Вторая жизнь. Книга первая

      Часы неумолимой охоты. И снова пустота.       Запахло железом. Багряная кровь ударила в голову нещадным потоком. В ушах зазвенело. Глаза накрыла чёрная пелена ослепляющих искр. Всё вокруг закружилось и перестало казаться реальностью. Он пошатнулся, едва удерживая себя на ногах, схватился за распухшую, снедаемую пульсирующей болью голову. Тощие длинные пальцы с оторванными и поломанными ногтями тщетно царапали кожу, а писк внутри не умолкал. Губы, покрытые кровавыми сухими трещинами и ранками, исказились в мучительной гримасе. Синие впалые глаза слепо уставились в пустоту, сверкая мутным стеклянным блеском.       Дул холодный февральский ветер. От чёрного пальто, разорванного в клочья колючими иголками кустарников и непослушными сухими ветками, осталось лишь название. Предназначенное для защиты от непогоды, оно давно висело безжизненной тряпкой на его исхудалом от бесконечной охоты теле. Засохшие и свежие пятна крови — красные, розовые, светло-зелёные — пестрели на грязных порванных рубашке и брюках, на искромсанной ссадинами и синяками белой коже. Туфли, некогда вычищенные до блеска, сводили концы с концами: расхлябанные, дырявые, с оторванной подошвой, вместо комфортной ходьбы они нанесли крепким ступням множество увечий.       Его тёмному созданию изо дня в день приходилось бороться с травмами, несовместимыми с жизнью для большинства существ. Но судьба породила его паукообразным — представителем сильнейших монстров Параллельного мира. Каждый день нескончаемой охоты был сравним с адом — адом, где правил он. Погоня за жертвами и борьба за их присвоение каждый раз оборачивалась для него сюрпризом — так бесчисленные закрытые, открытые переломы и вывихи стали обыденностью. Повсеместный некроз тканей от переохлаждения, столбняк, занесённый спорами бактерий, уютно гнездившихся в почве, на ржавых гвоздях и колючей проволоке, коими пытались отбиться прибывшие из других миров существа, — всё это казалось ему лёгкой простудой. Кровоточащие от недостатка витаминов дёсны, болезненный кашель с кровью, гнойные дурно пахнущие фурункулы, появлявшиеся вновь и вновь из свежих ран, а также обезвоживание, бешенство, выпадающие зубы — через многое из этого он заставил себя пройти во второй раз. Иногда ему приходила мысль: "Когда-нибудь нужно отблагодарить этих ублюдков Лазенов за мой чертовски стойкий иммунитет".       Монстр потерял счёт времени. Казалось, он не видел семью больше суток — а может, даже несколько недель. Перед глазами проносился безумный калейдоскоп: картины безжалостного насилия, нестерпимой боли, истошных криков, разбросанных повсюду частей тел — разорванных им собственноручно. Снежный сказочный лес сменялся мрачным пейзажем родного дома. Затем тьма уступала место звёздному ультрамарину и пушистым хлопьям снега. А через мгновение — снова мгла, промозглая сырость и оглушающий вороний крик.       Его руки, запятнанные литрами горячей крови, и бешеная одержимость принесли семье паукообразных новый виток славы и богатства. Если когда-то давно за одну ночь ему удалось лишить жизней миллион неповинных существ, то за целый месяц доход составил пятьдесят миллионов душ — безумная цифра! Однако монстр этого не понимал. Сумасшедший рассудок полностью искоренил существование семей и близких в его жутком, заново созданном мире. Он жил лишь мечтой отомстить, целью — свергнуть наглую Уэсли, что посмела помешать охоте и лишить его десятков тысяч жертв. Что говорить о последней — та, обессилев и дав слабину, в конце концов, позволила себя нагнать. К несчастью для обоих, он, погружённый в болезненный транс, не понимал ни происходящего, ни той долгожданной победы, что снискал этой ночью.       Испещрённым лопнувшими капиллярами глазам предстала картина твёрдой чёрной земли, на которой никого не было. Но монстр уверял себя — там должна лежать жертва, которой он вспорол брюхо и ловким движением вырвал кишки. Должна лежать та, что в агонии цеплялась за жизнь.       "Неужели Уэсли снова обхитрила меня?.."       Он не замечал, но пустое место вслед за его туманными мыслями утопало в свежих пятнах крови. Обессилевшая белая рука крепко схватила его за изорванную ткань брюк. Малиновые волосы, стремительно окрашиваясь в багровый, слипались и путались в грязные колтуны. Галлюцинации играли с его уставшим больным сознанием злую шутку. Моргнув раз — он видел пустоту. Моргнув второй — её, чьё тело душило и пронзало множество беспощадных векторов. Моргнув третий — одинокую звенящую пустоту.       Внезапно его живот, словно острым копьём — самым что ни на есть молниеносным вектором — пронзила жгучая боль: она защищалась из последних сил. Потеряв контроль над телом, он безжизненно упал на холодную окровавленную почву, питающую влагой его любимые чёрные сосны. Глаза, лицезревшие муки ненавистной конкурентки, медленно закрывались. Сводящий с ума писк растворялся в глухой какофонии криков, стонов и проклятий.       Наконец-то Слендером овладели сновидения, и он смог забыться. Последнее, что он увидел, — её, еле вставшую на колени, кашляющую кровью и придерживающую руками собственные внутренности.

***

      — Спасибо, что пришли, мистер и миссис Лазен, — тихо сказала Сирена, встречая гостей.       — Что вы, миссис Тодд! Мы как услышали о тревожных новостях, сразу же поторопились к вам, — Роберт как всегда был улыбчив и обаятелен. — Но, позвольте, что всё-таки стряслось?       — Роберт, сначала раздеться, потом допрашивать. Не на пороге, — Роберта сняла пальто, в её голосе читалось недовольство.       — Что же это со мной, ты абсолютно права, милая! Но ведь и сама понимаешь — я слишком встревожен, чтобы молчать! — Вслед за женой мужчина раздевался, разувался, вешал одежду на напольную вешалку. — Миссис Тодд, согласитесь, и погода сегодня поистине суровая. Казалось бы, февраль, скоро цветущая весна, а морозы всё не отступают.       — Да, сегодня и правда довольно холодно. В Шёлковых Долинах, должно быть, сейчас тепло, не так ли? — Выдавила улыбку Сирена. — Вот, держите тапочки.       — Благодарю, — Роберта спокойно принимала гостеприимство Сирены.       — Невероятно тепло! Признаюсь, климат Шёлковых Долин во многом схож с климатом Имералии.       — Рада слышать, что вам там нравится, — приведя всё в порядок за гостями и убедившись, что они готовы пройти вовнутрь, Сирена продолжила: — Что же, давайте я провожу вас на кухню. Хотела бы угостить чаем, который нам подарил дядя Шляпник. Он великолепен!       — С удовольствием! — Следуя за Сиреной и проходя мимо дивана и шифоньера, Роберт заметил несколько семейных фотографий. На одной из них он узнал юную девушку, о которой имел честь быть наслышанным из писем. — Кстати, а где же Джульетта? Я был бы рад познакомиться с вашей дочерью.       — Она в своей комнате. Вы пока присаживайтесь, — Сирена с особой нежностью заботилась о гостях, отодвигая им стулья и расставляя очаровательный чайный сервиз на столе. Залив чайную смесь горячей водой и накрыв фарфоровый чайник крышкой, она направилась к лестнице: — Чай заварится через три минуты. Я пойду за Джульеттой. Не скучайте, скоро вернусь.       — С нетерпением будем ждать вашего возвращения!       Сирена двигалась устало и неторопливо, будто силы давно покинули её тело. В голове — пустота. Тревога больше не захлёстывала — она стала привычной, фоновой, въелась в каждую клетку её воспалённого рассудка. Но девушка старалась улыбаться и встречать невзгоды спокойно. Ведь что могло быть хуже, чем затянувшееся отсутствие любимого мужчины, отца её дочери? Она жила в этом подвешенном состоянии, не зная покоя, и надеялась, что братья скоро придут с долгожданными — верила — счастливыми новостями.       Тем временем Сирена уже подошла к комнате дочери. Постучавшись три раза, она принялась ждать. Вскоре послышались шаги, дверь отворилась:       — Да, мам?       Нетрудно было догадаться, что девушка помедлила открыть дверь, так как вытирала мокрые от голубых слёз щёки — об этом говорила несколько смазанная чёрная тушь. Узоры на её коже потускнели, изумрудные глаза выражали глубокие печаль и тоску. Сирена старалась держать себя в руках, чтобы не поддаться грустным мыслям и не позволить горячим слезам снова пролиться, ведь этим девушка лишь сильнее расстроила бы дочь. Поэтому, легко улыбнувшись и немного запинаясь, она сказала:       — К нам пришли мистер и миссис Лазен. Вам ещё не приходилось встречаться, но я показывала тебе фотографии. Такие, знаешь, рыжие близнецы с милыми веснушками. Мы познакомились с ними во время увлекательного путешествия по одной цивилизации летом прошлого года.       — Да, помню. Я бы рада с ними увидеться, но, если честно, не горю желанием с кем-то разговаривать...       — Понимаю тебя, Джульетта. Но они хорошие друзья. Знала бы ты, через что нам пришлось пройти вместе с ними. Если бы не они — многого, что ты знаешь, не было бы. Не существовало бы Сандфорда, Глории, Давида и Элис. В нашем доме ты бы никогда не увидела холодильника, телевизора или радио. А Рэдхард, мой родной дом, никогда бы не прознал о таком явлении, как наука. Понимаешь?       — Мам, ты, кажется, потеряла нить разговора и снова ушла в воспоминания...       — Да, ты права. Хотела лишь донести до тебя, что...       — Мистер и миссис Лазены очень важны для тебя, сыграли ключевую роль в твоей жизни, поэтому ты хотела бы нас познакомить. Так?       — Говоря с тобой, сразу вспоминаю твоего папу. Кажется, либо я слишком предсказуемая, либо от него тебе достались способности к телепатии, — Сирена неловко заулыбалась, Джульетта продолжала молчать, скрестив руки на груди и грустно отводя взгляд. — Супруги Лазены прибыли издалека, чтобы выяснить, в чём дело. Уверена, они постараются помочь, — она перевела дыхание: — Если у тебя нет сил общаться, ничего страшного! Они не будут насильно заставлять тебя поддерживать диалог. К тому же, когда на душе грустно и одиноко, нет ничего лучше, чем время, проведённое с близкими друзьями. Пойдём же, прошу!       Джульетта молчала несколько секунд, затем хмуро ответила:       — Ладно. Но я не буду сидеть с вами слишком долго.       — Да, конечно, милая. Тогда спускайся вниз, мы будем тебя ждать.       Джульетта кивнула. Сирена несколько успокоилась и направилась на кухню, где учёные Лазены, дождавшись, пока чай заварится, сами разлили его по четырём чашкам и подготовили угощения, которые они из уважения принесли с собой. Угощения в виде белого шоколада с кинуча — местным зелёным порошковым чаем, собранным на шёлковых плантациях — и итомоти — рисовые колобки, изготовленные из мелко нарезанных швейных изумрудных нитей.       Из кухни доносился приятный аромат. Увидев, что Лазены взяли смелость похозяйничать, Сирена искренне улыбнулась и поторопилась поблагодарить супругов:       — Ну что вы, не стоило! Я бы и сама справилась.       — Нам нетрудно помочь вам, миссис Тодд, — спокойно сказала Роберта, наслаждаясь свежезаваренным чаем. Женщина взглянула на блюдца с угощениями: — Уверена, вам с детства знакомы эти сладости. Пожалуйста, не стесняйтесь.       — Неужели это кинуча-чоко и итомоти? Спасибо большое! Наверное, я не ела их больше пяти лет! Каждый раз, когда я сбегала в Шёлковые Долины, Портниха, моя милая подруга, угощала меня ими. Какая ностальгия!       — Рады угодить вашим давним воспоминаниям, миссис Тодд.       Пока девушки обсуждали картины прошлого, Роберт, ничуть не стесняясь и медленно потягивая чай, разгуливал по маленькой кухне, рассматривая бытовые мелочи. Милые магнитики с растениями и детские рисунки на холодильнике, домашние цветы, благоухающие жизнью; гирлянды в виде мандаринок, развешанные на карнизе с прозрачными шторами в цветочную вышивку и освещавшие кухню тёплым оранжевым светом. Кремовые тумбы, забитые утварью, так и манили испечь горячий тыквенный пирог. Сверху также располагались тумбы, но гранатного окраса, где семья хранила коллекцию чаёв, круп, посуды и сладостей, запрятанных каждым в своё тайное место, о котором, кроме Роберта, никто не знал. Газовая плита казалась чистой, но, если приглядеться, становилось ясно — мыли её без особого трепета. Из духовки ещё тянуло теплом от пирожков с пурлапуровым джемом, испечённых этим днём. В раковине стояла недомытая посуда. Бежевые махровые полотенца висели то на ручке духовки, то на кране, из которого капала вода, звонко ударяясь о посуду. Роберт подумал, что эта кухня походила на место, куда невольно хочется возвращаться — чтобы ужинать обжигающим карри, пить горячий чай с бергамотом и молоком, заедать шоколадными конфетами и проводить время в окружении любимой семьи.       Стремясь отвлечься от разного рода мыслей, взывающих к его чёрствому сердцу, Роберт перевёл взгляд на стол, укрытый ажурной скатертью. Он представлял, как Слендер, Сирена и Джульетта, которых он так хорошо знал, весело обсуждали за завтраком новости из научного и художественного мира, как обедали вместе по выходным под аккомпанемент радио, что стояло на подоконнике, и ужинали с предвкушением длинной томной ночи, наполненной для каждого особенной тайной.       Дитя временной петли, Роберт знал, что случилось со Слендером и чем закончится сегодняшний вечер. Тем не менее, оглядываясь на очаровательную кухню, чем-то похожую на ту, в которой он и Роберта провели славное детство, мужчина наивно старался забыться. Ох, как же ему надоело из раза в раз сталкиваться со своей версией, что пленилась семейным уютом и под конец очередного путешествия становилась мягче и добрее. Версией, что желала отдалиться от жестоких научных опытов, лицемерия и любопытства, не знающего границ. Версии, которая выбрала жизнь всеобъемлющей нежной любви для Роберты, Себастьяна, Элизабет и Элеоноры. Версии, что однажды погибнет, а пластинка заиграет с самого начала, когда Роберта, сжимая в руках жёлто-оранжевый тэмари с узорами лучезарного солнца, впервые встретила его в своей комнате криками ужаса и слезами отчаяния. "Когда же будет сломлен этот порочный круг?" — неоднократно вопрошал он.       Всё это время Роберта, слушая Сирену, не отрывала взгляда от мужа. Она знала, что за мысли терзали его измученную душу, ведь они переживали один и тот же сценарий сотню раз. Поэтому поспешила его отвлечь:       — Роберт, прекрати слоняться по кухне и сядь наконец за стол. Прояви хотя бы немного уважения.       Впрочем, ей удалось развеять мучительные думы и вернуть мужа в реальность. На его лице заблистала обаятельная ухмылка:       — Да, милая Роберта, — он присел за стол, устроившись рядом с женой. — Прошу прощения, миссис Тодд. Несколько забылся в своих раздумьях.       — О чём думали? — Угощаясь сладостями и прикрывая рот ладошкой, спросила Сирена.       — Вы писали в письме, что братья мистера Вуза отправились в Параллельный мир больше трёх недель назад с целью найти его и поговорить с ним. Вижу, план вышел из-под контроля, раз вы и Джульетта до сих пор одни.       — Да и лица на вас совсем нет, миссис Тодд.       — Ну...       Сирена хотела всё объяснить, но вдруг вмешалась Джульетта, спустившаяся со второго этажа и подошедшая к столу, усаживаясь:       — Офридхолд обещал мне, что он найдёт отца и всё исправит. Однако этот пьяница и развратник совершенно не умеет держать слово! С тех пор, как он ушёл, я ни разу не видела его! Даже если папу не удалось обнаружить в тот день, он не соблаговолил хотя бы вернуться и просто ввести в курс событий! Безответственный и аморальный идиот! И улыбка у него дурацкая!       — Вижу, вы очень любите своего дядю, Джульетта, — ухмыльнулся Роберт, сразу же поймав на себе недовольный взгляд девушки.       — Ничего я его не люблю! И вообще — я о другом говорила! — Она недовольно взяла чашку и посмотрела на сладости: — Это что?       — Кушай, милая. Эти сладости принесли мистер и миссис Лазен из Шёлковых Долин. В детстве я их обожала.       Джульетта недоверчиво глянула на близнецов, затем, решившись, отломила скромный кусочек. Впрочем, по её лицу было понятно, что угощение пришлось ей по душе.       — Рада, что вам понравились сладости, юная леди.       — Спасибо... — Роберта, заметив мгновенно нахмурившиеся брови, узнала в девушке себя. Прожевав, Джульетта вернулась к разговору: — Мама сказала, что вы пришли помочь. В чём же заключается ваша помощь?       — Джульетта, прошу, не торопитесь. Всему своё время.       — Какой-то вы скользкий и слишком обходительный. Вам самому не противно?       Если Роберта несколько опешила от слов Джульетты, то Роберт искренне рассмеялся. Сирене никогда прежде не удавалось видеть смеющегося Роберта. Таким весёлым он казался намного симпатичнее.       — Почему меня постоянно окружают те, кто смеётся надо мной! В моих словах не было ничего забавного, чёрт подери!       — Прошу прощения, Джульетта. Не стоит горячиться. Вы показались мне довольно милой и своенравной девушкой. Знаете, я встречал множество существ на своём пути, которые не стеснялись бросать в мой адрес выражения куда более обидные и едкие, чем ваши. Не так ли, моя любимая жёнушка? — обведя взглядом Роберту, холодно проигнорировавшую его шутку, Роберт снова посмотрел на Джульетту: — Но вы — моя дорогая — само загляденье! К сожалению, подобная критика меня нисколько не ранит. Наоборот — приятно осознавать, что я вам небезразличен.       — Вообще-то у меня парень есть, а у вас жена. Прекращайте флиртовать.       В этот раз даже суровая Роберта не выдержала и проронила смешок.       — Ох, Роберта. Теперь ты понимаешь, как выглядишь со стороны?       — Роберт, ты невыносим. Сделай одолжение и закрой рот на пару минут. Уши завяли тебя слушать.       — Женщины! Всегда манящие, но ранящие прямо в сердце. Слава Создателям, что в этой кухне присутствует одна, кто остаётся нежной и понимающей ко мне несмотря ни на что. Не так ли, миссис Тодд?       — Да я... — Сирена заметно смутилась и не нашла слов.       — Давайте не отвлекаться от дела, мистер Лазен, — строго вернулась к разговору Джульетта. — Хорошо, мы позже поймём, как вы нам поможете. Но когда настанет это "позже"? И почему вы так уверены? Во-первых, мы не видели отца почти месяц, от братьев никаких новостей. Даже Тредгер так и не появился в своём магазине — работники понятия не имеют, куда он запропастился. От Стаффорда тоже ни слова, ни весточки. Во-вторых, после Нового года — а мама рассказывала, что в последний раз вы встречались на празднике — о вас никто не слышал. Вы узнали обо всём только из маминых писем. Допустим, вы в хороших отношениях с моей семьёй, но откуда вам знать, что, когда и как произойдёт? Почему я и мама должны верить, что скоро появится ответ на наше долгое ожидание?       Повисло молчание, и от многозначительного взгляда Роберта и его довольной улыбки всем стало не по себе. Если Джульетта растерянно нахмурилась и в страхе взяла Сирену за руку, то последняя начала что-то понимать. Сирена была уверена — Роберт говорил правду. Где-то в глубине души она почувствовала, что развязка близка. При этом, к сожалению, не могла объяснить себе это предчувствие.       Впрочем, Роберта поспешила дать ответ:       — Юная леди, понимаю ваши осторожность и недоверие. Ваша реакция похвальна — никогда не стоит доверять даже самым близким. А стремление найти подвох там, где, казалось бы, его не должно быть, — один из принципов выживания. Однако, к вашему счастью, слова моего мужа не нуждаются в объяснениях. Однажды вы и сами поймёте, почему мы пришли именно сегодня и почему уверены, что поможем. Миссис Тодд и мистер Вуз однажды доверились нам, и мы их не подвели. Теперь же настал черёд и вам, Джульетта, проявить к нам каплю доверия. Уверяю вас, мы не желаем зла вашей семье. А мистер Вуз давно стал для нас кем-то большим, чем подопытный, прибывший однажды в Имералию — наш дом, откуда мы родом.       — "Подопытный"?..       — Старая история.       Джульетта переводила подозрительный взгляд с обаятельного Роберта на строгую Роберту. Последняя не сводила с девушки глаз, в которых, как показалось Джульетте, крылись все ответы на загадки мироздания. Учёные внушали девушке тревогу, смешанную со страхом, безоговорочным доверием и тяжестью той ноши, что супругам приходилось нести на своих плечах сотни лет. Переступив через нежелание иметь с близнецами что-то общее, она посчитала нужным оставить спор.       Вдруг её мысли развеял стук в дверь. Роберта сразу отвела взгляд, а Роберт одарил удивлённых Джульетту и Сирену довольной улыбкой:       — Вот оно — ваше спасение! Бегите встречать! Скорее!       Сирена быстро встала и поспешила к двери. Открыв, она не поверила своим глазам:       — Офридхолд?!       — Добрый вечер, миссис Тодд. Я пришёл с новостями.       Но не успел мужчина пройти в дом, как он почувствовал резкий глухой удар в живот — кто-то с разбегу врезался в него и крепко обнял:       — Офридхолд! Ты вернулся!       — Я ведь обещал найти Слендера, petite Juliette.       Однако вслед за крепкими объятиями он почувствовал, как бледная рука племянницы, словно раскалённый металл, обожгла его щёку звонкой пощёчиной.       — Это тебе за то, что бросил нас в неведении! Мы ведь ждали тебя! Я ждала!       — Джульетта... — Сирена была искренне удивлена поведению дочери.       — Ничего страшного, миссис Тодд. Она права, — небрежно улыбаясь, мужчина держался за горящую щеку. — Можно я пройду? Нужно многое обсудить.       — Да, конечно. Давайте свои вещи. Джульетта, принеси ещё тапочки, они лежат в комоде для чистой обуви, на второй полке.       Радушно поприветствовав Офридхолда, девушки проводили его до кухни, где их поджидали уже знакомые мужчине лица. К тому времени чашек на столе стало на одну больше.       — Вот уж не ожидал вас здесь увидеть. Мистер и миссис Лазен, если не ошибаюсь? Сами близнецы, и имена у вас под стать.       — И мы тоже рады вас видеть, мистер Вуз. Должен признать, у вас замечательная память.       — Ладно, давайте оставим эти любезности и перейдём поскорее к интересующей всех нас теме, — усевшись за стол и выпив залпом горячий чай, Офридхолд продолжил: — В общем, мы смогли найти Слендера. Но его состояние оставляет желать лучшего. Видимо, он целый месяц не вылезал из... — вспомнив, что рядом сидит Джульетта, он поспешил избежать обнародования тайны, — из работы. Понятия не имею, где именно он был. Тем не менее, наконец, поиски обернулись успехом.       — Зная мистера Вуза как облупленного, удивлён, что условия "работы" сумели довести его до подобного состояния. Он ведь паукообразный! Даже представить страшно, что же произошло на самом деле и как он сейчас выглядит.       — Таким паинькам-учёным, как вы, лучше такого не представлять, уж поверьте.       — Вы так думаете? — Холод, коим был пронизан голос Роберты, ввёл в ступор даже Офридхолда. — Впрочем, что говорят врачи? Или вы решили пренебречь их помощью?       — Получилась сложная ситуация, миссис Лазен. Дело в том, что отец и мать не хотят рисковать репутацией и вызывать врачей Фортгарда. Параллельный мир — ужасное место. Если кто-то узнает, что произошло со Слендером, семью ждёт неизгладимый позор. Родители и так еле оправились от всеобщего бума после того, как все узнали о возвращении Слендера домой и нашей свободе, которую мы получили благодаря ему. К вашему сведению, я ни в коем случае не одобряю позицию родителей и не оправдываю их. Я желаю своему брату исключительно отменного здоровья. Но, к сожалению, родители уже приняли решение. — Офридхолд тяжело вздохнул. — Даже не знаю, что делать. Отец и мать ни секунды не сомневаются, что Слендер сам сумеет подлатать себя и встать на ноги. При этом, несмотря на нашу способность к регенерации, он действительно нуждается в лечении — это моё мнение, ведь смотреть на него без боли в сердцах невозможно. Впрочем, сейчас он отлеживается в спальне, за ним присматривает Азазель. На неё я его и оставил и сразу прибежал к вам.       — Если честно, я сильно запуталась и потеряла нить событий. О какой свободе ты говоришь? Кто такая Азазель? — Недоумевала Джульетта. — И как обычная работа может сотворить нечто подобное с существом, особенно таким, как мой папа? Судя по твоим словам, он будто весь месяц провёл в заснеженном лесу.       — Oh, ma petite Juliette, ради твоего же блага, я не могу быть искренним до конца. Тебе можно знать лишь две вещи. Первая — Слендер вернулся в нашу семью при условии, что родители перестают терроризировать нас, его братьев, а Слендер, несмотря на все ссоры, вновь принимается за работу аристократом. Вторая вещь — Азазель — это бывшая жена Слендера. Она вверенное лицо наших родителей, для которых Азазель стала чуть ли не дочерью. Остальное не должно тебя касаться. Не проси меня все рассказать и не злись на меня за это. Может быть, когда-то однажды ты обо всём узнаешь.       — Но ведь! — В тщетных поисках правды Джульетта растерянно посмотрела на Сирену. — Мама, ты знаешь, о чём говорит дядя Офридхолд?       Та лишь виновато кивнула:       — К своему несчастью.       — А вы, мистер и миссис Лазен?       — Мы знаем куда больше даже самого мистера Вуза, дорогая Джульетта, — в контексте диалога обаятельная ухмылка Роберта не на шутку напугала девушку.       — Почему вы меня водите за нос? Я не понимаю, какую тайну вы скрываете! В голове уйма идей, и каждая страшнее предыдущей!       — Милая, я понимаю, что ты чувствуешь и как сильно хочешь узнать правду, — Сирена взяла Джульетту за мокрые дрожащие ладошки. — Но, пожалуйста, доверься нашим словам. Эта правда не стоит твоих переживаний. Эта правда даже не стоит того, чтобы её знать. Никто не лжёт тебе, говоря, что Слендер работает аристократом и помогает семье в общественных делах. Но то, как он работает, — пусть эти детали останутся в тайне. Как сказал мистер Вуз — "ради твоего же блага", — ласково вытерев с её бледной щеки переливающиеся красными, голубыми и фиолетовыми оттенками слёзы, Сирена продолжила: — К тому же сейчас не время раскрытия тайн. Слендер в опасности, и нам нужно прийти к нему на помощь. Если его родители не собираются прибегать к докторам, значит, миссис и мистер Лазены окажут нам честь поставить Слендера на ноги. Вы ведь за этим приехали, не так ли?       — Проницательности вам не занимать, миссис Тодд, — улыбнулся Роберт, спокойно отпивая чай.       — Погодите, а как они нам помогут? Вы же не врачи. Или я чего-то не понимаю? — Офридхолд явно не оценил идею Сирены.       — Мистер Вуз, уверяю вас, они чего только ни делали со Слендером, когда мы попали к ним в плен. Вы думаете, миссис и мистер Лазен такие обаятельные интеллигенты, прибывшие в Страну Чудес ради науки? Возможно, но не занимались бы они здесь просвещением и экспериментами, если бы не повергли Имералию, свой же дом, в хаос, — устало вздохнув, Сирена встала из-за стола и подвела итог: — Короче говоря, если и лечить паукообразного, то им можно довериться на сто процентов.       — "Плен"?! О чём вы говорите? Они сожгли свой дом и перебрались сеять хаос и здесь?! — Не переставал негодовать Офридхолд.       — Старая история, мистер Вуз, — допив чай, произнёс Роберт с улыбкой.       — "Плен", "подопытный", "зная как облупленного"... — Перебирая слова, говорила себе под нос Джульетта. — Мама как всегда говорит бессвязные вещи, углубившись в свои воспоминания и слишком всё завуалировав. Так и скажи, что они когда-то искромсали отца вдоль и поперёк, поэтому прекрасно знают его анатомию и физиологию.       Угрюмо оставив слова дочери без комментариев, Сирена направилась к выходу и обратилась к гостям:       — Давайте собираться. Если ему настолько плохо, то лучше поторопиться.       Офридхолд молчал некоторое время, стараясь переварить полученную информацию. На ум ему пришёл диалог-воспоминание с прошлого Нового года:              "—... Надеюсь, когда-нибудь и нам повезёт насладиться пейзажами вашего родного дома — ведь, не стану скрывать, происхождение и прежняя жизнь мистера Вуза как учёного меня искренне интересуют. Мы знакомы не так давно, но за это время стали настоящими друзьями — друзьями, которым не страшны ни время, ни смерть. Не так ли, мистер Вуз?       — Именно так, Роберт.       — Какая же история между вами приключилась, что паукообразный и человек стали почти братьями?       — Многое, мистер Вуз, многое..."       Впрочем, вернувшись в реальность, он поспешил встать из-за стола, но сказал Лазенам следующее:       — Ну и ну, а вы, оказывается, ещё те сумасшедшие учёные. За то, что вы исполосовали моего брата, я теперь с вас глаз не спущу, усекли?       — Ваше беспокойство излишне, мистер Вуз, — Роберта была как всегда неприступна и холодна. Встав из-за стола, она направилась за Сиреной.       — Мистер Вуз, вы славно постарались. Теперь доверьте работу нам, — Роберт встал и наклонился к месту, где должно было быть ухо, — профессионалам хирургического дела.       Даже будучи закалённым ужасами убийств, Офридхолд почувствовал, как от услышанного его сердца сжались, подчинившись странному чувству, похожему на страх. Казалось, Роберт ничем не отличался от кровожадных жестоких монстров, населявших Параллельный мир. Возможно, вдруг подумал он, однажды Роберту удастся повторить судьбу Лотара Даймина, отца Азазель и человека по происхождению, что поддался внутренним желаниям и утолял жажду крови в окраинах дремучего леса. Впрочем, Офридхолд промолчал, лишь окинув учёного презрительным взглядом, полным недоверия и некой злости.       Все собрались у выхода. Однако, завидев, как Джульетта надевала пальто и шарф, Сирена поспешила её предупредить:       — Джульетта, не сочти мои слова жестокими, но мы проводим тебя до дома Миело и оставим там на попечении Глории и Сандфорда. С нами ты не пойдёшь.       — Это с какой стати? Я хочу узнать, что случилось с моим отцом!       — Твоя мама права, Джули. Параллельный мир — очень опасное место. Там твоей жизни будет угрожать всё, что только окажется поблизости, и не только монстры. Я, к сожалению, не могу дать тебе абсолютной гарантии, что сумею защитить. Самым разумным будет отвести тебя к твоим парню и подруге — с ними тебе будет и спокойнее, и веселее.       — А, то есть, защиту мамы ты можешь гарантировать, а мою нет?       — Куда легче направить ресурсы на одну проблему, чем на две сразу, вы так не считаете, Джульетта? — Ухмылялся Роберт, открывший входную дверь.       — Вас никто не спрашивал...       — Джульетта, со мной всё будет хорошо. Но если ты пойдёшь с нами, я буду переживать. Пожалуйста, послушай меня и мистера Вуза. Мы ведь желаем тебе только добра. Обещаю, я буду держать тебя в курсе новостей и постараюсь вернуться как можно скорее.       — Ладно...       — Вот и славно. Выходим, нам нужно торопиться, — казалось, даже мороз на фоне Роберты ощущался словно тропический курорт.       Проводив Джульетту до дома семьи Миело и объяснив Сандфорду и Глории приукрашенную, менее мрачную версию событий — мол, Сирене нужно отлучиться в Параллельный мир, так как Слендера нашли, но ему требуется медицинская помощь, — они вчетвером направились в снежный лес на поиски портала. Тот должен был привести их в тёмное место, пропитанное влагой и ещё свежей кровью, недавно пролитой Слендером. Сирена понимала: ей предстоит получить страшные ответы на не менее страшные вопросы и наконец выяснить, что же произошло на самом деле за этот долгий месяц ожидания. Где пропадали братья? Как удалось найти Слендера? Получится ли его спасти? И самое главное — чем же закончится эта кровавая история?       А пока Сирена держала путь к раненому Слендеру и терпела головную боль, вызванную морем тревожных мыслей и предвкушением скорой встречи, она вспоминала ту странную февральскую ночь, события которой походили на страшный сон. Ночь, когда он пришёл к ней, весь в крови, и оставил после себя новую жизнь.