Наводка

      — Хватит! — Рейстлин хлопнул ладонью по столу. — Гилтиас, мы решили! Успокойся, сосредоточься наконец и пойми, что я могу позаботиться о себе даже без тебя! Где угодно, в том числе в тюрьме!       У мага зазвонил телефон. Скрипнув зубами, он ответил и вышел на кухню, перед этим выразительно сверкнув потемневшим золотым взглядом.       Гил недовольно скривился и, подтянув к себе блокнот Рейстлина, в котором тот составлял список необходимого ему в тюрьме, мстительно дописал в список смазку. Спор, то утихая, то снова возобновляясь и накаляя с каждым разом обоих все сильнее, шел с самого утра. До сих пор казалось, что Рейст просто хохорится... Да, Гилтиас знал, что тот может позаботиться о себе! И он сам просил его иногда подыграть для работы... Но это не было поводом рисковать собой всерьез!       Гилтиас сложил руки на столе и уткнулся в них лбом. Мага не переспорить, не теперь, когда на его стороне Нуитари. В комнате послышались шаги, но офицер не поднял головы.       — Список не пона... Гил, ну что за детский сад?       Тот медленно выдохнул, сел ровно, молча наблюдая за магом. Рейстлин наклонился над столом, вырвал листок из блокнота, и смяв, отправил в мусорку.       — Кто звонил? — прохладно поинтересовался Гилтиас.       — Твой наставник, от Нуитари. Пойду без страховки, кто-то из сотрудников тюрьмы торгует информацией, нельзя выдавать им, кто я, все будет впустую. Отдел внутренних расследований сейчас занимается.       Гил прикусил губу, резко встал и вышел, не обратив внимания на упавший стул, на тревожно сдвинувшиеся брови Рейстлина. Нужен был свежий воздух. В этом районе его вряд ли можно было глотнуть, но хотя бы иллюзия... С полуразваленного крыльца окружающая действительность сегодня казалась еще мерзее обычного.       Сзади скрипнула дверь, и Гил с трудом подавил желание обернуться и просто прибить упрямого мага — так, чтобы даже возможности делать глупости ближайшие пару недель не было!       — Гилтиас, каковы твои шансы однажды не вернуться со смены? — раздался сзади холодный голос, и офицер сжал хлипкие перила.       — Рейст, это другое!       — Правда? Когда ты опаздываешь и не можешь ответить на звонок... Для меня — это другое?       — Не передергивай!       — Знаешь, зачем я подарил тебе тот браслет? Чтобы зачаровать, и если что-то случится... — Рейстлин хмыкнул в лицо обернувшемуся офицеру. — Я вообще не хотел этого, ясно? Я хотел смазливого мальчишку, вломившегося в мой дом, арестовавшего меня — хотел пару раз, не больше.       — Заткнись... Это мерзко.       — Может, так было бы лучше! Проще, во всяком случае, раз уж ты все равно наотрез отказываешься проверить по-настоящему твой талант к магии... Но все так, как есть. Гил, я не привык к опеке. Ни с одной из сторон не привык. Но я не настолько идиот, чтобы не ценить этого.       — ...Рейстлин, не смей даже говорить это так.       — Говорить что? Ты и так знаешь, — маг осторожно шагнул поближе. — Как скажете, офицер. Но я могу показать, если ты вернешься в дом, и...       Гилтиас сдавленно рыкнул, сжал кулаки. Рейстлин быстро шагнул вперед, прижался сам и прижал его к жалобно скрипнувшим перилам, поцеловал в висок, ласково запустил руки в кудри, будто укрощая.       — Так, ну все, довольно! Кто-то должен закончить этот идиотизм... Гилтиас, тихо. Хватит и ссор, и споров. Просто поверь мне. Все будет в порядке, ясно?       Поверить было трудно, но на душе все равно посветлело. Магию он свою чертову подключил, что ли... А, неважно! Офицер с облегчением ответил на объятие — кажется, с излишним жаром, во всяком случае, заговорил маг сдавленно, и руки пришлось все-таки немного разжать.       — Ну что ты? — Рейстлин коснулся поцелуем за ухом Гила, заговорил непривычно терпеливо. — Будто в горячую точку отпускаешь... Это ведь на неделю, вряд ли дольше. И со мной ничего не случится. Обещаю.       — А потом ты переедешь ко мне.       — Гил...       — Рейст, это не вопрос. Когда ты вернешься, ты переедешь ко мне. Или мы найдем новое жилье. Клянусь, видеть больше не могу твой гадюшник, а если еще кого-нибудь прирежут за домом...       Маг тяжело вздохнул. Оставалась надежда, что сказано было на эмоциях и забудется за эту неделю.