Наводка

      Даламар зло пнул валяющуюся на тротуаре банку из-под пива. Как можно жить в этом гадюшнике, куда даже такси ехать отказывается?! Чёрт с ним, уродцем из трейлеров, но район-то можно было выбрать нормальный? Пронзив ни в чём не повинный аппарат взглядом, он набрал уже другой номер. В ту хоть сторону он идёт? Не забраться бы ещё дальше в трущобы.       Телефон откликнулся и он, вздохнув, заговорил уверенным тоном:       — Придётся обходиться без него.       Трубка забормотала недовольно.       — И в мыслях не было вам указывать, но он просил передать, что в отпуске в гробу видал и меня, и Конклав, и все его дела, — про то, что в гробу Маджере видал ещё и лично самого Нуитари, Даламар тактично промолчал. А вот тот сдерживаться не стал. Можно подумать, не знает, что никому не под силу заставить Рейстлина делать что-то, если он не хочет!       — И вообще, он пил. Колдовать-то может, вопрос — что? — плечо ныло до сих пор. С помощью магии незваного гостя, как оказалось, можно вышвырнуть из дома очень грубо. — Не сочтите за дерзость… Не трогали бы вы его вообще в ближайшее время. Он нескоро в себя придёт, а если за старое примется от злости…       Телефон изволил удивиться.       — А, так вы ещё не знаете, что случилось? Они с Гилтиасом расстались.       Чудовище, 20.11: «Меня сегодня вызывали на ковёр, не поверишь, почему… Хочешь, я приеду?».       Маг, 20.15: «Представляю, что Нуитари тебе наплёл. Ему нужно, чтобы я работал, не бери в голову».       Чудовище, 20.15: «Уверен?».       Маг, 20.16: «Да».       Чудовище, 20.20: «Рейст, я просто хочу помочь».       Маг, 20.21: «Я знаю, но мне не нужна помощь. Мне нужно время».

***

      За время, прожитое в чужом доме, Даламар не раз становился свидетелем множества неожиданных сцен. Ожидаемых, впрочем, тоже, но тогда он просто краснел и торопливо закрывал за собой дверь.       Обычно ранним утром выходного можно было не опасаться столкнуться с кем-то на кухне, но сегодня, наивно понадеявшись сварить себе кофе, Арджент неловко замер на пороге.       Хозяева, похоже, вообще ещё не ложились. Рейстлин в трусах и майке, с глубокими тенями под глазами, но улыбающийся мечтательно, тихо декламировал что-то Гилтиасу, на коленях которого устроился. Взъерошенный коп, расслабленно откинувшийся спиной на холодильник и ещё менее одетый, перебирал осторожно ткань, подбираясь к голой коже и заставляя мага ёжиться, слушал внимательно и заворожённо.       Отмерев, квартирант спиной попятился назад, надеясь, что его не заметили — похоже, так и было. Зачем он, уже сидя в кофейне, потратил полчаса, выискивая в интернете подслушанные старые стихи на чужом языке, Даламар объяснить бы не смог, а их смысла — не понял.       — Да быстрее же!       — Может, поможешь? Или хотя бы прекратишь её нервировать?!       — Её или тебя?       Гилтиас устроился на кухонном столе, поджав ноги.       — А?.. — изумился этому Даламар.       — Хочу и сижу! — окрысился коп и угнездился понадёжней.       — Меня ты тоже нервируешь. Ради бога, это моя мышь, ты же их тискаешь постоянно!       Рейстлин, взмокший и с растрёпанным хвостом, отодвигал холодильник.       — Когда они на полу — это совсем другое дело!       Даламар захихикал, но два убийственных взгляда быстро пресекли веселье.       — Помогай, нашёлся зритель!       Оказалось, что поймать юркого маленького зверька даже на небольшой кухне — целая проблема.       В итоге холодильник вручили уже Даламару, а маг, чуть не уронив их обоих, изловчился и успел схватить беглянку за хвост до того, как та снова скользнула под шкаф.       — На!       Гил сделал из ладоней коробочку и умилённо посмотрел между пальцами. Мышь прикинулась паинькой.       — А теперь она тебе снова нравится. Гил, скажи, тебе поиздеваться хотелось?       — Честное слово, нет. И я буду аккуратней запирать клетку.       — Иначе я заведу кота, — пригрозил Маджере, и офицер, сделав круглые глаза, поспешил убраться с глаз долой вместе с мышью. Вот ещё, кота!       За оставленным в гостиной ноутбуком Даламар вошёл без стука, хоть и слышал, что та занята — считающаяся общей территория чаще использовалась им, чем хозяевами, но в этот раз…       Форменная куртка Гилтиаса пачкала кровью светлый ковёр почти у самого порога, кобура валялась чуть дальше. Сам коп, уткнувшийся лбом в грудь магу, обнаружился на коленях тоже на полу.       — Никто не смог бы помочь, слышишь? Вызов поступил слишком поздно... — у Рейстлина в глазах металась паника, но он спокойно, ровно говорил, не прекращая гладить офицера то по спине, то по волосам, то по плечам, только на велящий квартиранту проваливать жест отвлёкся. Гилтиас нервно, судорожно вздохнул, и маг даже не убедился, что Даламар послушался. Истерической трелью заголосил телефон Гила, Рейстлин с неудовольствием торопливо протянул руку и выключил, достал из кармана свой и тоже отложил в сторону.       — Нет, не так. Вот так… Чёрт, Рейст. Херня получается.       Арджент хихикнул себе под нос — он только что вернулся домой, и из спальни хозяев случайно подслушанная фраза звучала недвусмысленно. Пока Гил не сказал погромче:       — Слышишь шаги? Пришёл.       — Даламар! Иди сюда!       Над его вытянувшимся лицом в дверях спальни маг с копом поржали деловито и коротко — дело, похоже, оказалось не в постельных утехах. В углу спальни, заслоняя окно, стояла пробковая доска с любимыми атрибутами полицейского, мечтающего раскрывать запутанные дела: фотографиями, временной шкалой, миниатюрной картой самого дорогого района города, истыканной булавками. Маджере возлежал на кровати, скрестив ноги, Гилтиас задумчиво на него пялился.       — Ложись.       — А?! — Даламар подумал, что не расслышал.       — Ложись вот сюда, — терпеливо показал Рейстлин на место рядом с собой. — И изображай женский труп.       — Обязательно женский?       — Да! — раздалось хором, а Гилтиас ещё и добавил: — Мы в тебя верим.       Он лёг. Гил почесал в затылке и прикусил кончик карандаша, которым до этого что-то помечал в блокноте.       — Всё равно херня. Чтобы ворс примялся равномерно…       — Какой ворс? — поинтересовался Даламар.       Рейстлин кинул подушку под ноги и задрал их, глядя в потолок.       — Ворс пледа… Цвет — морская волна, сечение волокна — ноль запятая три, материал…       — Я понял, — перебил офицера маг.       — По тому, какое сечение?       — Потому что я умный. Гил, их просто двое. Он не лежал на выемке, которую образовал женский труп, после того, как унёс мужчину в подвал. Их стало двое. Он нашёл себе ученика, и они стащили трупы с кровати одновременно.       — Кто — он? — спросил Даламар, но его не услышали.       Гилтиас и Рейстлин сверлили друг друга взглядами.       — Блять, — наконец резюмировал Гил, сдаваясь. — Но это же полностью противоречит его профилю!       — А не ты ли жаловался, что профайлерша из ФБР подгоняет его под конкретного подозреваемого? Пора смириться — это не он.       — Я-то смирюсь. Но я даже не в группе!       — Предоставь им эту версию. Ты говорил, у Роуша хорошая хватка, вот и пусть работает. Тебе ещё нужен этот труп?       — Этот — нет. Спасибо, Даламар.       — Рад был помочь, — съехидничал тот, но Гил не заметил, теперь принявшись вытаскивать булавки.       — Географический профиль тоже псу под хвост! Если их двое, он вообще теряет смысл. Да всё теряет смысл! У нас нихера нет!       — У тебя есть выходной, а это — так, факультатив, к которому ты даже полной информацией не обладаешь. Хочешь стейк и по пиву?       — Чтобы выкинуть всё это из головы, мне потребуется что-то посерьёзней…       — Понял. Даламар, дверь за собой захлопнешь?       Однажды из кухни вообще послышался подозрительно знакомый голос, и Даламар, так и не открыв дверь, но не сумев совладать с любопытством, устроился в крапиве под окном.       Напротив Рейстлина сидели Нуитари, Лунитари и Солинари. К сожалению, разговор уже был почти закончен — но напряжение всех четверых было столь несомненным, что и Арджента приковало к месту. И даже подмигивание Лунитари, сигнализирующее о том, что он обнаружен, не заставило его отойти. Наивно было полагать, что эти — все! — его не заметят!       Но взрыва не последовало. На плечо Рейстлина легла рука, Даламар понял, что Гилтиас просто не попал в его поле зрения, но тоже был там — безумие какое-то!       А Маджере выдохнул и заговорил спокойно:       — Я сказал «нет». Это решение обосновано и оно не изменится.       — Что ж, пусть так, — Солинари подал пример и первым покинул кухню.       Арджент остался под окном осознавать увиденную сцену.       — Что тебе показалось самым любопытным? — мирно спросила невесть как возникшая перед ним Лунитари.       — Мне?..       — Да, тебе. Что?       Даламар замялся. Непосредственный интерес подобной персоны дезориентировал, не давал собраться с мыслями. Он ещё к Нуитари привыкнуть не успел! И неужели она всерьёз?       — Язык проглотил?       — То, что Гилтиас, очевидно, даже не понял, какую медвежью услугу оказал Рейстлину, так демонстративно укротив его… При вас троих.       — Медвежью услугу? — переспросила Лунитари с недоумением. — Посмотри на него, похоже, что он недоволен?       Маджере в кухне за время их разговора встал со своего места и сейчас смеялся в плечо копа.       — Гилтиас не сдерживает его, он его направляет — Рейстлин наконец обрёл компас. А какой у него потенциал…       — Хорош компас, — окончательно теряясь и забывая обо всякой субординации, фыркнул Даламар. — Он же вам отказал!       — И нам придётся с этим считаться, — она лукаво наклонила голову. — Вы, смертные, так мелочны порой… Это решение не хуже любого другого, Маджере куда ближе к вам, всем остальным, и сейчас силён, как никогда, несмотря на временные трудности. Он имеет право решать в человеческих делах с магией, хотя и не все к этому так лояльны, как я.       — Как никогда… — Арджент посмотрел в окно — на кухне целовались.       — Пора бы тебе перестать за ними подсматривать, как думаешь? А самым любопытным, клянусь, были эти квадратные чашечки!       Даламар видел, как хозяева оккупированного им дома ссорились и мирились; брали мозговым штурмом задачи из учебника Гилтиаса, а то и настоящие расследования; на цу-е-фа решали, кому достанется последний кусок пиццы; дожидались друг друга, даже когда кто-то неприлично задерживался на работе или ритуале… Видел он и начало конца, только не знал, что именно этот эпизод стал причиной расставания.

***

      Гилтиас продрал глаза с трудом. У Маджере сегодня была ранняя встреча, а у него — выходной, и проводив любовника, коп провалился в сладкое досыпание с полной отдачей. Снова проснулся, только когда Рейстлин уже вернулся и принялся раздеваться, тоже намереваясь вернуться в постель.       — Как всё прошло? — сквозь зевоту поинтересовался коп, отчётливо ощущая — мочевой пузырь категорически против того, чтобы продолжать валяться.       — Непло…хо, — зевнул и Рейстлин. — Только не выспался ужасно.       — Спи, — коротко поцеловал его Гил, и с сожалением выбрался из постели, хмыкнув напоследок что-то о смене караула.       Минут через двадцать к нему, уже на кухне, присоединился возмутительно бодрый Даламар.       — О, ты тут?       — Я тут живу. И даже аренду плачу, в отличие от некоторых.       — Я думал, что ты в спальне. Обычно оттуда так фонит магией, только когда вы оба там, — не повёл Даламар и ухом. — Но видимо, Маджере сегодня развлекается один.       Гил фыркнул.       — Глупости. Рейст спит.       Сражаясь со слишком горячим кофе, он не придал значения тому, что их нахальный квартирант на этих словах удивился, а через несколько секунд и вышел из кухни.       — Гилтиас, иди сюда! — ещё через несколько минут раздалось из недр дома. Коп подскочил.       — Какого хрена?! Что ты делаешь? — возмутился он, обнаружив встревоженного Даламара рядом со спящим Рейстлином.       — Разбуди его, — уступил место тот. — Срочно!       — Нахрена?!       — Потом объясню, буди!       Рейстлин срочностью не вдохновился и просыпаться отказался наотрез. Тут нервозность накрыла и Гилтиаса — обычно мага будил и шелест крыльев ночного мотылька.       — Что происходит?       — Я всё проверил, — только тут коп заметил на прикроватной тумбочке ноут, толстую свечу, в сердцевине которой ещё не застыла лужица воска, кажется, птичью кость, какие-то ещё приблуды, о которых он сам знал только то, что они магические. — Его прокляли. Сон будет становиться крепче, перейдёт в кому, а потом…       «Прокляли». Рейстлина. Ага, щаз! Но очевидный идиотизм происходящего не спас от укола страха.       — Рейст! — уже безо всякой деликатности Гил встряхнул мага за плечи. Бесполезно.       — Не успели, — зло бросил Даламар. — Можешь уже не пытаться. Он где-то был ночью?       — Утром, — офицер потёр лоб. Беспомощность — абсолютно отвратительное чувство. — А что?       — Ты полицейский или где, что значит — «а что»? Я не могу нейтрализовать проклятие, накладывал кто-то сильнее меня. Как только Рейстлин это допустил, не пойму!       Зато понимал Гил. Вернувшаяся магия всё ещё взбрыкивала порой, отказывала иногда — теперь на короткие промежутки времени, но непредсказуемо. Очевидно, одного такого оказалось достаточно. А его роль в магическом сообществе… Офицер был в курсе, сколько у Маджере врагов.       — У него была встреча с кем-то из Конклава… На юге города.       — Блядство…       — Что?       — Понял, с кем была встреча. Всё сходится.       — И? Кто-то же может снять это проклятие?       — Ну… Рейстлин смог бы. Но это не вариант по понятным причинам.       Гил медленно вдохнул, усмиряя панику.       — Кто ещё?       — Не знаю. Хотя… Нуитари!       — Так чего ты ждёшь, звони!       Даламар бросился к себе за телефоном, Гилтиас сел рядом со спящим и всмотрелся в его безмятежное лицо, одновременно и радуясь, и досадуя, что он сейчас не может разделить их тревогу.       — Хотел бы я, чтобы это оказалось дурацким розыгрышем. Как я сделал, помнишь?       Вот только подобные шутки Маджере были чужды.       Даламар вошёл настороженный, как мышь при виде кота.       — Нуитари не поможет. Он в другом городе. На конференции.       — Вот как… Очень занят, да? — спокойно спросил Гилтиас и кивнул. А потом рявкнул: — А ну дай сюда!       Даламар предпочёл не слушать, что именно разъярённый коп орёт своему высокому начальству за дверями кухни — тот выскочил, будто Маджере разбудить боялся, но вернул раскалившийся телефон уже с комментарием, что прилетит Нуитари, как только сможет.       И полез в сейф.       — Пока долетит…       — Тропу магии пусть проложит, — зашипел Гилтиас, заставив квартиранта опешить, и застёгнул кобуру. — Скотина!       — Что ты делаешь?       — Мы не знаем, сколько у нас есть времени и успеет ли вовремя явиться его сиятельство. Ты говорил, что знаешь, у кого был Рейст. Уж тот-то, кто наложил проклятие, снять его точно сможет. Говори адрес.       — Гилтиас…       — Адрес! И сиди тут. Мне всё равно, как ты это обеспечишь, но чтобы к моему возвращению он был жив и ему не стало хуже, понял?       Даламар понял, что спорить с вооружённым нервным Гилом не станет точно. А когда из гаража вылетела машина и шум её мотора растворился где-то за окном, выдохнул и задумался. Что ж, если рассматривать ситуацию как вызов… Да, он не может снять проклятие, но хоть ослабить его может попытаться!       Вышло или нет, проверить не удалось — увлёкшись и погрузившись в работу, он пропустил даже возвращение Гилтиаса, поэтому когда скрипнула дверь спальни и в неё вошёл вовсе не коп, а второй после Рейстлина маг Чёрной ложи, вскинулся с недоумением.       — Расколдовывай, — сипло потребовал офицер, оказывается, идущий сзади и целящийся колдуну в затылок. — А ты… — дуло на мгновение взглянуло на Даламара, и он против воли нервно сглотнул, — следи, чтобы делал, что сказано, иначе придётся украсить стену его мозгами.       Продержать на мушке голову, в которую пришла мысль проклясть Рейстлина, Гилтиасу пришлось довольно долго. Если бы квартирант не подсказывал, что всё идёт как положено, уже сдали бы нервы.       — Всё! — зло выплюнул маг, наконец прекратив бормотать непонятное и вымораживающе водить перед спящим Маджере руками. — Теперь я могу идти?       — Да щаз! — зло осклабился коп. — Пока я не буду уверен, что всё в порядке, ты отсюда не выйдешь! В шкаф!       Даламар понятливо распахнул дверцу стенного, почти пустого, протянул Гилу скотч и объёмные наушники.       — Ты ведь не хочешь, чтобы он ещё что-то наколдовать успел? Или подслушать лишнего? Пальцы ему смотай вместе. И кляп нужен. О, Нуитари, во что я только вляпался с вами…       Гилтиас, закрывающий шкаф, вспомнил о своём звонке, но это было уже неважно — потому что проснулся Рейстлин.       — Какого чёрта тут… Гил, зачем тебе мой пульс?       — Я тебе ещё и фонариком в глаза посвечу, потерпи.       — О, в доктора поиграем? Твою мать! Убери, всё со мной в порядке! Что случилось, пока я спал?!       Гил с облегчением вздохнул и принялся рассказывать — быстро и сдержанно поначалу, сбивчиво и с паузами ближе к концу. Словно воздух выпускали по мере того, как заканчивалась история. Маг не перебивал, замер, и будто очнулся только когда в спальне повисла тишина.       — Иди сюда, — Гил с благодарностью укрылся в объятиях, спрятал лицо, а потом и откровенно вцепился — запоздало накатили эмоции.       Вернулся уходивший было Даламар, пожаловал наконец и Нуитари, и всё это прошло мимо офицера, вдумчиво изучающего бьющийся пульс на шее Рейстлина, но что он потребовал увести пленника шкафа, отметил краем сознания.       Какое-то время было чертовски хорошо — маг прижимался к его виску губами, осторожно обнимал и был, мать его за ногу, совершенно точно жив. А потом остальная реальность попыталась собраться в цельную картину, но рассыпалась от одной только попытки.       — Я похитил человека. Продержал его на прицеле часа полтора. Заставил вести машину, а сам приставил ствол к его затылку. Но если бы он не расколдовал тебя, убивал бы я его руками. Приложил бы об…       — Гил?       — Что?       — Идём выпьем.       — …блять, Гил! Мы спорим из-за сраного кофе!       — Это ты начал, я только…       — Ты только раздуваешь скандал на любой почве! Придираешься ко мне из-за каждого пустяка, а если не находишь его — сам выдумываешь! Какого хера происходит?       Офицер сердито выдохнул и уставился в стену. Кофе действительно был слишком крепким! И Рейстлин действительно начал — спросил, не разбавить ли молоком… Блин. Что понеслось-то после этого?       — На что ты злишься на самом деле? — видимо, взяв себя в руки, уже куда спокойней спросил маг, а Гилтиас отчего-то вскипел снова. — Послушай, я же знаю, когда это началось. После той истории с проклятьем. Давай поговорим?       — Мы уже говорили, — с отвращением констатировал коп. — Не особо что-то помогло.       — Значит, мало говорили, или не о том. Что именно такого случилось в тот день, что ты до сих пор на мне вымещаешь?       — Не строй из себя психолога, тебе не идёт!       — Я пытаюсь разобраться, потому что дальше так продолжаться не может! Дело в том, что тебе пришлось махать пушкой? Но ведь ты спасал меня. Любой достаточно смелый человек на твоём месте…       — Я — не любой, Рейстлин, — можно было и не пытаться больше сдержать злость. — Я, мать его, полицейский. А не преступник! И дело не в том, что мне пришлось, дело в тебе! В твоей любви к серой морали! В готовности переворачивать закон с ног на голову! В том, что только ты можешь оказаться в такой ситуации, что я буду вынужден переступить снова свои принципы, и…       — Твои принципы и я. Теперь понятно, — Рейстлин спокойно заговорил, пока Гил набирал воздуха, и орать перехотелось. — Вот оно что… Так сделай, наконец, выбор.       Маг шагнул к двери, и офицер торопливо поднялся следом за ним, пытаясь осознать чудовищность ультиматума, внезапно свалившуюся остроту ситуации.       — Нет, Гил. Я хочу побыть один. А тебе нужно подумать.       Дерьмо. Дерьмище!       — Скажи, что вернёшься, — потребовал Гилтиас — Или я тебя вообще не пущу никуда!       Маджере обернулся, и посмотрел так тяжело, что пауза перед его ответом почти вещественно легла на плечи.       — Да.       Стало понятно, отчего он называет себя страшилкой Нуитари в Конклаве, и все вокруг с этим согласны.       Стало понятно, насколько пустой была угроза что-то попробовать ему запретить.       Перестало быть понятно, как дальше жить.       Гилтиас (новый номер), 2.07: «Пересланное сообщение: Маг, 23.49: “Буду поздно. Не жди, ложись”. Мам, он у тебя?»       Мамуля, 2.10: «Нет. Почему ты зовёшь его магом? 😏»       Гилтиас (новый номер), 2.10: «У меня твои двусмысленные эмодзи не отображаются. Тогда почему ты не спишь?»       Мамуля, 2.11: «Потому что ночую сегодня не одна. Мне нужно алиби?))) Хочешь фото?»       Гилтиас (новый номер), 2.12: «Спасибо, не надо! Извини, спокойной ночи».       Мамуля, 2.13: «Детка, всё будет хорошо».       — Мне бы твою уверенность, — со вздохом сказал Гил телефону и снова уставился в потолок.       Утром Рейстлин нашёлся на кухне, задумчивый до коматоза. Встретились взглядами, тяжёлыми и усталыми, понимающими.       — Мы со всем разберёмся, Рейст, — Гил подошёл ближе, шлёпая босыми ногами по полу, прижался своим лбом к мажьему, сжал в ладонях тонкие пальцы. — Но не так. Хорошо?       Тот не ответил, но это и не было нужно. Коп осторожно потянул его за собой в спальню, деловито стянул с худого торса привычную майку со скалящейся черепастой мордой, взялся за ремень джинсов…       — Ну что ты делаешь?       — Ты же не спал сегодня.       — Гилтиас, я не ребёнок.       — Хорошо, раздевайся сам. Но всё равно ложись.       Он вздохнул, но послушался. Гил устроился рядом, обнял — бессонница мага была той ещё тварью, и проведённая, очевидно, на ногах ночь не могла пройти без последствий, но офицер давно знал, как минимизировать подобный вред.       — У меня есть пара часов до смены, ты успеешь уснуть. Выспись, ладно?       — Гил…       — Ладно, я молчу. Но только чтобы тебе не мешать.       Гилтиас тоже закрыл глаза, пользуясь этим мгновением покоя. Он даже не думал выбирать что-то, как потребовал того маг, но оставлять всё как есть действительно было нельзя, и теперь было страшно, что придуманное им решение Рейстлину не понравится. Потому что оно не нравилось и ему самому.       На кухне висела напряжённая тишина. Рейстлин неторопливо мотал бинт на запястье Гилтиаса, тот прожигал взглядом кухонный стол.       — Не туго?       Коп досадливо поморщился вместо ответа.       — Ты был прав, — непривычно мягко сказал маг и прижался губами к его пальцам.       — Рейст, не надо.       — Мы пытались решить проблему по-другому, но… Ты был прав. Нам нужно расстаться, чтобы ты мог подумать. Избиением стен ничего не решить.       — А если я ошибся и тут? Что, если это будет по-настоящему?       — Это и так будет по-настоящему.       — Нет, если…       — Я понял, Гил. Альтернатива? Бесконечно ссориться на пустом месте, как сейчас? Не знаю… Возможно, тогда мы осточертеем друг другу и расстанемся с облегчением. Уже навсегда.       Гилтиас застонал, уткнулся лбом в столешницу. Рейстлин осторожно погладил его по волосам.       — Нам нужно выработать правила.       — Мы не можем хотя бы день подождать с этим?       — Мы уже подождали месяц. Легче — не будет. Может, всё уже было бы в порядке, если бы мы нашли в себе силы сразу пойти по такому сценарию.       — Ты словно хочешь этого расставания! — зло вскинулся Гил, оттолкнул руку мага и отошёл к чайнику. Маджере глубоко вдохнул и откинулся на спинку диванчика.       — Ну да… Я ведь пытался уже расстаться с тобой.       Гилтиас поперхнулся, посмотрел свирепо поверх чашки, но сказать ничего не успел. Маг треснул по столу ладонью и рявкнул:       — Очнись и послушай только, что ты несёшь! У нас есть проблема, Гилтиас, и ты сам — сам, помнишь?! — предположил, что может помочь найти решение, а сейчас и это норовишь на меня свалить! Не только у тебя есть предел прочности, и мой был на исходе ещё месяц назад, но я, мать твою, люблю тебя и соглашался на всё, что могло помочь, по твоему мнению! Похоже, не стоило этого делать, раз это снова убедило тебя, что я во всём виноват!       — Бля, Рейст…       — Бля, да, — маг закрыл лицо рукой, помолчал. — Налей мне выпить чего-нибудь, что ли.       — Не налью, — Гил сел рядом, не без сопротивления притянул его в объятия. — Прости, у меня совсем уже крыша едет… Ты сам сказал, что легче не будет, не стоит, наверное, пить. Сейчас успокоимся немного и всё обсудим, хорошо?       — Куда уж лучше…       — Ну, хуже-то могло быть.       — Правда?       — Конечно. Ты мог бы понять, что уже не любишь.       — Ой, да иди ты, придурок… — Рейстлин уткнулся лбом в его плечо и вздохнул. Гил, осторожно, чтобы снова не взбрыкнул, сглаживая дрожь с его плечей, мысленно согласился — придурок и есть. Развёл истерику, даже не думал, каково магу, полностью сосредоточившись только на себе, ни в чём так и не разобрался, и сделал за последний месяц ещё хуже, хотя искренне хотел только исправить всё.       — Правило первое, — глухо, но спокойно заговорил Маджере, заставив вздрогнуть уже копа. — Не только у тебя едет крыша… Нам обоим полезет в голову всякая дрянь и идиотизм, я уверен. Что кто-то хотел разойтись… И так далее. Так вот, помни, что это глупость. Мы расстаёмся не из-за изменившихся чувств друг к другу. И ты всегда можешь на меня рассчитывать, что бы тебе не потребовалось и когда.       — И мы расстаёмся временно, — напомнил Гил. — Ты тоже всё это помни, ладно? Правило второе… — Он сделал паузу. Говорить становилось трудно. — Мы будем оставаться на связи. Писать друг другу, звонить и видеться. Обязательно. Я хочу, чтобы когда всё закончится, мы могли быть вместе, как ни в чём не бывало.       Рейстлин поднял голову, криво улыбнулся:       — А я подумывал уехать…       — Куда?       — Не знаю, солнце. А есть разница?       — А Конклав?       — Да в жопу Конклав… Но ты прав, лучше оставаться рядом. Я тоже не хочу, чтобы мы стали чужими людьми за то время, что будем не вместе. А ты не думал взять отпуск?       — Чтобы сидеть в своей пустой квартире и сходить с ума?       — Твоя работа сопряжена с риском. Когда мы расстанемся, ты сможешь быть в форме, чтобы тебя не подстрелил какой-нибудь ублюдок, грабящий семейный продуктовый на ближайшем углу?       — Всё будет в порядке, Рейст.       — Я за тебя боюсь.       — Ты боишься, несостоявшееся божество, заново подчиняющее себе своё колдовство, одна из главных шишек магического сообщества, жертва почти состоявшегося покушения? Это мне за тебя страшно!       Маджере невесело рассмеялся.       — Почему мы не клерки, Гил? Всё было бы намного проще.       — Жаль, что становиться ими уже поздно, да?       Спустя ещё несколько правил вспомнили:       — Кто скажет Даламару?       — Господи, да почему ещё и Даламара нужно учитывать?!       — Мы разъедемся и он останется один. Лучше скажем сами, чем он закономерно примется обрывать телефоны.       — Чёрт… Хорошо. Но теперь-то мы предусмотрели всё?       Оказалось, что нет. Спустя ещё час маг устало взмолился о пощаде.       — Мы обговорили всё важное. Если потребуется что-то ещё, тогда и подумаем!       — Да! — с готовностью согласился не менее вымотанный тяжёлым разговором Гилтиас. — Вот теперь можно и выпить.       — Нет, — Рейстлин поднялся и потянул его за собой. — Ты нужен мне трезвый.       — И что ты собираешься делать, раз всё так серьёзно?       — Мы разъедемся только завтра утром. Полно времени, чтобы создать напоследок несколько приятных воспоминаний.

***

      Гилтиас сотый раз отряхнул и без того вымытые с мылом руки — на ладонях всё ещё ощущалась кирпичная крошка, тени бара рисовали бурое даже между костяшками.       — Успокойся, они чистые.       Офицер поморщился.       — Это отвратительно.       — Грязные руки?       — Трахаться в подворотнях украдкой.       — А то мы раньше так не делали…       Гил снова скривился:       — В этом и разница. Сейчас мы словно не имеем на это права, и… Рейст, ну что мы делаем?       — Мы несколько недель об этом говорили, — настала очередь мага морщиться, и скрыть этого не смог и поднесённый к губам бокал. — Разумеется, мы срываемся иногда, но это не крах плана.       — Не пора ли признать, что работает наш план плохо?! — Гилтиас раздражённо повысил голос и отмахнулся от шиканья. — Это всё не помогает. Зато унизительно. И глупо!       — Будь к нам снисходительнее. Это тяжело и странно.       — Это ужасно.       — Мы ведь не просто так к этому решению пришли, солнце.       — Я просто хочу, чтобы всё было как раньше, чёрт.       Гилтиас ещё раз раздражённо отряхнул руки, Рейстлин оставил бокал и сжал его ладони в своих.       — Выдохни медленно. И вдыхай глубоко. Ещё раз… И ещё.       — Я тебе что, ребёнок?! — на третью итерацию взорвался тот.       — Очень жаль, что нет, с ребёнком было бы проще. Ничего страшного не случилось. Нас тянет друг к другу, иногда — сильнее, чем стоило бы, но мы и разошлись не потому что остыли. Не усложняй. Пожалуйста.       — Куда ещё сложнее, — коп вздохнул. — Нервы сдают. Не все могут сохранять такое спокойствие, как ты.       — Ты выбираешь между мной и своими принципами. Я не такой дурак, чтобы добавлять поводов выбрать не меня.       Гилтиас не выдержал прямого серьёзного взгляда, в свою очередь сжал его руки в своих и вздохнул. Опять на те же грабли!       — Я не… Чёрт, Рейст, прости! Я не подумал.       — Да брось… Мы оба не в своей тарелке. Допивай своё пиво, я возьму такси.       — Обещаю, в следующий раз обойдёмся без... этого. Такси возьму я. И отвезу тебя домой, чтобы таксист в последний момент не передумал в твой чудесный район ехать.       — Ну хоть бумажник-то убери… Я заплачу.       О болезни открывшего дверь Гилтиаса даже больше, чем мутные глаза и краснота вокруг носа, говорила растянутая тёплая кофта и щетина на подбородке.       — Что ты тут делаешь?       Рейстлин молча поднял на уровень глаз бумажный пакет из ресторана.       — Когда мама обещала мне куриный бульон, я не совсем этого ожидал, — вздохнул Гил и посторонился, давая магу войти. — Почему она звонит тебе, даже зная, что мы расстались?       — Потому что она волнуется, ты слишком долго болеешь, — отозвался Рейстлин, выходя с кухни уже с пустыми руками. — Как ты ухитрился-то?       — Задержание прошло не по плану. Оказалось, что банда после налёта загрипповала.       — Кто бы мог подумать, чем опасна твоя работа… — Рейстлин потянул Гилтиаса к спальне, мимоходом коснувшись губами лба. — Иди ложись обратно. Я принесу тебе бульон и ещё кое-что.       Гил только махнул рукой — сил спорить не было. В спальне можно было выдохнуть. И не прислушиваться к мирным, привычным звукам из кухни… Не прислушиваться!       — Что? — опешил Маджере, заходя в комнату с тарелкой в одной руке и кружкой — в другой.       — Чёрт, Рейстлин… — вопреки совету и собственному желанию Гилтиас сидел. И сверлил мага взглядом. — Когда мы видимся на нейтральной территории, всё по-другому, а здесь… Я и так постоянно надеюсь по привычке, что ты где-то рядом, хотя бы дома.       — Сейчас уйду, только дождусь, чтобы ты зелье принял, — спокойно пообещал маг, ставя на тумбочку посуду. — После еды. Подействует к утру.       Коп потянулся к кружке.       — Нет же, сначала — поешь. Я могу подождать на кухне.       — Сиди уже, — вздохнул Гил, потянувшись к тумбочке, и через несколько секунд возмутился:       — Почему у тебя всегда еда горячая, а тарелка остаётся холодной?!       Рейстлин криво, одними губами улыбнулся.       — И зелье гадость, как всегда, — не зная, что сказать, буркнул Гилтиас, когда тарелка была уже пуста, а в кружке осталось на донышке.       — Разве? Дай попробую?       — Не дам! Ты его мне сделал! — Гил демонстративно торопливо допил и без дальнейших прелюдий тоскливо спросил:       — Ты теперь уйдёшь, да?       — Блин, Гил. Ты же этого и хотел.       — Да. Иди. Спасибо… — он опустил глаза на мгновение, покачал головой. — Нет. Теперь не хочу! Но мы ведь…       Маджере помолчал, протянул задумчиво:       — Это явный форс-мажор. И зелье не подействует до утра…       — Ты тоже не хочешь уходить, — с надеждой констатировал коп и, будто испугавшись, торопливо добавил: — Я телек купил. Давай что-нибудь посмотрим! Тот твой мозголомный сериал, хочешь?       — Сам выбирай. Присмотрю за тобой на всякий случай.       Утром Гилтиас проснулся, уже чувствуя себя здоровым. И счастливым — хотя маг уже ушёл, непривычно целомудренной ночью он был рядом, словно всё между ними опять в порядке. Заныло под ложечкой от мысли, что это лишь иллюзия, но коп от неё отмахнулся. Они оба заслужили эту передышку.       Чудовище, 9.41: «Спасибо за всё. Чувствую себя так, что даже повторил бы, начиная с болезни».       Маг, 9.45: «Хех. Хоть сейчас. Приезжай, если хочешь — теперь у меня температура».       Маджере скрипнул зубами и вытащил телефон. Переговоры со старой ведьмой зашли в тупик. И не только потому что та была упряма и на контакт не шла, хотя он предложил ей беспрецедентно хорошие условия!       Маг, 13.15: «911. Перестрелка, наш бар, стрелков двое».       Чудовище, 13.16: «Еду».       Чудовище, 13.16: «НЕ ВЫСОВЫВАЙСЯ!!!»       Гилтиасу казалось, что он поседеет, пока доберётся до места. Две минуты по почти пустым улицам, включив мигалку и игнорируя красные сигналы светофора — это всё равно было слишком долго.       К счастью, среди буднего дня народу в баре было всего ничего. Маг, несмотря на предупреждение, рискнул пересесть, чтобы видеть дверь. И через две минуты после сообщения ошарашенно порадовался этому необязательному финту.       — Оружие на пол! На колени, руки за голову! — Гилтиас шагнул в помещение бара, сразу взяв одного из устроивших заваруху бандитов на мушку… и не заметив притаившегося второго, теперь оказавшегося у него за спиной.       Некогда было даже выругаться. Экономным движением трости Маджере заехал в висок разоружённому агрессору, вставшему на колени в проходе рядом с его столиком, вскочил и выкинул руку в сторону второго, выкрикнул заклинание, последний слог которого утонул в грохоте выстрела. Стрелок за спиной копа, выронив пистолет, упал, как деревянный, лицом вниз.       — Рейстлин, какого хера ты делаешь?!       — А ты?! Тебя так в академии учили территорию проверять? Где напарница? Где жилет, мать твою?!       — В багажнике! За твою задницу волновался, не стал время тратить!       — Напарница тоже в багажнике?! Ты свою задницу под пулю подставил!       — Кто бы говорил, не ты ли, гражданский, только что под неё сам выскочил?! Я же сказал — не смей высовываться!       — Я тебя спасал!       — Ты колдовал при куче свидетелей!       — Лучше бы тебя подстрелили?! Зачем я вообще тебе написал? Нужно было самому разбираться!       — Успокойтесь оба.       Мирно попивавшая свой кофе на протяжении всей катавасии седовласая ведьма усмехнулась, глядя на повернувшиеся к ней изумлённые лица.       — Я займусь вашими свидетелями. Они ничего не вспомнят, кроме перестрелки. Если, конечно, господин полицейский позволит мне выйти из их числа и удалиться через заднюю дверь…       Гил вопросительно посмотрел на Рейстлина, тот пожал плечами.       — Позволит, — решился коп, и посмотрел туда, куда кивнула ему знакомая Маджере с усмешкой, прежде чем начать выполнять своё обещание. — Рейст!       — Ой, молчи. Царапина.       — Нашёлся мачо, блять, тебя подстрелили! — Гил схватился за рацию, маг щёлкнул пальцами, и та не сработала.       — Эй! — возмущённо погрозила ему ведьма.       Маджере примирительно поднял руки, легонько пихнул копа.       — Себе медиков вызови, пусть успокоительного дадут… Я не красуюсь, балбес. Правда царапина, сам посмотри.       Офицер рыкнул и задрал майку мага, на светло-серой ткани которой расплывалась кровь. Коротко и совсем неважно, наверное, но всё-таки кольнуло — майка новая: с тех пор, как они расстались, ненавидящий шоппинг Маджере успел уже обновить гардероб.       — Убедился? — спросил тот.       — Всё равно нужно обработать! — с огромным облегчением констатировал Гил.       — Ещё скажи — зашить.       — Может быть!       — Нет уж, иголкой мне по рёбрам никто елозить не будет. Сам залечу, успокойся. Пластырь мне сейчас дашь из аптечки, и хватит.       — Я закончила и ухожу, — возникла рядом с ними ведьма. — Рейстлин, я жду ваше предложение в электронном виде. Ещё поторгуемся, но в целом — я согласна.       — Это после того, что вы видели? — удивился тот.       — Именно. Посмотрела на вас с другой стороны.       — С истерической? Шокированной? Взбешённой?       — Все варианты куда лучше той бесстрастной сволочи, которой вы были на своём прошлом сроке, — она кивнула Гилтиасу, застёгивающему наручники на оприходованном тростью бандите, и ушла, он едва успел сказать ей спасибо.       Вдалеке наконец завыли полицейские сирены.       — Нуитари меня в постовые на неделю отправит…       — И будет прав. Он ещё злится на те твои вопли?       — Удивительная злопамятность!       Маджере хмыкнул.       — Поверь, легко отделался. А сейчас ты и правда эпично накосячил.       — Знаю, — вздохнул тот.       — Знаешь… Вот что, иди сюда.       — Но мы же…       — Расстались, помню. Мне похуй, иди сюда.       Рейстлин открыл дверь далеко не сразу и, встретившись глазами с Гилтиасом, молча посторонился. Коп широко шагнул на кухню, грохнул о стол литровой бутылкой текилы и сел, уставившись взглядом в стену, пока маг, видимо, оторванный от работы, отмывал руки от копоти.       — У нас будет адское похмелье, если ты предлагаешь всё это выпить, — Маджере сел напротив офицера. — Выкладывай, что случилось. На работе что-то?       — Это мне одному. Если ты сейчас скажешь, что я идиот и пошлёшь к чёрту после того, что я устроил нам с тобой на пустом месте. На работе?.. Да, и на работе. С чего начать-то, блин…       Маг настороженно молчал — прелюдия встревожила, несмотря на «пустое место».       — В общем, Нуитари меня помиловал. И даже предложил… Ну, можно сказать, что повышение. Точнее, это бюрократический фокус. Не помню, рассказывал ли, но наши звания в разных частях страны могут трактоваться немного по-разному, и…       — Можно ближе к делу? Пока я инфаркт не заработал с этими лирическими отступлениями?       Коп виновато сгрёб в ладони руки Рейстлина, но тот вывернулся.       — Я стараюсь, правда. Короче, я по его указанию сдал экзамен на детектива. Сдал хреново, времени на подготовку почти не было, но прошёл по баллам. У нас мне пришлось бы ещё два года года патрулировать улицы, несмотря на это… Но в другом городе уже была вакансия. Если я перееду, то смогу стать им уже сейчас. Ты знаешь, как сильно я этого хочу и всегда хотел, и Нуитари обещал всё устроить, вот только…       — Гил, к делу!       — Я никуда не поеду без тебя! И оставаться здесь без тебя я тоже больше не могу. Просто выбери, и мы сделаем, как ты решишь, вместе. Пожалуйста.       — Ты ничего не забыл?       — Ничего, Рейст. Не было никаких озарений, никакой чаши весов, вдруг склонившихся в одну сторону, я никогда не хотел выбирать и не буду этого делать. Мне просто нужно было наконец посмотреть на нас с тобой здраво. Я совсем не такой белый и пушистый, каким хочу себя видеть и почему-то произвожу впечатление, хотя Ирдис вбивал в меня установки хорошего копа очень качественно. Но ты вспомни, сколько раз я сам делал сомнительный выбор? Отпуск, Наварро, чёрт, да я даже с тобой бы не познакомился, если бы слегка не нарушил правила!       — Ты вломился ко мне в дом вообще непонятно почему.       — По наводке! — Гил рассмеялся, но тут же осёкся. — Видишь? Это ведь всё очевидно. Я всегда это знал. И всё равно испортил наши отношения на пустом месте. Да к чёрту всё это, у меня были причины тыкать пушкой в того мудака! Я и сейчас готов за тебя кого угодно прикончить!       — Не знаю, Гилтиас… Столько времени прошло. И всё так просто?       — Я договорился со своей совестью. Всё будет в порядке, обещаю. Без подвохов.       — У меня тоже было время подумать, — вздохнул маг, заставив Гилтиаса перестать дышать. — Нет, не пугайся, чёрт… Прости. Маленькая месть, я даже не специально. В общем, я согласен и на переезд. Снова. Но ты всё же не до конца меня убедил. У нас есть время подумать ещё?       — Немного.       — А теперь убедил? — Гил, улыбаясь, поставил перед магом чашку кофе с имбирём и сел так, чтобы закрыть собой беспринципные рассветные лучи, заставляющие того жмуриться.       — Убедил, что ты всё так же хорош, — потянулся к нему Рейстлин по-кошачьи.       — Да ну тебя, я же не про секс вообще!       — Знаю. Но я должен был сказать. Ещё раз.       — Я и ночью понял. Серьёзно, Рейст. У нас всё в порядке?       — У нас всё прекрасно. Сейчас. Как и в прошлый раз, когда мы об этом говорили, и посмотри, к чему это привело... Время покажет, Гил. Но я тебе верю. Так куда мы переезжаем?       — Что, я не сказал? Офигеть. И как ты согласился?       — А есть разница? Можешь даже не говорить пока город, скажи что-нибудь о нём.       — Говорят, там красивые снегопады… — протянул коп мечтательно, но тут же спохватился: — Чёрт! Ты же там замёрзнешь к хренам!       — Вот ещё проблему нашёл… Даламара заставить аренду платить — это будет проблема!       — Так пусть с хозяином и разбираются, тебе-то что?       — Понимаешь… Я и есть хозяин.       — Боже… Так вот почему ты говорил мне не париться с оплатой! Выкупил, сумасшедший?       — Три месяца назад. Подумал, что даже если мы так и не сойдёмся снова, не хочу, чтобы он принадлежал ещё кому-то.       — Врёшь ты всё!       — Ладно, вру, я всегда был уверен, что сойдёмся. Но что это будет в другом городе — не догадался как-то.

***

      Даламар нетерпеливо вертел в руках телефон, глядя за окно. Рейстлин и Гилтиас немного попрепирались у машины, и уехали, когда ключами всё же завладел маг, торжествующе показавший копу язык по этому поводу.       Он набрал номер. Конечно, это не сойдёт ему с рук, но как удержаться? Догадка требовала проверки.       — У меня новости. Вы хотели отослать Гилтиаса, чтобы Рейстлин поменьше отвлекался от дел Конклава на свои душевные раны?       Нуитари не понравился то ли сам вопрос, то ли его подача, Даламар улыбнулся в трубку.       — А я и не лезу, что вы… Просто хотел сообщить, что всё удалось. С небольшой такой оговоркой… Штаб-квартира Конклава, похоже, переезжает.       Стоило того!