Wicked Games

Не надо играть на моих чувствах. У меня их нет.

Музыка гремит настолько громко, что я не слышу собственные мысли. Остается только поддаваться в такт, что удается легче, когда в тебя напичкали хер пойми что. Палитра цветов перемешивается и размывается, не давая увидеть знакомую. Я не узнаю эти образы, что толпятся и буквально душат меня, отдаваясь в ритм. Время течет так медленно, и я ощущаю это каждым атомом и клеткой. Внутри так тихо, словно экстази заморозил нервные окончания. Я не чувствую ничего, кроме этой бесконечной пустоты, что всю окутывает меня. Состояние аффекта, словно я падаю в бездну, не заканчивается. Словно нет выхода. Вдруг из состояния безмолвности меня выводит грубая мужская рука, которая так сильно сжимает мои конечности. — Что за... — шепчу я, пока в меня не вонзают чем-то острым в сторону спины. Тело борется с открытой раной и регенерирует, выбивая из меня пьяное состояние. Боль отрезвляет, но она длится недолго, так как рана затягивается. Мужчины в чёрных костюмах тащат меня в машину, а я даже не сопротивляюсь. Знаю я, блять, кто это. — Джин-и, неужели ко мне нельзя отнестись понежнее? Не судьба? — подхожу вплотную и криво усмехаюсь, получая в ответ ухмылку. Даже если мы знакомы как минимум двести лет, Джин никогда не одаривал меня спектром эмоций. Сволочь, лишь смирно выполняет приказы моего отца. — Дженни, вы нужны директору Ким. — и тут я криво улыбаюсь: неужели понадобилась своему папочке? Без протеста сажусь в машину, потому что от папы не получится убежать. Он меня, к сожалению, всегда находит. А если я и попытаюсь скрыться, то наказания он ужесточает. Как жаль, что он меня просто не прикончит, в конце то концов. Постоянное желание забыть, кто я есть - грызет меня, каждый раз напоминая мне бренность и дотошную банальность моего существования. Вечность и есть играющая я, которая расставляет шашки: царство над миром принадлежит мне самой, потому что все отведано и раскрыто. Нет тайн и мечт - есть только прошлое, в котором остался порох настоящего. Машина все же доезжает до огромного особняка, от которого меня воротит. Здесь я не нашла то, из-за чего остальные находят покой в своем жилье. Не чувствуя ни капли вины или же угрызение совести, уверенно спускаюсь на этаж ниже – в кабинет отца. Заходя в огромный кабинет, я вижу его, склонившимся над огромными стопками документов. Как всегда он не поднимает взгляда, отчего я не удивляюсь. — Искал, папаша? — сажусь на стул перед ним, кладя одну ногу на другую. Неудобно. Услышав мою попытку оборвать тишину, он смотрит мне прямо в глаза и устало опрокидывает голову назад. — Сколько мне нужно учить тебя уму разуму? Семьсот лет…И все без толку. Где ты ошиваешься дни напролет? Ты пристрастилась к людским утехам, как низко ты падешь еще? — встает он и опирается руками о стол. — Мне надоело шастать за тобой. — Тогда брось эту затею, не мучай себя. — оглядываю скучным взглядом кабинет, где каждая вещица отполирована так, что я вижу в них свое отражение. Отвратительное отражение. — Как скажешь, я не буду церемониться. Первым рейсом отправляешься в академию. —отчеканивает каждое слово, словно что-то кроме моего существования вызывает у меня возмущение. — Только не пожалей об этом. — улыбаюсь я, поднимая на него глаза, цвет которых, переливается с коричневого в алый. Сомнение понемногу застилает его глаза, ему уже не нравится мое поведение. А после, кидая ему насмешливый взгляд, выхожу из этого душного помещения. Надо бы повеселиться перед отъездом. Снимая черное облегающее платье, я рассматриваю себя в зеркале: черные как ночь длинные волосы, расстилающиеся по спине и груди, практически прозрачная кожа, на которой нет ни одного недостатка. Как иронично, нашла единственный плюс в крови безжалостных кровопийц, текущих по моим венам. Жалкая регенерация, исцеляющая меня при каждом несчастливом случае - умело раздражает. Организм неизменно подводит меня, заставляя просыпаться и забывать о боли, которая обязательно проявит себя в ближайшее время. Натягивая черный топ и того же цвета кожаную юбку, направляюсь в клуб. Что-то я проголодалась: голод слабее моего желания убивать, и это качество я в себе не держу, демонстрируя его каждому прохожему. Мне не становится так легче или проще, мне просто плевать. Я не люблю напрягаться или затруднять ситуацию, вылавливая как жалкое животное - добычу в лесу. Мне достаточно выйти наружу, где за каждым поворотом движется потенциальная жертва, дарящая чувство насыщения на три часа, как максимум. Мое насыщение на три часа равняется целому будущему смертного существа. Смешно, правда? Быстро собравшись, я прыгаю с третьего этажа, ловко приземляясь на землю. Лишние допросы Джина мне не нужны, он знает, как запереть меня дома или испортить планы. Ему это удается два столетия подряд, мне не привыкать.

***

У входа в клуб постоянно толпятся люди, плюя на личное пространство. У кого-то молоко не отсохло на губах, что бы зайти, показав паспорт. А у других тут начинается бизнес, мой любимый, кстати: экстази, героин и прочие прелести этого удручающего мира. Для меня не существует смертельной или финишной дозы – попытка не пытка. Заходя туда без лишних вопросов в мою сторону, я захожу в большой зал. Музыка оглушает, не позволяя чужим голосам дойти до сознания, но тщательно постаравшись, можно услышать нужные разговоры. Если я хочу весело провести время, постоянный план и на этот раз должен сработать, но даже если он провалится, лишить жизни – самое легкое, что мне из всего возможного дается. Незаметно проходя сквозь толпу, оказываясь в центре, я начинаю медленно двигаться, тем самым подглядывая на парня рядом. Он, моментально заметив мой манящий взгляд, подходит до непозволительной близости, устроившись сзади. Я мягко хватаю его руки, позволяя исследовать ими мое тело, что бы быстрее закончить начатое. Брюнет действительно поддается и разворачивает меня всем корпусом, разглядывая с ног до головы. Я закидываю руки ему на плечи и сокращаю расстояние до миллиметров. Первая касаюсь его губ, проникая языком для углубления поцелуя и после пару минут задерживаюсь в таком положении. Чувствуя, что он готов, подзываю в темный коридор, давая надежды на положительный исход. Не удивляясь и радуясь тому, что он даже не удосужился спросить моего имени, толкаю его к стене, цепко обхватывая ладонью его шею. Паренек пугается, смотря мне в глаза, и начинает сопротивляться, когда замечает, как меняется их цвет. Не теряя ни минуты, я впиваюсь в его шею, высасывая все тепло, что циркулирует по венам. Кровь оказалась сладкой, и я теряю разум, кровожадно вытягивая больше нормы, что бы остаться живым. Брюнет белеет и намертво падает на пол. Слыша его пульс на расстоянии, я чувствую, как он замедляется до необратимого. Вечер закончился на прекрасной ноте, но для жертвы – на последней.

***

До академии я доехала быстро, потому что спала самым сладким сном, пока Джин не соизволил важным тоном разбудить меня. Все веселое заканчивается, когда появляется он и исподлобья смотрит в глаза. Он делает это не убийственным или свирепым взглядом, а именно монотонным, показывая то, что не боится. Словно он будет ждать, сколько угодно, пока тебе не надоест противиться, чтобы выполнить задание. Мы с ним чем-то похожи. Я сразу же захожу в здание, точнее в академию, чтобы потешить память, которая намеревается забыть это место. Сразу же замечаю знакомый коридор и большие люстры, на которые хорошо так потратился папаша и остальные спонсоры, которым видимо, нечем заняться. Но как оказалось, умирают от безделья не только они, а логово вампиров, все заново и заново возвращающиеся сюда, словно влекомые магнитом. Направляясь в привычную аудиторию, я спиной чувствую взгляды и немой страх, застывший в коридорах. Ни разу не задержавшись взглядом на ком-либо, переступаю порог аудитории и чувствую это мнимое внимание, не дающее даже злости выйти на поверхность. Моя тюрьма – бескрайняя пустота в сердце, из которой я просто не вижу выхода. Когда собирается достаточное количество людей и звенит звонок, появляется профессор, заметивший меня на самом последнем ряду. Окликнув мое имя, он зовет меня ближе к эпицентру помещения, чтобы все могли меня рассмотреть. Лениво вставая из места, я подхожу к нему и представляюсь, отвечая на его расспросы, не имеющих значения. — А сколько раз ты повышала ранг? — допытывает он меня снова. — Я уже сбилась со счета, наверное, больше двенадцати раз. — отвечаю я, слыша удивленные вздохи, на которые закатываю глаза и сажусь на место. М-да, кажется, здесь будет скучно. Едва просидев на лекции, я направляюсь в излюбленный пункт – где находится персонал, а точнее - люди. Почувствовав запах людей, что безоговорочно манит, я хватаю девушку сразу, после того как она открывает дверь. Застывший крик испуга застывает в воздухе, переменяясь на мои глотки, без остатка проглатывающие кровь. Когда я училась здесь раньше, то делала это тайком, с чувством адреналина в крови, а сейчас, мне никогда не было так плевать, застукают ли меня. Тогда я даже выпивала меньше, чтобы человек остался в сознании, и стирала память. Но в данное время - вижу лишь труп, дышавший минутами ранее. — Года идут, а ты не меняешься. — прорезывает тишину голос, который я ни с каким другим не перепутаю. — А ты все еще низкий. — оборачиваюсь я, вытирая рукавами кровь. Чимин все тот же: безупречная укладка, идеально выглаженная одежда и голливудская улыбка, которая не дает распознать его чувства. Похоже, все живые мертвецы умело управляют мимикой. — Манеры твои на такой же прогрессии. — сморщив нос, и не переставая улыбаться, подходит ближе. Началось.