Наводка

Очень давние истории

      — Детка, скажи честно, ты ревнуешь меня к залу? — Гил толкнул дверь на кухню одним плечом, задумчиво рассматривая след укуса на другом. — Как тренировка планируется, так ты обязательно... Кхм, здравствуйте.       Рейстлин был не один. Незнакомая женщина смотрела на офицера квадратными глазами. Пожалуй, было отчего. Маг, несмотря на утро, представлял собой сейчас грозное зрелище — собранный, сосредоточенный и жуткий, именно так должен был выглядеть настоящий колдун, и дело, было, похоже, не только в коже и глазах. Что-то витало в воздухе.       — Я, кажется, ошибся дверью... — остро ощутив несостоятельность одних трусов как одежды, попятился Гилтиас.       И дождался мага только через полчаса.       — «Детка»! — хмыкнул тот нарочито возмущенно, и офицер потупился. Назвать так того утреннего злого колдуна мог бы, пожалуй, только натуральный псих. — Гил, я ведь вечером предупреждал, что буду ждать клиентку.       — Забыл, — развел руками коп, и правда, вспомнивший об этом только после вынужденного отступления из кухни. — Я тебе репутацию подпортил, да?       — Трусами или «деткой»? Да нет, ну что ты...       — Прости. Я не хотел, правда.       — Да нет, действительно не испортил. Будет думать, что я коварно совратил тебя магией. Уж больно хорош...       — Прекрати.       — Но в следующий раз я встречу назначу всё-таки в какой-нибудь забегаловке. И, слушай... Не зови меня так больше.       Гил посмотрел на него с интересом:       — Вот почему? Нет, мне тоже это слово не очень нравится, но ты же каждый раз просишь. Деткой ты быть не хочешь, котиком тоже, что там ещё было?.. Что ты имеешь против нежностей?       — Не знаю, — Рейстлин пожал плечами, улыбнулся: — Гил, сам подумай, какой из меня котик?       — Ну есть же, например, ликои... — офицер получил тычок в плечо, рассмеялся. — Не в котике дело, тебе не нравится ни одно ласковое прозвище. Ты ведь зовёшь меня солнцем! Мне тоже хочется, чтобы у тебя было такое особенное имя, только между нами.       — Солнцем я тебя зову, потому что ты солнце... Меня в юности только прозвищами и звали, может быть, дело в этом. Как тебе Хитрюга, например?       — Не очень похоже на дружеское...       — Я и не сказал, что это были друзья, — Рейстлин поморщился. — Вот что, может быть, однажды ты найдёшь подходящее слово, но меня вполне устраивает просто «Рейст», вообще-то.       — Тебя так брат зовёт, — припомнил коп.       — И ты. И больше никому я этого не позволяю. Кроме того... — маг выразительно улыбнулся, — напомню, ты гораздо изобретательнее в постели, в том числе и на обращения... И так меня точно больше никто не зовёт! Хоть сейчас можем пойти и проверить...       — И поставить на меня ещё пару меток, чтобы в зале точно никто не подкатил, — понятливо согласился Гил, сдаваясь, — этого, правда, пока не случалось, но раз тебе так спокойней...

***

      — Ну и что происходит? — Рейстлин сделал шаг в приемную Нуитари, за пару секунд оценив обстановку — Гилтиас сползает в кресле, пожилая секретарша с высоким пучком, заколотым острой шпилькой, смотрит недобро, но не торопится ничего озвучивать.       — Его пока нет. Смотри-ка, мы уже разговариваем?       Закатив глаза, Рейстлин опустился во второе, свободное кресло.       — Когда будет? — поинтересовался он равнодушно, глядя не на секретаршу, а на офицера напротив.       — Я сообщу вам, как только буду обладать информацией, — та чопорно поджала губы, наблюдая, как маг достает телефон.       «Кажется, ты сам предложил отдохнуть друг от друга пока?»       «А вслух что, слабо?»       «А слабо не сообщать о нашей ссоре всему департаменту?»       Гилтиас поднял взгляд, улыбнулся неловко. Рейстлин, покачав головой, снова переключился на клавиатуру.       «Так что происходит?»       «Я не в курсе. Меня аж со смены выдернули».       «Провинился, офицер?»       «Иди ты... Мы оба тут, вообще-то. Ты что-то знаешь?»       «Ничего».       «Прекрасно... Тогда поговорим пока?»       «Не уверен, что уже отдохнул».       «Да брось!»       «Это была твоя идея».       «Плохая идея. Я ведь сто раз тебе уже звонил».       «То, что я не отвечаю, ни на какие мысли не наводит?»       «Прекрати. Я хочу помириться, а не поссориться ещё сильнее!»       «Мы могли помириться той же ночью. Но ты, видимо, решил, что проучить меня будет полезно, так? Будь последовательным. Раз отдых друг от друга, значит, отдых».       Гилтиас поднял глаза — лицо Рейстлина было непроницаемо. Прикусив губу, офицер вернулся к телефону.       «Ну и иди ты. Ведёшь себя как полный мудак».       Маджере легко, небрежно повел плечом, и встал, направился к двери, на ходу пряча телефон. Гилтиас испуганно вскинулся в кресле, секретарша подняла изумлённый взгляд.       — Рейст, ты куда?       — Позвольте напомнить, господин Маджере, вам назначена встреча! Нуитари будет крайне разочарован, если она не состоится!       — Ах, даже так? — делано удивился маг. — А когда он соизволит явиться, он ещё не сообщал?       — Подумайте, каковы будут последствия!       Рейстлин с ненавистью сверкнул глазами и сел, Гилтиас выдохнул с облегчением.       «Я погорячился, извини».       Тихий звук оповещения.       «Слушай, уже не смешно. Давай закончим эту идиотскую ссору?»       Продолжать переписку или хотя бы читать сообщения Маджере не торопился.       — Рейст, возьми телефон.       — А то что?       — А то я вслух продолжу.       Вздохнув, маг снова уткнулся в экран.       «А если мне действительно теперь нужна передышка?»       «Нет, тебе нужно выпустить пар. Иначе так и будешь штрафы за превышение скорости хватать, на третьем я начал волноваться уже всерьёз».       — Вот угораздило же влюбиться в копа! — возмущённо заявил Рейстлин и снова поднялся. — В уборную, надеюсь, я могу выйти?!       «Рейст, ты понял, что сказал?»       Сообщение осталось непрочитанным, и офицер, игнорируя возмущение секретарши, вышел из приёмной. Маг вздрогнул, через пару минут едва не столкнувшись с ним в коридоре.       — Боялся, что сбежишь... Меня угораздило влюбиться в мага. Поверь, это намного хуже, — тихо, примирительно сказал Гилтиас, осторожно касаясь кончиков пальцев мага своими. — И я всегда подозревал, что мы испортим признание.       ...       — К сожалению, встреча отменена. Вы можете быть свободны, — ровным тоном сообщила секретарша, едва они вернулись обратно.       Гил, выдохнув с облегчением, позвал:       — Пойдем?       — Нет уж, теперь я принципиально его дождусь! — рыкнул Маджере, глядя на секретаршу. Снова раздалось оповещение, и он перевёл вопросительный взгляд на офицера.       — Это не я.       Рейстлин достал телефон и на несколько секунд погрузился в чтение.       — Вот сволочь...       — Кто? Что случилось?       — Нуитари, — секретарша уставилась на них в безмолвном, но крайне выразительном возмущении. — У тебя отгул до конца дня.       Гил озадаченно моргнул.       — Он не сказал хотя бы, это в качестве наказания или поощрения?       — Ни то, ни другое.       — Теперь я совершенно ничего не понимаю.       — «...так что возьми себя в руки, если нужно — и Гилтиаса возьми, но чтобы завтра ты был собран», — зачитал маг.       — Ну прекрасно, мой начальник предоставил меня тебе! — фыркнул коп. — А от тебя собранного ему что надо?       — И знать не хочу, — Рейстлин поморщился и, подцепив Гилтиаса под локоть, вывел наконец из приёмной. — Но раз уж у нас есть время и даже начальственное благословение... Давно хочу попробовать один способ выпускать пар. Мой мотоцикл неподалёку, поехали.

Бонусы к предыдущей главе

      Выбираться в реальность из мира, сотканного магией, останавливать долгую и монотонную, требующую стопроцентной сосредоточенности и обострённого внимания мысленную работу было всё равно что пытаться вынырнуть из высокотемпературной дремоты. Рейстлин забросил в рот таблетку обезболивающего (какая по счёту за утро?) и поморщился — сильный стук резонировал в нудно гудящей голове.       Отец Гилтиаса, едва открылась дверь, приподнял картонную подставку с двумя кофейными стаканами. Маджере озадаченно заломил бровь — сформулировать своё удивление в слова не получалось.       — Я приходил десять минут назад, не помните? — подозрительно поинтересовался незваный гость. — И вы сказали, что впустите меня, только если принесу кофе.       Маг молча посторонился. Не стоило, вообще говоря, но спорить тоже сил не было.       В темени прихожей раздался судорожный всхлип-вздох — очевидно, высокий чин не позволял военному заорать в голос, но встречу с Крысом он явно оценил.       — Не бойтесь, — машинально посоветовал Рейстлин, пытаясь всё-таки откопать в памяти первый приход отца Гил. — Он домашний.       Утверждение было спорным — зверь частенько уходил по своим делам всё за тот же шкаф, где почти состоялось их с магом знакомство, но ночевал преимущественно дома, и гамак в клетке тоже явно оценил.       — Уверены, что кофе был нужен? — поинтересовался гость, загораживая вид на кухню.       Рейстлин недовольно просочился мимо широкой спины, не отказав себе в удовольствии по-хозяйски её пихнуть, но при виде кухни едва не охнул — начинала уже дымить вхолостую, без воды запущенная кофеварка, стол у раковины красовался просыпанным растворимым кофе, небрежную горсть которого венчала незакрытая пачка, весь обеденный стол был уставлен кружками разной степени крепости и допитости.       — Гил меня убьёт, — уверенно констатировал Рейстлин, выключая кофеварку. — И будет прав... Но вас это не касается.       Он забрал один из полных стаканов.       — Не касается, — твёрдо заявил собеседник и сел, старательно игнорируя бардак, выглядывающего из коридора Крыса, незакрученную бутылку виски почти у себя под носом. На хозяина бардака ему, очевидно, смотреть было тяжело, но он не отводил взгляда. — Думаю, я должен извиниться.       — Несомненно, — фыркнул Рейстлин. — Но Гилтиас в участке и вернётся только через...       Он взглянул на часы и присвистнул — кажущееся ему утро прошло давным-давно, циферблат демонстрировал ранний вечер.       — ...через час-полтора.       — С Гилтиасом я уже пытался поговорить.       — ...и?       — Он очень зол. Даже трубку не берёт, когда я звоню.       — Думаете, я буду с вами говорить, раз он не стал?       — Надеюсь, — гость вздохнул и будто сразу ссутулился. — Вообще-то на один звонок он ответил. Ещё пару недель назад.       — ...и? Слушайте, я страшно занят. Хотите говорить — ближе к делу, мне некогда ждать, пока вы созреете до осознания, что подсовывать бомбу собственному сыну — так себе идея.       Отец Гилтиаса страдальчески поморщился.       — Он зол не поэтому, — он глубоко вдохнул, будто решаясь. — Я отреагировал на новости о вашем браке совсем не так, как должен был. И прошу прощения за это.       Маг задумчиво отхлебнул из стаканчика, убеждаясь, что кофе на вынос его собеседник взял в худшей кофейне района.       — Вообще-то лично мне совершенно плевать, что вы думаете о нас.       — Лично мне совершенно плевать, что вы думаете обо мне. Но Гилу едва ли может нравиться такое положение дел.       Рейстлин промолчал, отправляя недопитый стакан в мусорку. Коп не слишком много рассказывал об отце, и вообще-то почти всё, что он говорил, буквально кричало о недостатке понимания между родными. Это всегда было данностью, естественным положением дел... Но всё же именно Гил сам позвонил ему после переезда.       — Ладно, допустим. Принимаю извинения. Мы закончили? У меня нет свободного времени.       Собеседник натянуто, из вежливости, улыбнулся, покрутил в пальцах свой стакан, машинально передвинул пару кружек на столе, выстраивая в ровную линию.       — Рейстлин, буду честен... Жаль, что сын не выбрал хорошую девушку для женитьбы. Я мечтал о внучке однажды, когда-нибудь...       Маг зло оскалился, но отец Гила тут же вскинул руки в миролюбивом жесте:       — Но понимаю, что это вообще не моё дело! Если Гилтиас счастлив, мне остаётся лишь принять это, и не портить ему жизнь. А о вас, Рейстлин, я навёл справки...       — Прекрасный способ дать сыну жить своей жизнью и практиковать принятие!       — Нет, послушайте... Я знаком с вашей сестрой. Китиара дала мне понять, что вы... не так просты. И значит, я могу признаться в том, что важно для всех.       — В чём же? — сквозь зубы поинтересовался Маджере.       Повисшая на кухне на несколько мгновений тишина показалась плотной, и липкой, как паутина. Отец Гила поджал губы, нахмурился, покачал головой, будто и сам не верил в свои слова.       — Я не имею ни малейшего представления, почему отправил сына к той чёртовой бомбе.       

***

      — Выйду здесь, спасибо, — у Гилтиаса кончилось терпение.       Захлопнув дверь такси, он зашагал по улице, с раздражением оглядывая скопившуюся пробку. После долгого дня, завершившегося хоть и успешным, но крайне нудным судом, хотелось добраться домой быстро и с комфортом... Стоило, как всегда, воспользоваться метро. Не угадал.       Через пару кварталов в гудящей голове прояснилось и раздражение сгладилось. Коп глубоко вдохнул воздух ранней весны и улыбнулся, разглядев впереди тёплое леденцовое свечение витрин «Последнего приюта». На самом верху здания в их оранжерее горела подсветка для растений; окна квартиры зияли тьмой, но Рейстлин всё же был — почти — дома.       Гил остановился в паре шагов от стеклянной двери кофейни. Маг болтал с Тикой, перед ним на столе стояла большая прозрачная чашка с чаем и закрытый ноутбук. Официантка отошла, и Рейстлин переключился на телефон, судя по ехидной усмешке, надиктовал кому-то голосовое сообщение, обернулся назад, свободно потянувшись... Совсем не так он двигался ещё совсем недавно, и Гила кольнуло виной — как же он заметил всю эту скованность и напряжение, только когда их не стало?       Тика набросила магу на плечи плед, принялась, хохоча, что-то рассказывать в подставленный на его вытянутой руке телефон. Гилтиас встретился с Рейстлином взглядом и замер, глубоко тронутый радостью, осветившей лицо мужа.       — Всё в порядке? — негромко спросил маг, когда Тика поздоровалась с копом и отошла. — Почему ты стоял снаружи?       — Тебе лучше.       — Это не вопрос, похоже? — Рейстлин улыбнулся. — Но да, намного. Врач со мной сегодня попрощался. Наконец-то! А ты как?       Вернулась Тика со свежим чаем, моргнул уведомлением телефон мага, и тот со смешком обменял его на кружку для Гилтиаса.       — Что происходит? — кивнул коп на увлечённую ответом официантку, с удовольствием грея руки — одну об горячее от чая стекло, вторую — под ладонью Рейстлина.       — Тика и Карамон спорят о лучшем рецепте картошки, — судя по тому, как ситуация веселила мага, спор был крайне увлекательным, даже сейчас у него разъехались уголки губ.       — Давно они знакомы?       — Минут пятнадцать. Много ли надо для такой темы?       — А ты посредник?       — А я — судья, — нравоучительным тоном начал маг, но снова сбился на смешок в конце фразы: — Потому что это важно.       Он сделал паузу и спросил снова:       — Солнце, у тебя всё хорошо?       — Да, извини... — Гил обвёл глазами помещение, будто стараясь запомнить всё до мелочей, и поймал себя на чувстве родом откуда-то из глубокого детства — то приходило, когда они с мамой возвращались из школы домой, туда, где кухня пропахла овсяным печеньем и мёдом, во дворе ждал любимый пёс, не существовало плохой погоды, если впереди были каникулы или выходные, и вся жизнь лежала перед ним, полная приключений и открытий... Коп улыбнулся, поцеловал пальцы Рейстлина, остро ощутив привычное тепло его кожи и гладкость двух колец на одном пальце: — Всё прекрасно.