочери, решительно вошла внутрь и, слегка потеснив Василису плечом, потянулась за стоявшим в углу ведром. Семейное сходство между ними бросалось в глаза сразу: тот же разрез глаз, тот же подбородок, те же выразительные скулы. Только возраст добавил матери строгости, а дочери – лёгкой дерзости. — Вот, держи, — вздохнула женщина, ставя возле ног девушки ведро с водой. От него сразу потянуло резким запахом хлорки. — Полы сами себя не помоют. И пожалуйста, без твоих экспериментов. Чтобы потом не пришлось перемывать заново. Василиса чуть наклонила голову, оценивая симметричность стрелок. — Мам, уборка никуда не денется, — философски заметила она. — А вот грузчики могут. — Что? — Ну, а вдруг они увидят меня ненакрашенной и разбегутся от ужаса? Кто тогда будет диван на второй этаж затаскивать? Несколько секунд мать молча смотрела на дочь. Потом лишь закатила глаза: — Иногда мне кажется, что тебя в роддоме подменили. — А мне кажется, что ты просто не ценишь мой талант. — Твой талант сейчас получит тряпку и пойдёт мыть полы. — Жестокий мир... — Пять минут, Василиса! С этими словами женщина покинула ванную, оставив после себя запах бытовой химии и ощущение надвигающейся работы. Дочь закатила глазки и недовольно поморщилась. Переезд был настоящим кошмаром. Коробки стояли буквально везде в коридоре, в комнатах, возле лестницы. Казалось, что новый дом решил проверить жильцов на прочность ещё до того, как они успели в нём освоиться. Удовлетворённо осмотрев результат своих трудов, девушка наконец отложила косметику и взяла в руки тряпку. Правда, исключительно потому, что мама могла вернуться с проверкой. Стоило ей выйти из ванной, как она едва не врезалась в собственного брата. Со стороны их можно было принять за отражения друг друга. Одинаковые лица, одинаковый рост, даже привычка слегка хмуриться была у них общей. Отличали близнецов только детали. Василиса носила короткое каре и яркий макияж, а Вася предпочитал собирать отросшие волосы в хвост. На плече парень удерживал тяжёлую коробку, а в другой руке сжимал рулон упаковочной плёнки. — Ась, ты скотч не видела? Девушка смерила брата взглядом: — Нашёл у кого спрашивать. — Это значит нет? — Это значит ищи в коридоре. Там сейчас такая свалка, что можно потерять даже холодильник. — Обнадёжила. — Всегда пожалуйста.

***

Жизнь забавная штука... она вообще любила подобное. Иногда человеку казалось, что всё наконец-то встало на свои места, что ближайшие месяцы будут понятными и предсказуемыми. Но стоило расслабиться, как судьба тут же находила способ перевернуть всё с ног на голову. Ещё неделю назад близнецы жили в своём родном городе. У них была своя школа, привычный круг общения, ощущение стабильности, которое появляется только тогда, когда каждый новый день мало отличается от предыдущего. А потом родители сообщили о переезде. Новость свалилась на детей настолько неожиданно, что первое время они оба искренне надеялись услышать продолжение шутки. Но шутки не последовало, а вместо неё появились коробки. Слишком много коробок. Затем переезд в новый большой город и новый дом, новая школа. И казалось бы, на этом перемены должны были закончиться. Но судьба, видимо, вошла во вкус и через день после переезда родители получили срочную командировку. На месяц, а возможно и дольше. Для кого-то другого подобная новость могла стать причиной паники, но близнецы давно привыкли к особенностям профессии своих родителей. Известные журналисты редко сидели на месте. Сегодня они могли брать интервью в Москве, завтра оказаться на другом конце страны, а через неделю вообще улететь за границу. Обычно в такие моменты детей забирала бабушка. Однако сейчас бабушка осталась в родном городе, как и все остальные родственники. Поэтому впервые в жизни родителям предстояло оставить детей одних. Эта мысль заметно нервировала мать, даже сильнее, чем сам переезд. А вечером дом наконец затих. Грузчики уехали, последняя коробка была опустошена. Отец возился с какими-то документами за кухонным столом, а мать устроила настоящее семейное собрание. Она сидела на диване с таким серьёзным выражением лица, словно собиралась объявить начало военного положения. Близнецы расположились напротив. Василиса сразу закинула ноги на пуфик, а Василий развалился в кресле. Оба уже морально готовились к длинной лекции и не ошиблись. — Так, у нас ещё есть три дня до отъезда, — начала женщина. — Завтра отец отнесёт ваши документы в новую школу. В понедельник начинаются занятия. — Звучит так, будто нас отправляют покорять Эверест, — пробормотала Василиса. Мать бросила на дочь выразительный взгляд. — С вами это примерно одно и то же. — Мам. — Что "мам"? — Мы не настолько безнадёжны. — Конечно. По тону женщины было понятно, что именно настолько, на что отец тихо усмехнулся, не поднимая головы от бумаг. Мать продолжила: — Значит так. Еду заказывать не каждый день. Газ без необходимости не включать. Посторонних домой не водить. Никаких вечеринок. — У нас даже друзей здесь нет, — заметил Вася. — Вот и прекрасно. — Спасибо за правду. — Всегда пожалуйста. Следующие двадцать минут прошли примерно в таком же духе. Мама рассказывала, дети делали вид, что слушают. Она понимала, что они делают вид, также как и подростки понимали, что мать это понимает. Но традицию нарушать никто не собирался. В конце концов женщина тяжело вздохнула и поднялась с дивана. — Ладно. Надеюсь, дом к нашему возвращению останется цел. — Мам, честное слово, мы уже не маленькие, — в который раз повторил Василий. — Именно это обычно говорят люди за пять минут до катастрофы. После этого разговор официально завершился. В свою комнату Вася добрался с чувством человека, пережившего тяжёлый рабочий день. Он даже не стал включать свет, просто закрыл дверь, дошёл до кровати и рухнул на неё лицом вверх. Потолок выглядел удивительно умиротворяющим, особенно после нескольких дней бесконечной беготни. Спина неприятно ныла, руки гудели после переноса коробок. Глаза сами собой закрывались, тишина казалась настоящим подарком. К сожалению, длился этот подарок недолго. Дверь распахнулась с таким грохотом, но Вася даже не открыл глаза. Он уже знал, кто пришёл: — Нет. — Что "нет"? — возмутилась Василиса. Парень прикрыл лицо рукой. — Я ещё даже не знаю, что ты хочешь, но заранее нет. Девушка вошла в комнату и захлопнула дверь. Потом быстро подошла к кровати и уселась рядом. Матрас жалобно скрипнул. — Выручай. — Так и знал. — Очень надо. — Насколько? — Очень. Вася медленно убрал руку с лица. Сестра выглядела подозрительно довольной. А когда Василиса выглядела довольной, это всегда означало неприятности... для окружающих. Чаще всего... для него. — Ну говори. Девушка оглянулась на дверь и понизила голос: — Мне нужно уехать. — Куда? — В Томск. Василий резко сел, настолько резко, что чуть не столкнулся с ней лбом: — Что?! — Тише! — Василиса моментально шикнула на брата и испуганно покосилась на дверь. — Ты чего орёшь? — Потому что нормальные люди обычно не заявляют такое между делом! — Я же объясню. — Очень надеюсь. На лице девушки появилась виноватая улыбка, та самая, которую Вася ненавидел всей душой. Потому что она всегда означала начало какой-нибудь катастрофы. — Я уже купила билет. Несколько секунд парень просто смотрел на неё. Потом медленно закрыл глаза. Потом снова открыл. Сестра никуда не исчезла... к сожалению. — Конечно купила. — Не начинай. — Даже не собирался заканчивать. Василиса поспешно схватила его за рукав: — Послушай сначала. — Боюсь. — Мне правда нужно съездить. — А родители? — Не узнают. — План великолепный. — Спасибо. — Это был сарказм. — Я поняла. — Судя по твоему лицу, нет. Она закатила глаза, поотом глубоко вдохнула и наконец произнесла главное: — Ты будешь ходить за меня в школу. Настала тишина, абсолютная. Где-то на улице проехала машина. За стеной что-то уронил отец, но в комнате будто остановилось время. Василий несколько секунд смотрел на сестру, пытаясь понять, шутит она или нет. Судя по её лицу, нет и это пугало больше всего: — Нет. — Ты даже не подумал. — Нет. — Да выслушай ты! — Нет. — Вась! — Ася, ты предлагаешь мне притворяться тобой. — Да. — Девушкой. — Да. — Своей сестрой. — Да! Василий медленно потёр переносицу, голова начинала болеть: — Иногда мне кажется, что ты слишком много смотришь аниме. — Это здесь вообще ни при чём. — Очень даже при чём. Василиса вскочила на ноги, её глаза азартно блестели. Она уже явно успела продумать весь план до мелочей: — Да посмотри на нас! Мы же близнецы! — Мы брат и сестра. — Ну и что? — Очень многое. — Волосы подстрижём. — Нет. — Глаза накрасим. — Нет. — Наденешь юбку. — Ася! Девушка звонко рассмеялась, а Вася посмотрел на неё так, словно впервые начал понимать, почему некоторые животные притворяются мёртвыми в опасных ситуациях. Наверное, это был единственный разумный способ реагировать на происходящее. Он снова лёг на кровать и демонстративно отвернулся к стене. Разговор был окончен, по крайней мере, он очень на это надеялся. Но Василиса была человеком, который воспринимал слово "нет" как начало переговоров. Поэтому через пару секунд она уже сидела рядом и осторожно гладила его по спине. — Ну Ва-а-ась... — Нет. — Братишка... — Нет. — Родненький... — Даже не начинай. — Я два месяца буду мыть за тебя посуду. Парень молчал. — И убираться. Молчание продолжало тянуться. — И вообще перестану тебя доставать. Тяжёлый вздох нарушил тишину. Василиса моментально оживилась, она уже поняла, что лёд тронулся. — Полгода, — наконец произнёс Вася. — Что? — Полгода уборки и посуды. Лицо девушки вытянулось: — Это грабёж. — Тогда год. — Полгода! — Договорились. Не успел парень договорить, как сестра радостно хлопнула его по руке. Похоже, она была готова согласиться даже на большие сроки. Именно это заставило Василия заподозрить, что он продешевил, очень сильно продешевил. — Подожди... Но было поздно. Из кармана уже появился заранее подготовленный больничный лист. Вася посмотрел на бумагу, потом на сестру, потом снова на бумагу: — Ты всё это спланировала заранее? Улыбка Василисы стала шире. — Возможно. — Мне страшно жить с тобой под одной крышей. А через минуту она вернулась с огромной косметичкой. Увидев её, Вася почувствовал, как где-то внутри умирает последняя надежда: — А это зачем? Василиса улыбнулась ещё шире. — Буду учить тебя краситься. — Я передумал. — Поздно. Оставшиеся до отъезда дни пролетели настолько быстро, что Вася не успел толком осознать, во что именно ввязался. С того самого вечера Василиса буквально не отходила от брата ни на шаг. Если раньше она доставала его своими разговорами, просьбами и бесконечными идеями, то теперь к этому списку добавились ещё и полноценные уроки перевоплощения. Каждое утро начиналось одинаково. Девушка усаживала брата перед зеркалом и с видом опытного преподавателя принималась объяснять то, о существовании чего Вася ещё неделю назад даже не подозревал. Оказалось, что просто намазать лицо тональником недостаточно. Сначала нужно было очистить кожу, потом нанести какой-то крем. Подождать, затем ещё один крем и снова подождать. После этого шёл праймер, потом тональник, потом консилер, потом пудра и только после всего этого начиналась "лёгкая косметика". Именно так Василиса называла процесс, который занимал почти час. Первые попытки закончились катастрофой, то тональный крем ложился пятнами, то стрелки на глазах больше напоминали последствия землетрясения, чем макияж, то тушь оказывалась не на ресницах, а где угодно ещё. В такие моменты Василиса хваталась за голову и начинала причитать так, словно брат только что лично уничтожил всё искусство макияжа: — Нет-нет-нет! Кто так рисует стрелки?! — Я. — Это видно! — Тогда зачем спрашиваешь? — Иногда Вася искренне жалел, что вообще согласился на эту авантюру. Но постепенно дело пошло лучше, каждым разом движения становились увереннее, а стрелки – ровнее. Тональник переставал выглядеть маской, а Василиса всё чаще одобрительно кивала, рассматривая результат. К концу выходных даже она была вынуждена признать, что брат справляется вполне достойно. Правда, говорить ему об этом вслух не стала. Нельзя было портить воспитательный процесс. Родители уехали поздно вечером в воскресенье. Дом неожиданно опустел, исчез привычный шум голосов. Не хлопали двери, никто не напоминал выключить свет или убрать кружку со стола. Странное чувство свободы смешивалось с не менее странным ощущением пустоты. Но Василиса наслаждалась этим состоянием недолго. Стоило машине родителей скрыться за поворотом, как девушка тут же бросилась собирать вещи. По дому вновь началась беготня, открывались шкафы, шуршали пакеты, где-то падали вещи, гремели молнии чемоданов. Василий наблюдал за происходящим с таким выражением лица, словно смотрел документальный фильм про стихийное бедствие: — Ты уверена, что тебе хватит одной сумки? — Нет. — Тогда почему она одна? — Потому что вторую я уже собрала. Парень только покачал головой. Поздним вечером настала очередь его волос. Сестра долго кружила вокруг него с ножницами, словно скульптор перед особо важной работой. Несколько раз меняла решение. Что-то поправляла, снова отходила. В итоге тёмные пряди одна за другой падали на пол, а отражение в зеркале постепенно всё сильнее начинало напоминать Василису. Когда работа была закончена, девушка удовлетворённо хлопнула в ладоши: — Вот теперь другое дело. Василий мрачно посмотрел на своё отражение. — По-моему, стало только хуже. — По-моему, ты просто вредничаешь. И вот рано утром Василиса уехала. Проводив сестру до автобуса, Вася ещё некоторое время стоял на остановке и смотрел вслед удаляющемуся транспорту. С каждым метром ему всё сильнее хотелось догнать автобус и вернуть главную виновницу происходящего обратно. Но автобус исчез за поворотом, а вместе с ним исчезла и последняя возможность отказаться от этого безумного плана. Дом встретил его непривычной тишиной. Впервые за долгое время он остался совершенно один.

***

С непривычки вставать так рано, парень, едва не уснул прямо за завтраком. Широко зевая, он поплёлся в ванную и стоило включить свет, как настроение окончательно испортилось. Вся полка была заставлена баночками, тюбиками, пузырьками и какими-то загадочными флаконами. И каждый из них, по словам Василисы, был жизненно необходим. На зеркале даже висела записка с подробной инструкцией. «Сначала пенка, потом тоник, потом крем. Не перепутай!» Ниже красовалось ещё несколько пунктов. Василий тяжело вздохнул. Похоже, его сестра всерьёз опасалась за успех операции. Минут пять он просто смотрел на всё это богатство. Потом обречённо потянулся к первому тюбику. Спустя полчаса испытаний он наконец поднял взгляд на зеркало и замер. Из отражения на него смотрела Василиса. Не совсем, конечно. Где-то внутри он прекрасно понимал, что видит самого себя. Но косметика, новая причёска и знакомые черты лица создавали настолько странное впечатление, что по спине пробежали мурашки. Казалось, будто сестра каким-то образом заняла его место. — Боже... За что мне всё это? — простонал парень. Отражение выглядело на удивление убедительно и это почему-то пугало ещё сильнее. Следующим испытанием стала одежда. По мнению Василисы, брюки представляли серьёзную угрозу для всей операции. Она битый час объясняла брату, почему юбка безопаснее и почему "так будет меньше лишних вопросов". В тот момент Вася почти не слушал. Теперь же приходилось пожинать последствия. Уже полностью одевшись, он несколько секунд стоял перед зеркалом с крайне мрачным выражением лица. Потом отвернулся, потом снова посмотрел. Ничего не изменилось... к сожалению. Дорога до школы стала отдельным видом наказания. Каждый шаг напоминал о том, что происходящее не должно было происходить вообще. Особенно раздражал бюстгальтер. Василиса долго убеждала его, что без этого элемента образ будет выглядеть странно. Теперь же Вася проклинал и бюстгальтер и саму идею перевоплощения. Он то и дело дёргал плечами, пытаясь устроиться удобнее, но безуспешно. Хотя, может быть, это был знак? Может быть, сама судьба всеми силами пыталась намекнуть ему, что стоит развернуться и вернуться домой? Может быть, внутренний голос не зря уже второй час подряд вопил о том, что этот план ужасен? Что всё обязательно закончится катастрофой. Что нормальные люди так не поступают. Но Вася продолжал идти вперёд, потому что было уже поздно отступать, а впереди, за поворотом, медленно появлялось здание новой школы. И именно там его ждали первые последствия самого глупого решения в его жизни.