Миртл уже не Уоррен

      Я вошла в гостиную. Мда. Я, конечно, ожидала, что всем будет плевать на мое возвращение. Но у девочки же должны быть какие-то друзья? Или нет? Блин, вот почему я не знаю эту вселенную?       Я уже практически прошла сквозь гостиную в сторону спален девочек и уже думала, как я буду искать там свою, как на меня обратила внимание девчонка, наверное, моего возраста, сидевшая в кресле у камина. — Посмотрите, кто пришёл! — она довольно симпатичная, милое личико, голубые глазки, пухлые губки и короткие светлые волосы, ее личико портила только гримаса отвращения, вперемешку с презрением, — Плакса Миртл! До меня дошли слухи, что бедняжка решила покончить с собой из-за неразделённой любви к нашему красавчику Реддлу, а он как истинный рыцарь донес ее в больничное крыло. Принц школы спас грязнокровку. Прямо, как красавица и чудовище!       Нет, это я терпеть не стану. Плевать мне, что обо мне подумают, завтра я уже уеду и не вернусь сюда, поэтому я прервала ее речь: — Ого, сама Оливия Хорнби, — не знаю откуда, но имя всплыло из подсознания, которое настойчиво требовало уйти от конфликта и проплакать всю ночь за закрытым пологом, — Чистокровная волшебница и красавица школы увлекается детскими маггловскими сказками и собирает неудачные сплетни? — ну все, понеслась душа в рай, — Или может, ты сама в него влюблена? Поэтому ты сочинила эту историю, представляя на моем месте себя? Тебя-то он даже не замечает, а меня вон по твоим словам отнес в больничное крыло!       И не дав ей опомниться, быстро ушла в сторону спален, села на свою кровать, закрывшись пологом.        В тот момент я совершенно не удивилась, что выполняю действия на автомате, даже не осознавая, но уже потом задумалась: Откуда я знаю, что это была за волшебница? Как я определила свою спальню и кровать из пяти совершенно одинаковых? Что вообще значат эти статусы крови? С этими вопросами я не заметила, как уснула.        Спалось мне на удивление хорошо, не думала, что мне после моей пламенной речи дадут просто так поспать. Сегодня я наконец-то уезжаю, и у меня будет время осознать произошедшее.       К своему удивлению, я не обнаружила никого в комнате. Даже вещей соседок, только мои вещи были разбросаны по всей комнате.       Вот черт! Я проспала! Но теперь мне придется собирать свои вещи и хорошо, если не по всему замку. А я ведь даже не знаю, что у меня есть! — Кирк! — не зря вчера узнала у эльфа много полезной информации, — Я опаздываю на поезд! Пожалуйста, собери все мои вещи, ты же сможешь это сделать? — Кирк, сможет, но это не положено, госпожа волшебница. — Пожалуйста, Кирк. Мадам Джонс сказала, что я ещё слишком слишком слаба и мне нужна помощь. — Кирк сделает, госпожа, потому что вы добрая и хорошо обращаетесь с Кирком, вы не стали бы врать. — Спасибо, Кирк.       Уже через час я стояла рядом с красным паровозом, до которого меня доставил Кирк. Он сказал, что в замке перемещаться могут только эльфы Хогвартса, поэтому мне пришлось пройти достаточное расстояние, чтобы выйти за ворота и он смог меня перенести к поезду. Заняв свободное купе, я вздохнула спокойнее. Я уезжаю отсюда.       Как оказалось, радовалась я рано. Ещё когда Кирк собирал мои вещи, я увидела невзрачную книжицу под подушкой. Это был мой дневник.       Начиная с утра, я ловлю себя на мысли, что ощущаю себя Миртл Элизабет Уоррен. Кем я была раньше, вспомнить не могу. Я вообще ничего не помню из того, что связано с моей прошлой личностью. Именно с личностью, потому что информацию я прекрасно помню.       Прочитаю дневник. Я думаю, пора уже разобраться, тем более, судя по ощущениям, ехать долго.        Пора подводить итоги: меня зовут Миртл Элизабет Уоррен, мне 14 лет, я родилась в пятницу 13 июня 1929 года. А сейчас, угадайте какой год? Правильно, самый ужасный из всех возможных — 1943.       В мире сейчас самый разгар Второй мировой войны, до победы Советского союза ещё целых два года. Вот это, блин, попала. Я читала про все ужасы Второй мировой, и я прекрасно осознаю, что сейчас творится в мире. Теперь я понимаю, почему на лицах некоторых людей была обреченность, хоть я лишь мельком обратила на это внимание, когда садилась в поезд. Не время поддаваться панике, это я ещё успею.        Продолжу, пожалуй, моя мать — Элизабет Катерина Уоррен в девичестве Вайт или Белова, как кому больше нравится. Ее родители эмигрировали из Российской Империи до революции 17-го года. Вышла замуж уже беременная мной за некого Джеймса Уоррена.       Он ушел на фронт в составе Британского флота на линкоре «Ройял», который в 1939 был затоплен германской подводной лодкой. Мой отец пропал без вести.       После его исчезновения мать не смогла или не захотела оставаться в Англии и ушла на фронт военной медсестрой, и практически все время Миртл, т.е. я, до поступления в Хогвартс жила у своей тетки.       Для Миртл это было ужасное время. Ее приемная семья ее не любила: всячески третировала и унижала девочку.        Сначала все было вполне нормально, ну так, как может быть у десятилетнего ребенка, которого мать отдала на воспитание тётке.       А потом случилось то, что полностью поменяло отношение родственников к ней. У нее случился первый магический выброс. С этого момента, начались все злоключения девочки. Она и до этого была замкнутой, мать практически не обращала на нее внимание с того момента, как девочке исполнилось пять.        В силу своего возраста Миртл не могла осознать, что произошло и почему ее любимая мамочка стала так холодна с ней. А вот я, имея под рукой записи оригинальной владелицы тела и воспоминания, свалившиеся, как гром среди ясного неба, кажется, начала понимать, что произошло.        Когда Миртл исполнилось пять лет, то в ее день рождения произошло что-то странное. Она болела целую неделю, с ее внешностью произошли изменения, а мать перестала обращать на нее внимание, все чаще отправляя к тётке. Это стало ударом для малышки.        Я думаю, что все это как-то взаимосвязано, и мне предстоит во всем разобраться.