keys to freedom

Мидорима в сотый раз потёр глаза и поморщился, все ещё чувствуя тупую боль в области переносицы - она не была сильной, но, дискомфорт доставляла. Шинтаро был вне себя от злости - настолько его всё это раздражало. Вчера ребятам пришлось ехать к врачу, чтобы останавливать кровотечение, которое никак не прекращалось, и, убедиться, что нет перелома. Они вернулись домой около двух часов ночи и были такими уставшими, словно всю ночь вагоны разгружали. Шинтаро пролистал на ноутбуке страницу вниз и снова потянулся тереть глаза. Его очки сломались и ему пришлось надеть линзы, так как запасных у него не было, а новые, по рецепту, отец Кагами обещал купить ближе к концу недели, а сейчас был только понедельник и Шинтаро бесился, понимая что ещё как минимум три дня ему ходить с линзами, которые его просто ужасно раздражали. - - Уже девять утра, скоро парни вернутся, а этот суп никак не сварится, - причитала Момои, поднимая крышку кастрюли каждые пять минут. Мидорима хотел фыркнуть от того, какое ужасное настроение у него было. Оха-Аса ясно дала понять, что сегодня удача не на стороне созвездия раков, и даже если он обложится всеми возможными талисманами - день лучше не станет. Ещё и тренировку пришлось пропустить из-за травмы носа, хорошо хоть это всё таки не перелом, а сильный ушиб, потому что Рико бы тогда отстранила его от тренировок больше, чем на два дня. Шинтаро бесился, потому, что сидел здесь на кухне вместе с Момои и чувствовал себя бесполезным. Он сейчас с радостью покидал бы мячик в кольцо, или побегал вместе с остальными по лесу. Но тренер запретила, ещё и Акаши добавил, что Шинтаро следует отлежаться. Этих двоих не переспорить, когда они сходятся во мнении. - Что ты целый день там ищешь? Момои взбесилась вконец: она приехала сюда в первую очередь как менеджер команды и как помощница тренера, как и Рико, но, сейчас она стояла у плиты и выготавливала этот злосчастный суп, ещё и в одиночку, потому, что Айда, как оказалось, готовить вообще не умеет, а рядом сидевший Шинтаро мало того, что не помагал, так ещё и професионально всех и вся игнорировал. Сацуки выпустила воздух сквозь сжатые зубы, покраснела и раздалась диким визгом: - Мидорима Шинтаро! Шин резко поднял голову и округлили глаза от удивления. Истерический крик выдернул его из оцепенения и сейчас он смотрел на неё, как на призрака, не понимая, что вообще случилось. Момои никогда не повышала на него голос, и отношения у них всегда были на уровне профессиональных, как он бы сказал. Она говорит всё, что ему нужно знать по теме баскетбола, а он кивает головой, мотает на ус и делает как было сказано. - Момои, что случилось? Почему ты кричишь? - Шинтаро устало прикрыл глаза. - Я всё утро с тобой разговариваю, а ты молчишь. Ты что меня специально игнорируешь? Мидорима снова округлил глаза и даже приоткрыл рот, наблюдая как Сацуки то краснеет то бледнеет, сжимая ложку, которой она время от времени помешивает суп. Он не помнил, чтобы она что-то его спрашивала или говорила, может потому что то, что он пытался найти в интернете было важнее, а может потому, что ему в действительности не очень то и интересно было то, о чем трещит Момои, а трещала она практически всегда о Тецу, его волосах, невидимости, способностях, голубых глазах, а ещё о шмотках, магазинах, местных людях, которых она умудрилась увидеть в этом лесу, где собственно и был их дом. Мидориму это мало интересовало, а если на чистоту, то и вовсе он считал всю эту информацию ненужной, поэтому-то он практически никогда и не слушал Сацуки, которой всегда с кем-то хотелось поговорить. Сацуки раздирали противоречивые чувства: с одной стороны она была в Америке, в стране возможностей и новых впечатлений, в стране, где исполняються мечты и желания, а с другой — Момои чувствовала одиночество и тоску за Японией. Девушка была рада, что может видеть игру в баскетбол Тецу и его самого теперь целый год, как у Аомине снова горят глаза от жажды и интереса играть, да и ей самой повезло больше чем Рико в плане общения здесь. Она знала здесь всех прежде, кроме Кагами и Рико, а Айда была знакома только с Кагами, который стал другим человеком, стоило им сесть на самолет в Японию, и Тецу. И всё же, Момои чувствовала тоску и желание с кем-то поговорить обо всём. С Айдой у них общение не клеилось, по крайней мере не так, как хотелось бы Сацуки: у них не было общих тем и интересов, помимо баскетбола, да и желания их находить Момои не наблюдала тоже. С Аомине об одежде и магазинах, новых брендах, она не поговорит, потому, что он махнет рукой и свалит обниматься с баскетбольным мячиком. Можно было бы обсудить это всё и с Кисе, но всё равно Сацуки чувствовала, что это не то. Ей хотелось подругу, да такую, чтобы можно было болтать ночи напролет обо всём и не бояться, что тебя осудят или кто-то узнает о твоих секретах. Чем больше времени она проводила в баскетбольной команде, среди толпы парней, тем больше Момои начинала замечать, что дружить с парнями у нее получалось меньше. Сацуки очень быстро заметила этот момент, когда повзрослела, похорошела и начала ловить на себе взгляды противоположного пола, которые предлагали вовсе не дружбу. Сацуки это одновременно и бесило, и нравилось, а вскоре она и вовсе поняла, что кроме баскетбола её больше в дружбе с парнями ничего не связывает, но исключениям стал Дайки, которого она знала с пеленок. Именно тогда девушка загорелась идеей отыскать себе подругу и вписала этот пунктик в список желаний, который она составила для воплощения по прибытию в Америку. Но, пока, со всего списка Момои успела выполнить лишь два пункта: сходить по магазинам и на вечеринку, а уже прошла целая неделя и Сацуки казалось, что она успела очень мало и ей не хватит времени, чтобы поставить крестики возле всех пунктиков, а их было около ста пятидесяти и варить суп всей команде, ещё и в одиночку, уж точно не входило в её планы на ближайший год. - - Я не игнорирую тебя Момои, а ищу информацию, - Мидорима потянулся поправить очки, но вовремя вспомнил, что их нет и раздраженно потер глаза. Он всё утро проверял каждый миллиметр сайта школы, где они будут учиться, надеясь найти хоть что-то об учениках, а в частности об этой больной, из-за которой его нос сейчас был в таком состоянии, но это сделать было сложнее, чем он думал, потому что информация со списками учеников была закрыта и доступ для каждого ученика был индивидуальным, а в общих чатах половина аватарок были ненастоящими, а имени и фамилии Мидорима не знал, потому что из Кагами удалось вытянуть лишь то, что эта девчонка учится в их школе и он не помнит её имени, но то, что он врал об этом Шинтаро был уверен точно, иначе какого черта ему было так волноваться за неё, когда началась та драка. Но, с Кагами невозможно было вытянуть ничего, он сразу бесился и уходил от ответа, а Шин нуждался в них, и сейчас он бесился от того, что не мог ничего толкового вспомнить с того вечера, что могло бы ему помочь. Всё, что ему удалось запомнить - это короткие пепельные волосы, татуировки и голубые, немного дикие глаза. - Какую? - Нужную, Момои. Мидорима уже начинал злиться на Сацуки, которая лезла куда не нужно. Шинтаро не хотелось просить помощи, хоть Сацуки уж точно бы её предложила, но, парень был слишком горд и принципиален, чтобы что-то у кого-то просить, потому что тогда ему пришлось бы признать, что он не может сделать это сам, а Мидорима не умел признавать, что есть что-то, чего он не может сделать. Это всё было слишком сложно и от этого у него болела голова. - Мидорима-кун, если ты не забыл, я - главный информатор в нашей команде. Давай ты закончишь варить этот суп, а я поищу для тебя всё, что нужно. Шинтаро прищурился, стиснул зубы и неохотно кивнул. Сацуки действительно могла найти всё, что угодно и о ком угодно в Японии, но сможет ли она это сделать здесь в Америке, тем более, если дело касается обычного человека, не связаного с баскетболом или другим официальным или публичным ремеслом, но, других идей у него не было. Сам парень искал информацию уже больше трех часов ,но, безрезультатно. - Что тебе нужно найти? - задала вопрос Сацуки, затягивая потуже хвост на голове. - Мне нужно хоть что-то узнать о той девушке, что чуть не сломала мне нос. Кагами знает её, но врет почему-то. Я даже имени её не знаю, только частично помню, как она выглядит. - Зачем она тебе, влюбился что ли? - хмыкнул Аомине, заходя в дом. Мидорима цокнул языком и снова потер глаза. Все уже вернулись с тренировки, а этот Дайки всё слышал и теперь точно не отцепится со своими подколами, ещё и остальным растрепает. Кисе буквально ввалился в дом, тяжело дыша. Судя по довольной улыбке Рико, и не очень довольному Кисе тренировка была слишком тяжелая, особенно как для утра после вечеринки. - О чём это вы? - нахмурился Кагами, подходя к Шинтаро и Сацуки. - Наш гордый снайпер хочет узнать, что за девка вчера чуть не угробила его изящный нос, - засмеялся Аомине, положив руку на плечо Тайги, а потом нахмурился и выдал то, от чего Кагами его чуть не убил, - Фу, ну ты и воняешь, - Аомине скривился так, словно съел лимон, и отшатнулся. Где-то позади зашелся смехом Кисе. - Зато ты прямо ландышами пахнешь, придурок! Кагами, крикнув это на всю гостинную, попутно толкая в плечо Аомине, на что Дайки вспенился ещё больше, и если бы Сацуки не закричала, что они оба воняют как свиньи, то эти двое бы точно начали драться. Рико сделала глубокий вдох, покосилась на стоявшего рядом и не менее вспотевшего Акаши и закатила глаза. Даже потный и вонючий он не казался ей менее привлекательным, от чего она раздражалась сильнее. Айде хотелось смотреть на него и видеть просто парня из баскетбольной команды, но, она видела красивого и сексуального парня... из баскетбольной команды. Девушка снова вздохнула, мотнула головой, когда поняла, что мысли уже давно ушли туда, куда не нужно, и покраснела, замечая улыбку Акаши направленную в её сторону. Рико почти что испуганно выдохнула, молясь, чтобы он не понял о чём она подумала и поспешила с гостиной наверх в комнату. Все, чего ей сейчас хотелось так это поскорее принять душ и полежать минутку в тишине обдумывая вчерашний вечер. Рико зашла в комнату, плотно прикрыла за собой дверь и повернула ключ в замке, чтобы уж наверняка никто не смог войти и нарушить её маленький мирок, который она успела за неделю обустроить у себя в комнате. Это единственное место в доме, которое ей давало хоть какое-то чувство защиты. Своеобразный купол, в котором исчезали любые звуки извне. Девушка подошла к стулу и залезла в карман джинсовки, висевшей на нем. Внутри были часы Кагами с треснутым стеклом. Видимо они слетели с его руки во время всей той заварушки, потому, что защелка была сломана, а Рико в придачу ещё и наступила на них, когда побежала вслед за ним. Вчера им не удалось поговорить, потому что у Мидоримы возникла мягко говоря не приятная ситуация, и все были сосредоточены на этом, а Кагами в свою очередь воспользовался этим, чтобы в очередной раз избежать разговора. Но Рико устала от непонимания ситуации и собиралась сегодня же закрыть эту тему с помощью этих же часов. Но у неё не было уверенности, что он просто не заберет их и снова молча не свалит. Бывший тренер Сейрин схватила полотенце, лежавшее на кровати, и направилась в душ тяжело вздыхая. Ей не хотелось давить на Кагами, но она слишком напористая и любопытная, чтобы снова упустить шанс припереть его к стенке, желая узнать всю правду. Если бы тогда Рико знала, какой ящик пандоры она вскроет и сколько демонов Тайги выпустит наружу... Но, она не знала как и того, чем это обернется для всех них, в том числе и для неё самой.

***

Фрэнки раздраженно вырвала очередной лист с блокнота и выбросила прочь, наблюдая как ветер уносит его с крыши трейлера. Ей снова придется потом ходить и собирать весь мусор за собой на пляже, но сейчас её это мало волновало. Она потянулась за пятой за это утро сигаретой и чуть не взвыла от досады, когда поняла, что пачка уже пустая. Нужно было спускаться вниз и идти за следующей, которую она вчера предусмотрительно купила и оставила в трейлере. Хоуп ещё неделю назад написала ей, что этот кретин Тайга вернулся, и Уайт ещё тогда позаботилась о блоке сигарет на ближайшую неделю-полторы, потому что знала как она будет зла и как будет тупо скуривать эти чертовы бумажные трубочки, набитые табаком, одну за одной, в надежде успокоить бушующую ярость. Она была так зла на него и так обижена. Он бросил их всех, её и Эйдана тогда, когда нужен был больше всего. Роуз умерла и всё пошло по тому месту, которая их местная потаскушка Кристин готова предоставить всем за мелкий косячок. Она до сих пор помнит, как озверел Эйдан и крушил свой гараж, набитый до отвалу воспоминаниями, которые они оставили после себя, проводя практически каждый вечер пятницы после школы в этом старом порузваленном месте, которое они так любили называть Оазисом. Место, где ты просто переступаешь порог и оставляешь всё это школьное дерьмо Лос-Анджелеса позади. Это было второе очень дорогое место для Фрэнки после этого трейлера. Здесь, она была дома, одна в своём мире, понятном только ей одной, а там - с семьей. А ещё, Фрэнки помнит, как всё это сказалось на Хоуп. Молчаливая и неразговорчивая подруга и вовсе перестала говорить, нанося себе всё больше и больше шрамов, словно они могли рассказать намного больше. И только спустя два месяца она заговорила, когда Фрэнки залепила ей хорошую затрещину, увидев огромное количество свежих порезов. Хоуп тихо извинилась, а потом разрыдалась в третий раз за десять лет их знакомства с Уайт. И тогда Фрэнк испугалась не на шутку, что может потерять ещё и Хоуп. Фрэнки боялась за подругу. Они познакомились ещё в первом классе начальной школы. Хоуп всегда была тихой, молчаливой и безжизненной, сколько Уайт её знала. Они были из тех детей, которых отправили в школу в шесть лет. Родители Хоуп надеялись, что чем скорее она начнет вести какую-то социальную жизнь, тем скорее у неё пройдет это вечное состояния апатии. В их представлении кучка школьных придурков должна была пробудить в их дочери такую же безумную тягу к жизни, как и у её близнеца, но ситуация только усугубилась. К тому времени, как они пошли в старшие классы Хоуп уже была настолько молчалива, что любое ею сказанные слова поначалу казались шепотом, так тихо и слабо она говорила. Что касалось Уайт, то мать поскорее сплавила её в школу, чтобы дать себе возможность спокойно спиваться и трахаться со своими ухажерами, с которыми она пыталась заглушить боль после потери мужа. Отец Фрэнки уснул за рулём и слетел на обочину, влетев в дерево. В тот день закончилось счастливое детство Уайт, а на замену пришла боль. Всё началось с молчания, длившегося несколько месяцев, которое перерастало с тихой истерики в вой раненого животного, полного агресии и жестокости в надежде спастись. И хоть прошло уже больше десяти лет, Фрэнки ни на день не переставала чувствовать эту боль. И её рана далеко не кровоточила, как любят писать во всех этих романтических рассказах. Она гнила, и эта гниль с каждым днём всё больше и больше разрушала девушку изнутри. Иногда ей казалось, что она и не спасается вовсе, а просто отсчитывает секунды до того, как её всю заполнит до краёв и часы остановятся. Фрэнк посмотрела на спокойные воды океана, а после на пустую пачку сигарет и издала короткий смешок. Она не ждала. Дело было куда хуже. Фрэнки пыталась ускорить процесс остановки часов. Из раздумий её вывела рука Хоуп с новой пачкой сигарет прямо перед её носом. Уайт и не заметила, как девушка залезла к ней на крышу трейлера, - такой незаметной и бесшумной она была. Фрэнки не испугалась и даже не вздрогнула. Они так много лет провели друг с другом, что ничего уже не удивляло в поведении и повадках близнеца Райли Ломан. Фрэнки не любила Райли. Эта больная на голову сука, какой она всю жизнь её считала, не нравилась Фрэнки до чертиков. Она отравляла жизнь Хоуп, сама того не понимая. Она, и только она виновата в молчании Хоуп. Ещё тогда в далеком детстве произошло что-то, что превратило Хоуп в пустой сосуд. И это «что-то» Райли запретила Хоуп рассказывать кому либо. Фрэнки не знала, что именно это было, но она ненавидела сестру подруги за это всей душой. Девушка взяла с рук подруги сигареты и закурила. Дул легкий ветер, солнце начинало обжигать плечи. Через пару часов крыша трейлера превратится в настоящий раскаленный котел. Хоуп молча наблюдала за подругой, и Фрэнки чувствовала нарастающее раздражение от того, что взгляд блондинки залазит прямо под кожу. Она всегда была такой: несла в своём молчании больше слов, чем могла содержать в себе вселенная. - Блять, что? Хоуп продолжала молча смотреть ей в глаза. - Черт, да что? Скажи! Не смотри так, словно я в чём-то неправа! Он свалил в свою сраную Японию. Он бросил всех нас. Он виноват в том, что Роуз нет, в том, что со всеми нами случилось! Это всё этот ублюдок Тайга! - Мы. - лишь тихо выдала Хоуп и потянулась за сигаретой. Хоуп курила крайне редко. Не любила она ни запаха, ни послевкусия сигарет и курила лишь тогда, когда в её голове роилось слишком много мыслей. - Что? Что за хрень ты несешь? - Ты не за это его винишь. Хоуп выдала то, что заставило Фрэнки замолчать, а потом молча развернуться, встать на ноги и побрести к лестнице. Уайт смотрела вслед подруги, ощущая как все её мысли превращаются в хаос, начиная одна за другой разлетаться по полочкам, освобождая внутри пространство для осознания того, что мучило её уже год. Она не знала, как Хоуп получалось в одну секунду вытянуть с неё то, что так глубоко пряталось внутри. Хоуп Ломан была права, когда сказал, что все они виноваты в смерти Роуз, как и в том, что не в этом Фрэнки винит Кагами. Уайт винила его в том, что он бросил их молча, не дав возможности попрощаться, не дав возможности поговорить с ним и разделить эту боль на двоих. Девушка запустила пальцы в волосы и с силой их сжала. Ей хотелось и благодарить подругу и проклинать. Ведь теперь она не понимала, что было хуже: поставить себя и свою боль на первое место, обвинив Кагами в собственной слабости, или принять тот факт, что он также, как и все пытался спастись от того, что произошло.