Cancelled

      Конденсаторы работали непрерывно. Энергия текла, словно южный мёд, производство которого было полностью монополизировано Энималистами. Терпкая, жидкая, имеющая радиоактивные оттенки — такой она выглядела во время переливания в сохраняющие элементы.       «Сохранение равно спасению», — этой фразой руководствовалось «Общество». Пары поглощались и преобразовывались, а конденсаторы лишь позволяли консервировать то, что выделялось после перерабатывающего или же адаптационного процесса. Именно по этой причине Верус Уайл и Гордиан Сейнт, президенты двух разнорасовых республик, до сих пор спонсировали эту организацию. Это существенный прорыв, что был дарован миру и благодаря которому Внешнее пространство продолжало систематически исследоваться. Но, конечно, за определённую «цену». За всё всегда нужно платить. И неважно каким образом — равновесие должно соблюдаться, иначе ещё одной катастрофы не избежать.       Поставленные блоки помогали стабилизировать выход энергии, передающейся из разнообразных биологических и технических источников, будь то магические академии, защитные станции или помещения, концентрирующие уровни «внутренней энергии» находящихся в них Биосов, ею обладающих. К остальным это не могло применяться… Если только не касалось тестирований новых технологий, активно разрабатывающихся «Обществом».       — …Никаких изменений, — спокойным голосом отпарировал Сапиенс, находясь в слое протекционной органики. — Тот же показатель потребления энергии. Караевский, есть ли у тебя какие-либо замечания?       Пространство за гранью предохранителей по-прежнему купалось во тьме.       — Нет, Шейнинц. Организатор молчит. От предыдущих знаю, что уже как несколько недель «точка» остаётся неизменной, хотя ранее проявляла особую активность, — Энималист с лошадиными чертами внешности осторожно зевнул. Данные в записях основной технобазы попеременно калибровались.       — Вот именно это и беспокоит, — Сапиенс открыл голографическую панель, активировав фикс. — Не хотелось бы прозвучать слишком поэтично, но возникает ощущение, что это — затишье перед бурей. За год показатель потребления увеличился в полтора раза, а затем начал снижаться. При этом повысилось напряжение наряду с сопротивлением. А вот это уже становится опасно, не находишь, Караевский?       — Вполне. Особенно то, что вскоре мы можем… А, впрочем, если и барьер прорвёт, то всем нам кранты. Ну а если серьёзно, то Внешнее пространство ещё не настолько изучено, чтобы куда-то переселять людей, так что нам в любом случае кранты.       Шейнинц, бледно-серыми зрачками с такой же невзрачной радужкой испепеляя коллегу, вздохнул. Как бы то ни было, средств пресечь их «прибытия» на корню не было найдено. Эти существа продолжают появляться, какие-то агрессивные, какие-то мирные, однако те либо «исчезают», либо остаются. А если они не собираются «исчезать», то приходится применять наиболее действенные меры обезопашивания. Всё же ситуация представлялась бы намного более благоприятной, если хотя бы одно из этих созданий оказалось разумным или шло на контакт… Зато предметы показали наиболее полезные свойства, пусть и не все удалось извлечь из этих опасных мест.       — Ну что ж, от тебя другого и не ожидалось, — произнёс Сапиенс равнодушно, обратив внимание на предохранители у первого барьера. — Но, знаешь, мне бы не хотелось просить помощи у тех отколотых от общества мистиков для прощания с родными, если, например, нас с тобой снесёт волной отдачи.       — Да… Это явно бы не украсило репутации Уайла или Сейнта. Кстати, видел недавнее выступление в защиту низкородных? У вас, Сапиенсов, по- старому такие неприглядные проблемы, — Энималист пожал плечами. Его тоже заинтересовали предохранители.       — Меня они не интересуют. И да, это говорит Биос, чья семья отказалась от сына из-за того, что он решил пойти по стопам «этих эгоистичных и лицемерных Сапиенсов». Ну разве не иронично? — с лица Марта сошла лёгкая усмешка.       — Ну началось, — Энгельс апатично наклонил голову. — Хотя, какая разница? Это их дело, а тебе я бы не советовал лезть в чужую личную жизнь, «эгоистичный и лицемерный Сапиенс».       — Ну, кабы это было так, мы бы с тобой даже не общались на подобные темы. И уж точно бы не…       — …Стой. Я почувствовал усиление вибраций, — лошадиные уши Энималиста оказались направлены в сторону «точки». — Похоже, опять к нам гости из «ниоткуда».       — Я сообщу остальным, — моментально ответил Шейнинц, мигом открыв панель, указав контакты сотрудников и набрав в чат-строке несколько словосочетаний. — Давно же подобного не случалось.       Биосы устремили весь свой запас терпения на одну из «горячих точек», как неофициально называли её члены «Общества». Во всех других их расположениях, по сути, должно было происходить то же самое. Вскоре оказалось, что это так и есть — информация транслировалась через особую сеть связи, похожую на Интер, доступ к которой имелся лишь у авторизованных Биосов, работающих на «Общество». Вибрационные волны начал ощущать и Сапиенс, который, с напряжённостью отстукивая определённый ритм по аппаратуре, наблюдал за видеоизменениями. Обычно во время «прибытия» разгорался ослепительный свет аки мифический древний огонь, упоминаемый различными историческими источниками, однако тот не прожигал роговицу аж до хрусталика, но создавал ощущение некоей тревожности, смешанной с пугающим предвкушением. Что же будет на сей раз? Какое существо предстанет пред ними? Или это окажется какой-то артефакт?       Время шло, реакции всё не было. К счастью, два барьера, один с предохранителями, другой, являвшийся магическо-техногенной плёнкой, сохраняли свою устойчивость. Несмотря на название последней, она выделялась наиболее высококачественными сдерживающими свойствами по сравнению с той же невидимой перекрывающей стенкой, которая могла выдержать атаку более тысячи Биосов одновременно.       Именно в это мгновение Энималист с болью схватился за уши. Сапиенс с удивлением покосился на коллегу, а затем привёл в действие специальную программу, которая пресекала даже те звуки, которые не смогли бы заглушить барьеры. К сожалению, это не помогло.       Тогда мужчина нажал на кнопку панели, означавшую ЧС. Подобное происходило впервые, из ушей Караевского лилась алая кровь. Специальный отряд должен был прибыть с минуту на минуту.       «Нужно вывести его отсюда… Он так долго не протянет…», — с высшей степенью досады думал Март, ища в карманах одежды телепорт. — Будет небезопасно, но в данной ситуации неизбежно».       Энергетические двери распахнулись с неописуемым грохотом. Точка стала вновь тёмной, но что-то вырисовывалось на фоне всепоглощающей тьмы. Шейнинц поддержал коллегу, находящегося на грани потери сознания, и потёр эмеральдовый шарик, открывая затемнённый проход. Энгельс, еле реагируя, кивнул головой и к тому времени, как все члены отряда ворвались в камеру, тот уже исчез в туманной дымке телепорта.       «Звук начинает усиливаться…», — досадливо произнёс про себя Сапиенс, на этот раз полностью отдав своё внимание новоприбывшему отряду.       — Этот объект выпускает высокочастотные звуковые волны, — чётко продекламировал учёный, громко повествуя, — вы должны нейтрализовать его, в крайнем случае — уничтожить. Найдите его слабые места. Если артефакт, то тоже попробуйте нейтрализовать, иначе всем нам несдобровать.       «Как и оборудованию», — мысленно выругался Март.       Без промедления спецотряд, состоящий сугубо из Сапиенсов, бросился выполнять свою задачу. В подобных случаях, когда требовалось вмешательство извне, они были особенно эффективны.       В искажённом пространстве открылась особая проходная дорожка, использовавшаяся как безопасное проникновение за барьеры прямо в пекло «горячей точки». Благо, то приспособление, добытое из одной из них, пришлось как нельзя кстати.       В ту же секунду члены отряда очутились «внутри». Темнота застилала сознание, имея дурманящее воздействие. Однако, благодаря экипировке, взор Сапиенсов представлялся незамутнённым.       Один скоординированный шаг вперёд — и усилившийся звук начинал таять. Что-то другое вместо него наседало на разум, но что именно — разобрать казалось крайне трудным.       Никто не говорил, и всё же предчувствие некоего разлада вконец осело в их головах тяжеловесной арматурой. И чем было назвать это странное синхронизированное мышление кроме как помешательством, рожденным под непосредственным влиянием треклятой «точки»?       Они приближались к объекту. Он не двигался, лишь парил в неописуемой вечности бытия.       Ещё одно движение породило другое, пока не образовался целый парад из повторяющихся действий. Сапиенсы, строго подчиняясь уставу, подготовили сверхточное оружие для предполагаемой атаки или обороны.       И вот перед ними, по-прежнему паря, целиком очертил себя объект. Один из членов, не сдержавшись, почему-то удивлённо произнёс: «…шкатулка?».       Объект наконец стих. Волны шума повсеместно сникли, а затем преобразовались в полнейшее безмолвие.       Сапиенсы, не смутившись несдержанности товарища, продолжали наступать. Сами того не ведая, они нейтрализовали «артефакт». Но так ли это было на самом деле?       Воспользовавшись технологиями, они, забрав парящий «нейтрализованный» объект, внимательно следили за изменениями. Из-за барьеров за ними наблюдал заинтересованный Шейнинц.       Вернувшись обратно по той же проходной дорожке, они оказались «снаружи» «горячей точки». Повисла напряжённая тишина.       — Перестал парить… — загадочным тоном обратился к другим немолодой мужчина. — Выглядит знакомо. И герб…       Внезапно его осенило. С тем пришла и страшная мысль, которая больно прошлась по сознанию Биоса.       — Оставьте его где нужно, — мужской голос стал необычайно жёстким. — Ваша задача выполнена.       Отряд послушался, внимая его речи. Когда те, пропав за энергетическими дверями, перестали подавать знаки присутствия, оставшийся в камере Сапиенс тяжело вздохнул. Это был один из самых неприятных дней в его жизни. Хотя, по сравнению с тем, что могло бы быть, если объект оказался агрессивным существом, умеющим воздействовать на слух, то результат был бы намного плачевнее. И тем не менее…       «Признаки цивилизации… И этот герб… Неужели кто-то намеренно посылает нам это всё? Что это? Злосчастная шутка или попытки внепространственных нападений?», — мысли учёного покрыл тот же мрак, что недавно властвовал в «горячей точке», из которой был изъят буйствующий до этого объект. Ситуация набирала совершенно иные обороты, становясь поистине опасной.       «Это уже не просто так называемый «портал в никуда». Это самое настоящее нашествие из другого измерения… Или измерений, — Сапиенс неудовлетворённо клацнул зубами. — Президенты должны услышать об этом».       Шейнинц активировал фикс и перед лицом вновь сформировалась панель. Хватило и нескольких воздушных движений, чтобы оповестить всех об этом величайшем, и в то же время ужаснейшем открытии.

***

      … «Взлом внешней стены, отключение этой «железной» охраны, проникновение практически без вмешательств… — усмехался про себя мужчина, плавно облетая на ногах тихие районы Сан-Марино, которых, к сожалению или к счастью, имелось не так уж и много. — Так я и поверил, consigliere. Так я и поверил».       Касимиро Пеллегрини, ухмыляясь, бороздил ночные улицы мегаполиса, следуя высланным координатам. Они, пришедшие на его персональное кольцо с дополнительными функциями, явно облегчили нелёгкую задачу.       «Каков план… Как безрассудно. Неужели Леон посодействовал советнику? Ага… И тот дон явно замарал ручонки. Не верю, чтобы он не был замешан в этом второсортном боевике».       Контейнер был довольно тяжёл. А бежать с ним несколько километров… Было бы слегка сложновато, если бы мафиози не был приспособлен к подобному. Какие же это всё-таки забавные деньки!       Люди, время от времени встречавшиеся у него на пути, обычно шарахались от вида почти двухметрового верзилы с чрезвычайно серьёзными и в то же время опасными чертами лица, телодвижениями… Многие не хотели нажить себе лишних проблем, да и к тому же собственная шкура всегда будет дороже чьей-то ещё. Вот оно, негласное и крайне удобное общественное правило во всей своей красе.       «Хм… А он, оказывается, в захолустье, — прокомментировал обстановку caporegime, сплюнув. — Что и ожидалось».       Бар, преисполненный тишины и изувеченный десятками безвкусных светящихся вывесок, навевал ностальгию. Когда-то и Касимиро имел радость «наслаждаться» подобной «красотой»… До тошнотворности запоминающейся.       По кривым углам вздымались неухоженные и заброшенные кусты продолжавшего цвести олеандра, а также такие же потускневшие и побитые жизнью зверобои. Тем не менее, они всё-таки поливались, ведь не зря же рядом стояло непримечательное оборудование со своеобразным встроенным в землю полуметаллическим автоматическим флессибиле.       Заглянув в стеклянные рамы, Касимиро, привычно хмыкнув, зашагал в сторону обтрёпанной двери. Окна одноэтажного строения были плотно задёрнуты жалюзи.       И, как только тот дотронулся до поседевшей ручки и неряшливо ею дёрнул, ему открылась картина из клишированных фильмов про мафиозные банды: люди с преувеличенно важными физиономиями глядели на него из-под вялых век, а consigliere, находясь по правую сторону от дона, сладко улыбался. Наверняка очередной своей вычисленной победе.       — Присаживайся, capo, — голос советника прозвучал наигранно мягко, однако скрыть свой примечательно низкий регистр он так и не смог. — Хорошо вышло. Леон тоже скоро вернётся. А багаж поставь, сейчас он не так важен.       Касимиро, с явным безразличием озираясь вокруг, беспрекословно выполнил приказ, с особой аккуратностью положив чемодан на обшарпанный стол и сев на продавленный стул, отозвавшийся жалобным скрипом. Никто, кроме него, не посмел даже поправить опрятно завязанные белые, словно без единого изъяна и помарки, галстуки на светлых шеях, тронуть рукой запотевшую ноющую кожу из-за практически невыносимой духоты вследствие отсутствия в невзрачном здании функционирующего кондиционера или же лизнуть засохшие красные губы. Вот, что значило слово советника в мафиозной группировке, а, тем более, в группировке «Moddo leggero», прибывшей на этот полуостров из островного государства Сицилия.       — Как думаешь, — пока consigliere вещал, дон сидел неподвижно, глядя на капитана людей чести исподлобья. — Я спрашиваю чисто из интереса. Но, зная, что ты довольно смышлёный, не могу не задать столь заманчивый вопрос — не показалось ли тебе данная миссия слишком уж… Плёвой?       — Если говорить начистоту, consigliere, то всё в данной миссии показалось мне слишком уж нелогичным, — ответ прошёлся строгим баритоном по раздолбанному бару. — Во-первых, присутствие механической охраны, которая являлась отключённой. Это было несложно заметить, видя их опущенные датчики движения. Во-вторых, странная речь дона «Diamante gettato», начавшаяся без, грубо говоря, «опоздавшего» дона другой группировки вкупе с подозрительным, несвойственным по-настоящему значимым встречам «приветствием». В-третьих, подошедший capo «Diamante gettato», требующий ту взрывчатку, хотя забрать «камеру» должен был изначально другой человек. В-четвёртых, явление опоздания дона другой группировки с советником на столь важном собрании уже само по себе настолько вызывает подозрения всякого рода, что из всего, что приходит на ум, здесь можно сказать лишь то, что ожидается скандальная история немалого масштаба. А, также полное отсутствие охраны на втором этаже, несмотря на современные камеры-детекторы, быстрые огнестрельные разборки на первом, ну и медленная, будто бы и ненужная «погоня» включительно, и это притом, что никто не был послан проверять аппарат управления.       — Всё верно. Практически верно, — на мутном старческом лице советника промелькнула ехидная усмешка. — Это и вправду было легко. Даже чересчур. А ты всё так же наблюдателен, Пеллегрини. Молодец.       Касимиро лишь пожал плечами. Другие влиятельнейшие capodecina «Moddo leggero» с неприкрытым равнодушием и в то же время скрытым раздражением наблюдали за этой сценой.       — Наверное, стоит всё же прояснить ситуацию, capo. Видишь ли, у нас обнаружилось несколько крайне назойливых и неприятных… Крыс, — consigliere холодно улыбался, наслаждаясь каждым сказанным словом. Особенно последним. — Которые помимо того являлись двойными агентами. К счастью, мы были прекрасно осведомлены о твоей преданности семье, Пеллегрини. И поэтому решили воспользоваться твоими навыками… увы, не для истребления крыс, но без тебя, дорогой caporegime, ни наша семья, ни другая не смогли бы от них избавиться.       Касимиро молчал, ожидая, какую же ещё любопытную информацию выдаст ему верный дону человек.       — Так вот, пока твоя миссия заключалась в якобы проникновении в «защищённую» зону или специальный отдел, где находились вигеллиты, Леон, выдавая себя за «предателя», начал обстреливать крыс «Diamante gettato», начав мелкомасштабную войну. Другой же дон в это время вместе с остальными членами семьи взялся за крыс «Moddo leggero». Все остальные, кто не знал и не был замешан в этой суматохе, были предупреждены через слуховые аппараты. Может, это был и не самый надёжный план, но собрать всех в одном месте и без лишних подозрений можно было только так, сделав вид, что одна группировка намеревалась подставить другую. Крысы явно бы извлекли из этого пользу, пожиная плоды «междоусобицы», следя за, опять якобы, напряжёнными отношениями между двумя семьями. Тем более, за несколько дней после этого некоторые особо обнаглевшие и зажравшиеся планировали сдать нас с потрохами местному правительству, с которым даже у «Diamante gettato» возникали периодические стычки. Пусть и не сразу, но их дон согласился на эту авантюру. Впрочем, идею «приманки» дал нам именно Леон, хотя она и была частично безрассудной. Но что ж поделать, он же такой молодой, амбициозный — двадцать два года, как никак.       «Ох уж этот чёртов Леон, — губа Пеллегрини, невзирая на его попытки сохранять хладнокровие, дрогнула в нескрываемом отвращении. — Зараза. Умная и наглая зараза».       — Может, у тебя имеются какие-либо вопросы? — улыбка советника отдалась очередной приторностью.       — Да, consigliere, имеются, — серозелёноглазый мужчина кашлянул. — Почему вы предупредили всех, исключая меня, отдав приказ выкрасть эти дорогущие источники энергии?       Советник открыто усмехнулся. На этот раз у Касимиро неприятно кольнуло ниже грудной клетки.       — Очевидно, чтобы выслушать твои превосходные реплики! — consigliere больше не скрывал торжества. Как ни странно, capofamiglia «Moddo leggero» только отстранённо наблюдал. — Ну и, конечно, поведать об этом плане лично, услышав столь чудесное возражение! В чём же ещё заключается удовольствие, кроме как в наслаждении внимать здравым мыслям людей в самом расцвете сил?       — Что ж… — мафиози, со смешанными чувствами отреагировав на достаточно противоречивую речь советника, безучастно продолжил, — Спасибо за столь льстивые слова, consigliere. Однако, услышав весь повествованный вами расклад дел, я так и не задал самого главного вопроса.       — Прошу, говори, как есть, capo, — деревянный стул под советником слегка скрипнул. — Пока ты выражал довольно уместные мысли. Надеюсь, это не изменится.       — Понял Вас, consigliere. Так… Когда же начнётся операция «S»? В связи с тем, что она была отложена из-за беспорядка в группировках.       — Ха… — из бескровных губ пожилого мужчины, сидящего рядом с доном, вылетела ничем не прикрытая саркастическая усмешка. — Леон скоро прибудет. Тогда и обсудим этот вопрос. А до этих пор…       Показалось, что на улице лопнул фонарь. Однако это был всего лишь баг в установленной программе флессибиле.       — …Нам остаётся только ждать его возвращения.       Касимиро хмыкнул. На самом же деле этого не произошло. Единственная мысль, что в тот момент поселилась в голове талантливого мафиози, была о том, насколько же им повезло, что одно из зданий на снос оказалось в приличной близости от фабрики, несмотря на то, что подобных им вследствие ускоренного построения современных домов оставалось всё ещё немало.

***

      «Как же здесь шумно…», — думал про себя маленький Тéмник, глядя на толпы народа, состоящего из разных рас, словно на отталкивающее жужжание коралловых кантусов, прозванных так по иронии судьбы.       «Раздражают», — сказал он сам про себя, находясь как можно дальше от несносного сборища людей. Они буквально пожирали улицы многих городов Вивита, планеты, имеющей уникальную биосферу, готовясь к знаменательному дню, Великому дню, предсказанному пророками Облачными ещё задолго до того, как появился на свет его прапрадедушка.       Празднично украшенные столпы с ползущими вверх растениями отражали ликующее настроение взволнованных жителей. Бесчисленное множество испещрённых радужными оболочками и кажущимися безмолвными деревьев нагоняли изматывающую скуку, возбуждая желание отыскать тихое и мирное местечко. Сложно было определить, хотелось ли Тéмнику узреть это долгожданное событие, либо же провести его подальше от невыносимых воплей.       Однако предсказание… Никак не могло быть проигнорировано. Не менее сотни представителей из каждой из рас, от Сапиенсов до Древних, обязаны были участвовать в этом, лучшие из лучших, сильнейшие из сильнейших… Придётся ли ему пойти вместе с родными? Хотя, они рано или поздно найдут его, а затем затащат на это сумасшествие силой.       «Везде этот шум… Шум из-за «победы или поражения». Смешно».       Мальчик, облачённый в чернильного цвета ровный мех с сизым отливом, бродил по чаще Меди́. В скором времени он вышел на лимонно-зелёный склон, прошерстил его янтарными глазами и со вздохом опустился на траву.       Конечно, не могло не обойтись без случайных встреч с проходящими или пролетающими людьми. Некоторые, как и он, пытались разыскать уголок равновесия и спокойствия, прячась от нагнетающих гласов, остальные торопились на праздник, пролетая над ним или «плывя» по сочной почве. В такие моменты ему бы и правда хотелось побыстрее вырасти, чтобы так же облетать воздушное пространство, как и счастливчики Пернатые. Ну и как взрослые умелые Тéмники, обучившиеся этому навыку.       «Надеюсь, пророчество лживо, — внезапно, не ожидая подобного от самого себя, подумал он. — «Врата» не откроются, всё останется по-прежнему. Не понимаю, как можно верить невидимке? И кто он вообще такой, чтобы решать чужие судьбы?»       Мальчик снова вздохнул, но уже не от длительной прогулки, а от досады. Они говорили им всем, чтобы те «верили». Но как же можно поверить в то, что всё зависит не от их выбора? А вдруг…       «Нет… Облачные не врут. Для них это чревато неприятными последствиями, — маленький Тéмник, привстав, стал активно подниматься по травянистому склону. — Но если наши не справятся… Мы будем обречены».       С этими печальными рассуждениями пушистое создание поднялось наверх, огибая нетвердые выступы. Оттуда, как и ожидалось, не было видно никаких «врат».