Атлант

Быть ребёнком оказалось труднее, чем он думал. Конечно, Алек изначально понимал, что просто не будет. У него был большой опыт в притворстве: годы работы шпионом, убийцей и послушной шавкой Кроноса научили его носить чужие лица так же естественно, как другие носят одежду. Особенно в последние двадцать три месяца, когда он собирал информацию и готовился к мести, продолжая изображать сломанную, но всё ещё верную игрушку. Кронос не был обучен как оперативник. Всё, что у него имелось, это запредельная физическая сила, умение стрелять и чудовищный ум. Но даже он ни разу ничего не заподозрил. Так вот. Притворяться ребёнком было сложно. Мягко улыбаться, тянуться к ласке и изображать чистую детскую непосредственность оказалось почти отвратительнее пыток. Взрослый взгляд скрывать было трудно, особенно в теле, которое ещё не умело двигаться так, как ему нужно. Но то ли Алек был действительно хорошим актёром, то ли Мариза видела только то, что хотела видеть, всё получалось. К тому же, порывшись в воспоминаниях тела, он выяснил, что чаще двух раз в месяц мать с ним не виделась. Роберт, кажется, появлялся ещё реже. Единственное, что сейчас по-настоящему занимало Алека, это гость, которого Мариза ждала весь день. Она нервно расхаживала по комнате, иногда подходила к окну, что-то взволнованно шептала себе под нос, потом снова садилась в кресло и теребила бумаги. И так по кругу. Алек отвернулся от неё, чуть пожал плечами и вернулся к маленькой игрушечной лошадке, которую держал в руке. Внешне он играл, как и положено ребёнку. На деле же продолжал изучать Систему. Полученный утром навык «Актёрское мастерство» развивался пугающе быстро. Судя по всему, чем сложнее была роль и чем больше ему приходилось выжимать из себя, тем быстрее навык рос. Но за весь день так и не появилось ни одного задания. Алек ждал. Мариза внезапно подскочила, и Алек едва не вздрогнул. Плохо. Он начал расслабляться. Тело было слишком слабым, слишком новым, слишком необученным. Да, изначальные параметры у него теперь были лучше, чем в прошлой жизни, но всё равно приходилось настраивать каждое движение с нуля. Без привычных рефлексов Алек чувствовал себя почти голым. Его раздражало, насколько легко детское тело тянулось к теплу, насколько быстро уставало и насколько охотно расслаблялось там, где взрослый разум требовал держать нож наготове. В комнату вошла служанка и низко склонила голову. Примитивные с древних времён жили в Идрисе в качестве прислуги. Красивое слово. На деле же прав у них почти не было. Их редко выпускали за пределы Идриса, не поощряли обучение, разделяли с семьями и с детства приучали служить своим господам. Не рабство, конечно. Сумеречные охотники наверняка нашли бы десяток красивых формулировок, чтобы объяснить разницу. Алек видел разницу плохо. Служанка испуганно подняла взгляд на Маризу, кивнула и, дождавшись короткого движения подбородка, исчезла за дверью. Миссис Лайтвуд поднялась с кресла, сняла странноватые очки для чтения и разгладила немного вспотевшими руками строгое чёрно-зелёное платье. Затем подошла к двери и встала чуть поодаль, так, чтобы вошедший сразу её увидел, но не почувствовал препятствия на пути. Госпожа рода Лайтвуд чуть склонила голову. Алек наблюдал за этим со странным смятением. За день он уже успел изучить Маризу. Не только собственным взглядом, но и через обрывки воспоминаний тела, разговоры нянь и служанок. Властная. Гордая. Жёсткая. Привыкшая, что мир должен подстраиваться под неё. Увидеть её такой кроткой и взволнованной было почти неприятно. Чума тихо шевельнулась где-то под рёбрами сознания. Не словами, скорее ощущением: всё красивое умеет гнить изнутри. Дверь открылась. В комнату вошёл высокий статный мужчина лет двадцати пяти, возможно, чуть младше. В нём было что-то неуловимо аристократическое: острые скулы, белые волосы с серебряным отливом, выверенная осанка и взгляд абсолютно чёрных глаз, холодный настолько, что им можно было вскрывать людей аккуратнее любого ножа. Для такого молодого возраста у него была слишком тяжёлая энергетика. Истинный лидер. - Мариза, моя дорогая, рад тебя видеть, - мужчина мягко улыбнулся, но глаза его остались пустыми. Он одной рукой обнял невысокую девушку, едва достававшую ему до плеча, а сам в это время осмотрел комнату. Давно же он здесь не был. Перед глазами Алека вспыхнуло окно.

Нежданный гость

Тип задания: социальное / скрытое наблюдение

Ваша матушка пригласила на день рождения важного гостя. Он смотрит внимательнее, чем должен.

Цель: не вызвать подозрений.

Дополнительная цель: получить информацию о госте.

Награда: вариативно

Штраф за провал: вариативно

Штраф за отказ: вариативно

Принять / Отклонить

Вот и первое серьёзное задание. Алек нахмурился, сидя спиной к двери, медленно выдохнул и приготовился сыграть лучшую роль в своей новой жизни. Он знал, что не провалится. Ни разу в прошлой жизни он не позволял себе такой роскоши. Но ощущения от гостя были странными. Интуиция не просто предупреждала, а звенела тонкой, неприятной нитью где-то под кожей. Война оценивала расстояние до двери, до окна, до рук мужчины. Голод уже собирал обрывки фактов. Чума молчаливо отмечала слишком гладкую улыбку. Смерть не говорила ничего. И именно это спокойствие почему-то было самым неприятным. Нужно быть осторожным. Настолько осторожным, насколько вообще возможно в теле годовалого ребёнка. Алек тихо вздохнул, расслабляясь и рассредоточивая сознание. Когда-то давно, ещё до имени Артемида, во время обучения у Кроноса, он немного сломался. Потом это, конечно, доработали и превратили в одно из лучших его орудий. Расщепление сознания. Несколько потоков, каждый со своей функцией. Большинство не имели имён, но четыре основных закрепились слишком прочно. Сам Алек, если вообще можно считать его отдельной частью. Война, отвечающая за бой, пространство и угрозы. Голод, обрабатывающий информацию, знания и связи между фактами. Чума, замечающая распад, ложь и те болезненные истины, от которых остальные части сознания предпочли бы отвернуться. И Смерть. Самая тихая. Самая глубокая. Та, что не спорила, не боялась и всегда знала, когда история подходит к последней точке. Алек едва заметно дёрнулся. Система внезапно завалила его уведомлениями. В правом верхнем углу мигнула иконка колокольчика, но открыть её он не успел. - Мариза, представь же нас. Голос прозвучал слишком близко. Мужчина двигался неожиданно быстро. Алек натянул беззаботную улыбку, рассредоточивая внимание настолько, насколько позволял детский мозг. Игра началась. Пора снова стать ребёнком. Он никогда не был беззаботным маленьким дитём, но актёр из него получался отличный. Мариза аккуратно подхватила его на руки и повернула лицом к гостю. Алек прижал к себе лошадку и внутренне поморщился. Мужчина пах странно. Серой, холодным железом и чем-то пока незнакомым. Надо запомнить. - Давай, милый, познакомься. Это мой дорогой друг, Валентин Моргенштерн, - Мариза ласково улыбнулась и немного неумело перехватила ребёнка. Алек надул губы, неловко махнул рукой, будто всё ещё плохо управлял координацией, и пробормотал приветствие. Затем быстро потерял интерес к мужчине, снова уткнулся в лошадку и начал издавать невнятные звуки. - Привет, Александр. Можешь звать меня Валентин. Мужчина улыбнулся и ласково погладил его по голове. Глаза всё ещё оставались пустыми. Не выражали ни интереса, ни тепла. Разве что лёгкую скуку. Но рука задержалась на волосах на долю секунды дольше, чем требовалось для обычной вежливости. Война это отметила. Чума тоже. На этом знакомство почти закончилось. Его быстро отправили к няням, а взрослые удалились к камину обсуждать свои дела. Но задание не зачлось выполненным, так что мальчику оставалось сидеть на тёплом ковре и играть с лошадкой. Удивления не было. В книге Валентин был одним из главных антагонистов. Новые родители Алека входили в его ближний круг, пока не предали его. Но сейчас, видя мужчину вживую, Алек почти понимал, почему столько охотников увлеклись им. Харизма у Валентина была не яркой, а хищной. Она не грела. Она подчиняла. Алек доверил Войне наблюдать за комнатой и снова углубился в Систему. Ранее он уже немного подстроил интерфейс под себя. В правом верхнем углу находились Жизненная нить, Резерв, уведомления и выход в основное меню. Они были достаточно удобны и не перекрывали обзор. В левом углу высвечивались дата, время и миникарта, охватывающая пространство примерно в радиусе пяти метров. Люди отмечались синими кружками. Главный интерфейс можно было изменять по желанию, но пока Алек решил оставить всё как есть. Инвентарь же оказался небольшим, всего на тридцать ячеек, хотя, скорее всего, позже его можно будет расширить. Среди заблокированных функций значились магазин, алхимия, кузница, снаряжение и аватар. Как выяснилось, позже он сможет менять одежду силой мысли, если заранее подготовит комплекты. Чертовски удобно. В прошлой жизни такая функция была бы незаменимой. Особенно при его профессии. Пока же всё стоящее оставалось закрытым. Алек мысленно вздохнул. Вот поэтому он и не любил игры. Начинать с нуля, когда почти всё недоступно, было муторно. Ну, вернёмся к нашим баранам. Уведомления Навык разблокирован особым действием. Мультипотоковое сознание Ранг: Легендарный Уровень: MAX Один разум не обязан быть единым, чтобы оставаться вашим. Когда-то вас ломали слишком тщательно, и осколки научились работать отдельно. Каждый поток берёт на себя часть восприятия, анализа и реакции, позволяя вам думать сразу в нескольких направлениях. Для других это было бы безумием. Для вас стало методом выживания. Доступны четыре основных потока: Война, Голод, Чума, Смерть. Доступны четыре неполных фрагмента сознания. Война отвечает за бой, угрозы и выживание. Голод отвечает за знания, анализ и обработку информации. Чума отвечает за распад, скрытое гниение и болезненные истины. Смерть отвечает за принятие конца, эмоциональную отстранённость и окончательные решения. Эффекты •Повышает скорость анализа и обработки информации •Позволяет параллельно отслеживать несколько задач •Снижает риск перегрузки при работе с несколькими источниками данных •Эффективность зависит от Контроля и текущего состояния Жизненной нити. Если разум нельзя сохранить целым, научите каждый осколок держать нож. Алек замер. Вот это было интересно. Значит, если он использует особенности прошлой жизни, Система способна превращать их в навыки? Раньше ему приходилось часто отключать потоки сознания из-за мигреней. Такая нагрузка на мозг была чудовищной. Поэтому он не решался задействовать их весь день. Но сейчас, даже в слабом детском теле, всё было в порядке. Постаралась Система? Или это влияние «Жизни игрока»? Алек задумался и машинально прикусил большой палец. Он уже хотел просмотреть остальные уведомления, но взгляд зацепился за странную вкладку в главном меню. Характер. Хаотично хладнокровный Тип: личностная структура / врождённая аномалия Вы сохраняете невозмутимость там, где другие ломаются, но внутри вас слишком много горячей крови, чтобы назвать это спокойствием. Ваша холодность не равна порядку. Ваше безумие не равно потере контроля. Вы умеете стоять неподвижно в центре пожара и при этом сами выбираете, куда бросить спичку. Повышенная устойчивость к давлению, страху и панике Полный иммунитет к грубой промывке мозгов Высокое сопротивление ментальному воздействию Скрытые ветви развития будут открыты при выполнении условий. Доступные заблокированные навыки: Сон по необходимости (доступно с 3 уровня) Неподвижный разум (доступно с 5 уровня) Контролируемое безумие(доступно с 10 уровня) ??? ??? Холодная голова. Горячая кровь. Очень плохая комбинация для тех, кто стоит рядом. Алек никогда не слышал о таком параметре. И хоть сам он играми не увлекался, Аполлон был конкретным игроманом. Но даже тот никогда не упоминал ничего подобного. Возможно, уникальная особенность Системы. Интересно, сколько ещё сюрпризов она приготовила. Алек потянулся и внимательно посмотрел на лошадку в руках. У него никогда не было игрушек. Эта была первой. За все жизни. Лошадка была дорогой, с драгоценными камнями вместо глаз и будто золотыми нитями гривы. Алек никогда не интересовался изготовлением игрушек, но внезапно поймал себя на странной мысли: интересно, как именно её сделали? Навык открыт особым действием. Наблюдательность Ранг: Редкий Уровень: 1 Мир всегда оставляет следы. Просто большинство людей предпочитает смотреть мимо. Вы замечаете мелочи, которые другие пропускают: неестественный блеск, чужой запах, дрожь пальцев, слишком свежую царапину, неверно поставленный предмет. Пока это лишь слабое умение, но однажды вы сможете читать пространство так же легко, как чужую ложь. Эффекты •Позволяет получать базовую информацию о предметах и окружении •Повышает шанс обнаружить тайники, ловушки и скрытые следы •Эффективность зависит от Восприятия, •Интуиции и уровня навыка. Улики не молчат. Просто говорят тихо. Алек вопросительно приподнял бровь. Ещё один навык. Как удачно. Он скосил взгляд на игрушку. Игрушка: Лошадка Тип: личный предмет / семейный подарок Создана из дорогих материалов. Игрушка первенца рода Лайтвудов, подаренная бабушкой на рождение внука. Прочность: 96/100 Не густо. Ни названия материалов, ни имени мастера. Только короткая предыстория. Скорее всего, дело было в низком уровне навыка. Интересно, что он увидит, когда «Наблюдательность» поднимется хотя бы до двадцатого уровня? Поставив это на заметку, мальчик перевёл взгляд на служанок. Над ними отображались только должности. Ни имён, ни уровней. Почему? Справка Пользователь является Игроком. Игроки — редчайший тип существ, способный взаимодействовать с Системой напрямую. В данный момент известно десять активных Игроков во всех доступных ветвях миров. Обычные существа не обладают уровнями, навыками и интерфейсом. «Наблюдательность» не может отобразить то, чего в структуре цели не существует. Исключение: существа, созданные или изменённые Системой. Дополнительная информация: •Игроки не имеют естественного предела развития. •Игроки не способны деградировать обычным путём. •В опасных условиях скорость роста навыков увеличивается на 150%, получаемый опыт на 70% •В критических условиях скорость роста навыков увеличивается на 300%, получаемый опыт на 140%. •Голод, жажда, болезни и ранения отображаются как состояния, эффекты или дебаффы. •По достижении 40 уровня сон перестаёт быть обязательной функцией. •Игроки не умирают от старости и естественных болезней. •По достижении выбранного возраста тело Игрока может прекратить старение. Значение по умолчанию: 20 лет. Алек обнял игрушку, изображая счастье от игры, и забубнил что-то себе под нос. Даже во время чтения не стоило забывать о роли. Быть Игроком действительно было подарком судьбы. Понятно, что его сделали таким ради миссий. Демиургам наверняка было непросто добиться создания Игрока, учитывая редкость подобных существ, и получить одного в своё распоряжение. Значит, в него вложили достаточно, чтобы не выбросить при первой ошибке. Это было облегчением. Главное — не разочаровать новых хозяев. С этим, конечно, могли возникнуть проблемы. Но, как Алек любил говорить, он довольно послушный мальчик. Война послала по телу неприятные мурашки, а Голод прокручивал фразу Валентина: Восстание — единственный выход. Чума тихо добавила не мысль, а привкус: всё, что строится на ненависти, рано или поздно начинает жрать само себя.Похоже, всё пока шло по канону. Ничего нового. Алек обернулся, уловив запах гари. Он внимательно искал источник, но Интуиция будто сама направила взгляд чуть выше правого плеча Маризы. Через несколько секунд из пламени прямо в воздухе появилась бумага. Интересный способ доставки писем. Мариза вскочила, прочитала письмо и побледнела так резко, словно все краски выжгли из её лица. Она передала лист Валентину, уважительно склонив голову, но руки продолжали дрожать. - Мне так жаль. Прими мои искренние соболезнования, - мужчина обнял её после чтения. - Ты должна ехать. Мариза кивнула, выскользнула из объятий и, будто забыв обо всём, выбежала из комнаты. Алек проводил её странным взглядом. Что же случилось? За Валентином наблюдать открыто больше не стоило. Мужчина слишком хорошо чувствовал внимание. Его могли поймать на одном лишнем взгляде. Няни подняли Алека и отнесли в детскую. Задание так и осталось висеть во вкладке «В процессе». А Валентин проводил ребёнка странным, заинтересованным взглядом.

***

Похороны Алек любил. Так что было действительно жаль, что его не взяли. Оказалось, родители Маризы погибли на охоте. Но сама Мариза не верила в случайность. Она знала: это предупреждение Кругу. Конклав ответит за это. Роберт так и не посетил своего ребёнка. С дня рождения прошла неделя. За это время Алек успел выполнить несколько мелких заданий: спрятаться от няни, украсть сладкое с кухни и ещё пару столь же вдохновляющих подвигов. Но первое задание всё ещё оставалось в процессе. Не то чтобы это пугало. Но раздражало. Сейчас Алек сидел в детской, пока родители ушли на похороны, и продолжал изучать Систему. Самой полезной функцией в его возрасте оказались заметки. Он подробно расписал всё, что помнил о сюжете и мире книги, отдельно выделив предположения, догадки и возможные расхождения. Также он записывал все сплетни об Идрисе, Конклаве и охотниках, которые только мог услышать. Знания всегда были единственной формой власти, которую у него никто не мог отобрать. Дверь внезапно открылась. На пороге появился неожиданный гость. Валентин Моргенштерн выглядел в детской неуместно, как чёрное пятно на нежном светлом рисунке. Мужчина ласково улыбнулся и подошёл к ребёнку, что-то пряча за спиной. - В прошлый раз я не успел подарить тебе подарок. Пришёл наверстать упущенное. Это было странно. В его голосе слышались нотки интереса, которых не было при первой встрече. Алек посмотрел на него с детским любопытством и чуть наклонил голову. Чума шептала что-то на краю сознания, но он не разобрал. Голод обработает позже. Перед ним появилась книга, исписанная древними символами. Валентин положил её перед Алеком, сел рядом и открыл первую страницу. Чего он добивается? Впрочем, неважно. Книга: Сумеречные руны Тип: обучающий текст / нефилимское знание Книга о происхождении рун, их видах и свойствах. Прочность: 84/100 Так прошло несколько часов. Затем Валентин нежно потрепал его по голове и, уходя, забрал книгу с собой. Что бесило. Алек хотел прочитать её сам. К сожалению, в библиотеку няни его не допускали. Потом начались странные дни. Валентин приходил почти каждый день, приносил ту же книгу и читал несколько глав. Алек старательно вёл себя как ребёнок, иногда демонстрируя больший интерес к игрушкам, чем к тексту. Но новой информации было столько, что сдерживать настоящий интерес становилось всё труднее. Он всегда был охоч до знаний. Опаснее всего было то, что он начал ждать этих визитов. Не самого Валентина. Разумеется, нет. Только книгу, новые сведения, объяснения, доступ к тому, что от него обычно прятали. По крайней мере, Алек предпочитал считать именно так. Но тело предательски расслаблялось рядом с ровным голосом мужчины, а детский мозг слишком быстро привыкал к ритуалу: шаги в коридоре, запах серы и железа, тяжёлая рука на волосах, страницы, полные рун. Его раздражало, что знания и внимание начали ощущаться почти одинаково. Так было и сегодня. Валентин сидел в детской, прислонившись спиной к стене, и держал ребёнка на коленях. Его голос был приятным, бархатистым, почти успокаивающим. За окном ветер мягко шевелил листву, солнечные лучи ложились на пол тёплыми пятнами. Мужчина иногда отвлекался от книги и пускался в объяснения. Руны казались языком, на котором сама реальность записывала свои законы. - Не так, - пробормотал Алек прежде, чем успел остановиться. О нет. Валентин ошибся. Он начал рассказывать о рунах так, будто руна скорости могла быть постоянной, хотя Алек отчётливо помнил: руны, усиливающие физические качества, должны быть временными. Книга захлопнулась мгновенно. Валентин резким движением развернул ребёнка лицом к себе, почти скрутив ему шею. Взгляд чёрных глаз пробрал до дрожи в коленях. Война скалила зубы. Голод лихорадочно перебирал варианты. Чума шепнула: вот она, цена за внимание. Смерть молчала. Спокойно принимала любой исход. Алек был в дерьме. - Вот ты и попался, - мужчина хищно усмехнулся. - Ещё в первую встречу я заметил слишком умный взгляд. Потом ты посмотрел туда, откуда появилось огненное послание, за несколько секунд до его появления. И чем чаще я приходил, тем яснее понимал: ты не обычный ребёнок. Большой палец Валентина лёг на трахею мальчика и надавил, мешая дышать. - Так почему притворяешься им? Говори. Попался. Алек с трудом втянул воздух сквозь зубы, всё ещё пытаясь найти выход, которого не было. - Гениев не любят, - всхлипнул он, выжимая из тела детские, обиженные слёзы. Голос сорвался, буквы смазались, как и положено ребёнку. - Я слышал, служанки говорили. А я хочу, чтобы меня любили. Валентин замер. А затем отпустил. Его ладонь легла на волосы Алека покровительственно, почти ласково. Как же сильно он кого-то напоминал. Но Алек сейчас был слишком взвинчен, чтобы осознавать это полностью. Он спасён. Чёрт. И хуже всего было не то, что Валентин едва не задушил его. Хуже было то, что какая-то часть Алека всё равно ждала следующего урока.

***

Валентин был жестоким, самовлюблённым социопатом. Он знал это. И никогда особенно не страдал. Кроме жены, он никого по-настоящему не любил. Собственный ребёнок его почти не интересовал. Отпрыск оказался недостаточно значимым, недостаточно достойным, недостаточно его. Но Валентин всегда питал слабость к интересным существам. К тем, кто выбивался из ряда. К тем, кого хотелось разобрать, понять и присвоить. Мариз, одна из самых преданных сторонниц, редко рассказывала о сыне. Это было странно. Лайтвуды, эти хитрые змеи, обычно берегли потомство как зеницу ока. Но Мариза всё ещё была больше Трублад, чем Лайтвуд. На день рождения её сына Валентин пришёл из уважения к старой традиции: в первый год наследника представляли главе. Сначала он не увидел ничего особенного. Ребёнок как ребёнок. Разве что красивый до абсурда. Потом заметил взгляд. Слишком внимательный. Слишком цепкий. Слишком понимающий. Эти глаза выглядели чужеродно на детском лице. Проверка на одержимость ничего не дала. Тогда Валентин вспомнил старую легенду о детях нефилимов, рождённых с большим количеством ангельской крови. Они якобы были сильнее, умнее и ближе к Разиэлю, чем остальные. Он даже планировал вколоть ангельскую кровь Джослин, когда та забеременеет во второй раз, раз уж с первым ребёнком и демонической кровью не повезло. После смерти четы Трублад, которую ему удалось так удачно подстроить под предупреждение Конклава, Валентин решил проверить теорию. И убедился. А затем слишком поздно понял, что сам попал под очарование этого ребёнка. Мальчик был тихим. Послушным. Не ныл без повода, почти не плакал, не требовал лишнего внимания. Его слёзы не раздражали. Скорее умиляли. Александр был ангельски удобен. Что-то древнее и собственническое проснулось в Валентине. Это его ребёнок. Мальчик должен носить его фамилию. Принадлежать его роду. Называть его отцом. Только Валентин достоин иметь такого сына. Когда после Восстания он сбежит вместе с Джейсом, инсценировав собственную смерть, он впервые поймёт, что скучает по малышу. И ещё поймёт, что имя Александр Гидеон Моргенштерн звучит слишком красиво, чтобы остаться мечтой. Ничего. Они ещё встретятся. Валентин и его сын. Алек.

***

После ухода Валентина Алек успел прийти в себя. Ничего смертельно страшного не произошло. Система сама это подтвердила. Нежданный гость Статус: выполнено Ваша матушка пригласила на день рождения важного гостя. Вы не опозорили род. Вы заинтересовали не того человека. Награда: +300 очков опыта +15 репутации среди охотников +Скрытый интерес: Валентин Моргенштерн Алек был доволен. Задание выполнено. Он всё ещё жив. Главный злодей книги им заинтересовался. Почему во всякие передряги он попадает с самого начала? Уровень повышен. Награда за повышение уровня: +10 ОСх Очки характеристик он пока решил не использовать. Не так давно он нашёл список всех наложенных на него баффов и дебаффов, и тратить очки вслепую было глупо. Алек нахмурился. Что такое репутация? Справка Репутация отражает степень принятия, доверия или интереса со стороны определённой группы. Высокая репутация облегчает взаимодействие, повышает вероятность благоприятной реакции и снижает сопротивление вашим словам. Влияние не является прямым ментальным контролем. Алек задумался. Значит, не ментальная магия. Скорее изменение вероятности восприятия. Очень тонко. И оттого почти опаснее. О магии хотелось узнать больше, но охотники обладали в основном рунами. Книги магов были им недоступны. Нижний мир слишком хорошо берег себя от нефилимов. Роберт с Маризой так и не посетили его. Не то чтобы он ожидал большего. Просто в этой жизни он всё же на мгновение надеялся на нормальную семью. Учитывая, какой нежной Мариза была недавно, ощущалось так, будто ему подарили надежду, а потом вырвали прямо из сердца. Любая забота казалась ему авансом, за который рано или поздно придётся платить. Мальчик ещё не знал, что ждёт его дальше.

***

Почти три года спустя. С тех пор, как Валентин так профессионально поймал его, изменилось многое. Главным отличием стало обучение у главного злодея книжки. Теперь Алек всё реже видел мать и почти жил в поместье Моргенштерна. В поместье Лайтвудов он проводил неделю в месяц, иногда не возвращался и столько. Мариза и Роберт, которого он впервые встретил примерно в полтора года, были чрезвычайно довольны. Оказалось, отдать ребёнка на обучение главе считалось почётным. В обществе это скрывали, потому что Конклав подобное не поддерживал, зато в верхушке Круга репутация Лайтвудов взлетела до небес. Как ни странно, Алек почти не пересекался с другими членами Круга, хотя встретить знаменитую организацию хотелось безумно. Кроме приглашённых учителей и семьи, рядом с Валентином никого не появлялось. Насколько он помнил, у Моргенштерна были жена и ребёнок. Почему он их не видел? Если бы удалось увидеть Джослин, можно было бы понять, сколько осталось до Восстания. По канону всё должно было провалиться после её беременности главной героиней. Валентин оказался превосходным учителем. Лучшим из всех, что были у Алека в прошлой жизни. Он точно знал, сколько боли причинить и как наградить после. Притворяться более детским, чем он был на самом деле, всё ещё оставалось трудно, но с каждым днём становилось легче. Алек не обманывался харизмой лидера Круга. Но он умел брать, пока дают. Чем больше он возьмёт у Валентина, тем сильнее станет. С каждым уровнем это тело всё меньше казалось клеткой и всё больше оружием. Иногда приходили другие учителя: брат Маризы, нынешний глава рода Трублад; отец Роберта, дед самого Алека. Но примерно месяц назад оба погибли на охоте. Это сильно подкосило Маризу. Мальчик до сих пор помнил, как крепко она прижимала его к себе, плакала и повторяла, что он единственный, кто у неё остался. Было приятно. И именно поэтому неприятно. Он слишком хорошо знал разницу между любовью и обязанностью. И всё чаще подозревал, что Мариза сама этой разницы не замечает. Самым странным стало нанесение первой руны. Из книги Валентина Алек знал, что первая руна обычно наносится в шесть лет. Свою он получил в два. Валентин лично провёл ритуал и собственной рукой нанёс метку. Когда родители узнали, они закрылись с ним и долго спорили. После этого забрали Алека домой и почти два месяца запрещали видеться с лидером. Первый раскол. Статус Имя: Александр Гидеон Лайтвуд Уровень: 6 (245/800) Состояние: Стабильно Жизненная нить: 700/700 Резерв: 100/100 (заблокировано) Истинное имя: ??? Род: Лайтвуд. Трублад. Заблокировано. Раса: Нефилим Истинная природа: Не определена Класс: — Концепции: Незавершённая смерть, Последний свидетель Титулы: Реинкарнатор, Возлюбленный Смерти, Агротера, Воспитанник Валентина Моргенштерна, ???, ??? Достижения: — Навыки: развернуть Сегодня что-то должно было случиться. Интуиция вопила так, что начиналась мигрень. С самого утра Алек медитировал в своей комнате в поместье Лайтвудов. Накануне ссора родителей с Валентином была серьёзной. Они забрали его и увезли домой. Ну подумаешь, Валентин сломал ему пару костей. Такое случалось слишком часто, чтобы запоминать. Лайтвуды были какими-то неженками, честно говоря. Звук уведомления отвлёк его от воспоминаний. Судебный процесс Тип задания: сюжетное / принудительное Канон меняет форму, но не отказывается от своих узлов. Цель: переживите суд. Дополнительная цель: помогите родителям сохранить положение. Награда: вариативно Штраф за провал: смерть Штраф за отказ: вариативно Алек нахмурился. Так вот в чём проблема. Канон всё же взял своё. Но штраф за провал — смерть? Не слишком ли категорично? Смерть внутри него не шелохнулась. Ей было всё равно. Если конец придёт, значит, придёт. Алек счёл это крайне непрактичным отношением к вопросу. Через несколько часов он уже был в зале суда. Мариза держала его на руках, крепко прижимая к себе. Сердце у неё билось бешено, на лбу выступила испарина. Роберт ласково гладил жену по плечу, внушая уверенность, а на руках держал маленькую Изабель, которой скоро должно было исполниться два года. Если честно, Алек впервые её встретил незадолго до суда. Из того, что Алек успел подслушать, стало ясно: произошло Восстание. Лайтвуды в последний момент не пошли за Кругом, а сдали информацию Конклаву. За это их помиловали, но суда избежать было невозможно. Всех, кто участвовал в Восстании или принадлежал к Кругу, задерживали. Проводились массовые проверки и чистки. Безродных сумеречных охотников, поддержавших Валентина, убивали. Лишь немногим удавалось откупиться, как, например, Ходжу. Аристократии смерть грозила реже, но имущество отбирали почти полностью. Лайтвуды были древним родом, поэтому по канону их всего лишь отправили в Нью-Йорк, запретив возвращаться в Идрис. Зал суда оказался интересным. Алек не мог перестать рассматривать исписанные стены и огромные светящиеся руны. Чета Лайтвудов стояла в центре, пока Совет во главе с Консулом сидел на возвышении и зачитывал обвинения. Малаки Дьедонн, действующий Консул, был высоким мужчиной около тридцати лет и самым молодым Консулом в истории. Светлые волосы, карие глаза, внушительное телосложение и шрам через правую скулу создавали образ надёжного лидера. По слухам, он был известен радикальными методами борьбы с преступниками и особенно ненавидел предателей. С Валентином он тоже давно не ладил. - Лайтвуды, один из древнейших родов. Я не ожидал такого предательства с вашей стороны. Вы пошли против мира, когда встали перед Валентином на колени. Что скажете в своё оправдание? - голос Консула был пугающе ровным. - Впрочем, вы одумались и приползли молить нас о прощении. Этого я не могу не отметить. - Мы понимаем, что виноваты, многоуважаемый Консул, - Роберт склонил голову. -Мы совершили тяжкий грех. Но вы и сами знаете, что Круг изначально был сформирован для поддержания аристократических связей. Мы слишком поздно поняли истинные мотивы Валентина. Мы действительно хотели выйти. Хотели рассказать всё вам намного раньше. Но, узнав об этом, он заклеймил нас… как каких-то зверей. Роберт был излишне эмоционален. Превосходная актёрская игра. Алек бы похлопал, если бы мог. Чума слушала внимательнее всех. Ложь редко была полностью мёртвой. Обычно она гнила вокруг маленького зерна правды. - Но это не самое страшное, - Мариза открыто плакала, давя на жалость. - Это чудовище начало угрожать нам. И не чем-нибудь, а нашим собственным сыном. Нашим первенцем. Горничные и няни подтвердят, что он виделся с Александром даже чаще, чем мы. - Все ваши слуги мертвы. Мы предполагаем, что Валентин успел избавиться от них, так что ни подтвердить, ни опровергнуть ваши слова мы не можем, - Консул задумчиво потёр подбородок. - Это не всё, - Мариза всхлипнула. - Когда на днях он украл нашего Александра, мы не сразу заметили. Конечно, потом сразу вернули ребёнка, но этот монстр… он… Она рыдала почти безупречно. Репутация Трубладов как людей прямых и чистых помыслами играла ей на руку. Сегодня Мариза даже оделась в стиле родного рода, и многие видели в ней дочь своего легендарного отца, а не жену Лайтвуда. - Этот ублюдок заклеймил моего сына! - выкрикнул Роберт. - Он нанёс моему первенцу первую руну. Раньше срока. Прямо на днях, когда забрал моего мальчика и шантажировал нас. Мы успели вернуть Александра перед визитом к вам, но он уже сделал своё дело. Совет ахнул. Консул подался вперёд и перевёл взгляд на ребёнка, подзывая его к себе. Мариза и Роберт заранее объяснили Алеку, как действовать, так что этот фарс он считал почти забавным.Сейчас на нём была видна только одна руна, на тыльной стороне ладони. Остальные скрывало зелье, которое Мариза заставила его выпить утром. Лайтвуды и правда были скользкими змеями. - Как ты получил эту руну? - Консул попытался говорить ласково, но гнев кипел под кожей. Он был любящим отцом и ненавидел, когда трогали детей. Дети для сумеречных охотников были неприкосновенны. Как удобно. - Страшный дядя причинил мне боль, - Алек зашёлся плачем. - Я звал маму, но он злился и кричал. Я хочу к маме. Совет встревоженно зашептался. Слова Лайтвудов подтвердились. Валентин открыто претендовал на сына древнего рода. Значит, мог планировать устранить родителей. Тем более, на руках у них еще была двухлетняя девочка. Не могли же Лайтвуды участвовать в Восстании, рискуя детьми. Сумеречные охотники заботились о своих детях. Их было слишком мало, чтобы позволить себе обратное. Консул и сам не знал, как поступил бы, если бы его ребёнка украли и лишили такого важного ритуала, как первая руна. Мальчик мог умереть. Чудо, что он выжил. Он взял плачущего Алека за запястье и осмотрел перебинтованную руку, пахнущую травами. Главная слабость Консула — дети. Как удачно для змей.

***

Приговор оказался лёгким. Алек разлёгся на кровати, рассматривая новую комнату. Лайтвудам запретили посещать Идрис, отобрали почти всё имущество и направили служить в Институт Нью-Йорка. Только выполнив достаточно заданий и подняв показатели Института, они смогут вернуться. Судебный процесс Статус: выполнено Вы пережили суд. Вы помогли родителям сохранить остатки положения. Вы стали одним из аргументов в чужой лжи. Награда: +400 опыта +Открыт кошелёк +200 долларов +Репутация среди Конклава: осторожное сочувствие Алек усмехнулся. Ещё немного, и десятый уровень. Тогда откроется многое из заблокированного. Он надеялся, что в Институте будет достаточно возможностей для обучения. Всё-таки потеря такого учителя, как Валентин, могла серьёзно сказаться на прогрессе. А это было нежелательно. Мальчик потянулся и пошёл изучать Институт. Система говорила, что Игроки не чувствуют голода, но видимость голода создавать всё равно приходилось. Иначе возникнут вопросы. А лишние вопросы редко заканчиваются хорошо. Если Идрис был колыбелью старого мира, то Нью-Йорк вполне мог стать местом, где он создаст собственный.

***

Мариза всегда была умной девушкой. И очень амбициозной. Когда она ещё была Трублад, а не Лайтвуд, она быстро решила, чего хочет: власти и богатства. Род Трублад не считался одним из древнейших родов сумеречных охотников. Они были бедным родом, образованным бастардом несколько столетий назад, что само по себе звучало почти иронично. Мариза понимала: ей нужно выйти из Трубладов и стать женой наследника древней семьи. Это стало целью всей её жизни. Сложно было не из-за недостатка претендентов. Сложно было потому, что многие девушки хотели того же. Но Мариза была не так проста. Она легко осаживала конкуренток и умела показывать себя во всей красе: сильная сумеречная охотница, блестяще окончившая Академию, красивая, честолюбивая и достаточно умная, чтобы казаться искренней. В шестнадцать лет она положила глаз на Валентина Моргенштерна, тогда только набиравшего популярность. Сильный мужчина очаровал её. Ради него она вступила в Круг. Но быстро поняла, что Валентин уже отдал сердце Джослин, наследнице древнего рода Фэйрчайлд. Соперничать с такой девушкой было глупо. Поэтому Мариза подавила чувства к Валентину в зародыше, хотя далось ей это нелегко, и преобразовала любовь в восхищение. А ещё подружилась с Джослин. Нового суженого долго искать не пришлось. Вместе с Джослин её пригласили на бал в родовое поместье Лайтвудов. Там Мариза познакомилась с Фиби Лайтвуд. Фиби была зеленоглазой и черноволосой, слишком похожей на саму Маризу. Весь вечер она испытывала юную красавицу и осталась довольна. Молодая Трублад напоминала ей не только внешностью, но и характером. Фиби словно встретила юную версию самой себя. Упускать такую возможность было бы грехом. С тех пор Мариза часто проводила время в компании миссис Лайтвуд, одной из самых пугающих сумеречных охотниц своего поколения. Позже Фиби познакомила её с сыном, Робертом. Ни Роберт, ни Мариза не были очарованы друг другом. Но они быстро поняли друг друга. Оба были амбициозны, лицемерны, эгоистичны и скользки, как змеи. Оба знали: власть важнее всего. Любовь пришла позже. Уже после брака. Валентин допустил Маризу в ближний круг, когда она привела к нему Роберта. Он был рад такому пополнению и искренне восхищён тем, как легко Мариза добивалась желаемого. Ей всегда было всего мало. Это делало её полезной. А юношеский максимализм и восхищение лидером позволяли легко направлять её чувства. Роберт и Мариза, искренне верившие в него, были прекрасным подарком судьбы. Теперь Маризе было двадцать четыре года. Она сидела на кровати в Институте Нью-Йорка и громко плакала. Она не понимала, как всё могло так закончиться. Всю жизнь она стремилась к власти, а теперь из-за одной ошибки потеряла всё, ради чего трудилась. Влияние. Имущество. Положение. Будущее. За что ей это? Она ведь так молода. Её лидер погиб, преданный собственной женой. Хотя какой лидер. Лишь недавно Мариза поняла, насколько жестоко Валентин ею манипулировал. Ненависть к нему росла с каждой минутой, но он был мёртв, оставив её с чувством, которое некуда выплеснуть. А она теперь до конца жизни будет прозябать в этой клоаке, бок о бок с примитивными. Мариза прекрасно понимала: приговор лишь фарс. В Идрис её не пустят. Посоветоваться было не с кем. Любимый брат умер. Фиби умерла. Все оставили её здесь. Предатели. Несколько часов назад она жёстко разругалась с мужем. Роберт обвинял её во всех грехах, кричал, что это она привела его в Круг. Мариза тоже не сдерживалась. Они почти два часа рвали друг другу глотки, впервые настолько сильно. Но Мариза не собиралась ломаться. Она понимала: нужно всё исправить. Любым способом. Если появится хотя бы малейшая возможность вернуть положение, она воспользуется ею. Неважно, чем придётся заплатить. Главное - снова попасть в Идрис. Главное - вернуть власть. Проснулась Мариза в таком же ужасном настроении. Голова раскалывалась, будто она толком и не спала. Она уже хотела снова лечь, когда услышала стук в дверь. - Войдите. В комнату вошёл её сын. Алек. Мариза сейчас совершенно не хотела его видеть. Всем своим видом он напоминал ей о Валентине, об ошибке, за которую она себя ненавидела, о ненависти, которую не могла выплеснуть. Разумом она понимала, что сын не виноват. Но чувства редко спрашивают разрешения. Она постарается. Это же её сын. Да? - Мама, я очень хочу есть, - тихо проговорил Алек, держась за живот. Мариза непонимающе уставилась на него, а потом вспомнила. Вчера она сама не ела, слишком увлечённая горем. Так что совсем забыла про Александра. Привыкла, что няни всегда всё делают. А теперь у неё не было ни одного слуги. Чёрт, разве никто не может позаботиться о нём? У меня есть дела поважнее. Вслух она сказала совсем другое: - Прости маму, милый. Мне сейчас очень тяжело. Сейчас я тебя покормлю, дорогой. Мариза взъерошила волосы сыну, встала, придерживая живот, и пошла на кухню. Алек посеменил следом.

***

Ходж сидел у себя в комнате и сдерживал слёзы. Но не слёзы горя. Слёзы радости. В руках он сжимал письмо, которое ему принёс ворон Хьюджин, принадлежавший его господину. Валентин жив. Он не покончил с собой. Не погиб. Не бросил их. Он жив. Прошедший кошмар вдруг стал похож на дурной сон. Заключение в Институте, наказание, собственная жалкая участь -всё потеряло значение. Главное теперь -исполнить волю господина. В письме Валентин сообщал, что инсценировал смерть и скрывается под личиной Майкла Вэйланда. А ещё доверял Ходжу самое важное: своего сына, Александра. После этих строк Ходж окончательно поверил, что первую руну мальчику действительно нанёс Валентин. Письмо было полно заботы, почти отцовской нежности. Господин приказывал обучить Алека. Прилагался комплекс тренировок на следующие шесть лет и список литературы, которую мальчик должен знать. Когда-то давно, в Академии, над Ходжем часто издевались из-за происхождения. Валентин был единственным, кто протянул ему руку. Он обучил Ходжа нескольким секретным приёмам рода Моргенштернов, помог отомстить обидчикам и поставил рядом с собой. После этого Старквезер стал самым преданным его человеком. Соратником. Слугой. Почти рабом. Именно Ходж вытащил ребёнка из чрева Селин Эрондейл после того, как Валентин убил её. И не просто вытащил, а скрыл всё в тайне, помог спрятать улики и сохранил секрет господина. Теперь у него снова была цель. И он выполнит её блестяще. Он не подведёт Валентина. Утром Ходж пошёл на кухню. Организм требовал еды после долгих переживаний. Но стоило выйти из комнаты, как он услышал ругань. - Он мне даже не сын, понятно?! - голос, судя по всему, принадлежал Роберту. - Это чудовище заклеймило его. Так что сама воспитывай это отродье. А мне родишь нового наследника. - Как ты можешь так говорить про собственного сына! - кричала в ответ Мариза. - Могу. Ты ведь думаешь точно так же, но всё ещё пытаешься сопротивляться тому, что он больше не наш сын. Мы не должны его воспитывать. Наша задача - вернуть Лайтвудам былую славу. Нам нужна власть. -Нам нужна власть, - прошептала Мариза, стирая слёзы с лица. Ходж удивлённо приподнял бровь. Возможность. Он напустил на себя максимально подавленный вид и постучал. - Мариза. Роберт. Ходж вошёл и грустно улыбнулся. Лайтвуды мгновенно успокоились, будто страшной ругани и не было. - Что-то случилось, Ходж? - ласково спросила Мариза. - Я пришёл попросить вас об услуге, - Старквезер замялся. - Вы знаете о моём наказании, так что не буду медлить. После того, что этот урод с нами сделал… я потерял цель в жизни. И, как понимаю, вы часто будете в разъездах, вербуя охотников в Институт и доказывая, что Лайтвуды ещё в строю. Не верю, что вы сдадитесь. А я всегда хотел быть учителем. Прошу, дайте мне возможность приглядывать за Алеком. Я могу взяться за его образование. Мне нужно… нужно чем-то… - Нужно чем-то себя занять, да? - Роберт кивнул, делая вид, что крепко задумался. - Хорошо. Мы не против, - сказала Мариза. Выход из ситуации нашёлся сам. Похоже, Ангел всё же благоволил своим детям. А значит, они всё делали правильно. Ходж крепко обнял их и ушёл. Лайтвуды же остались обсуждать дальнейшие планы. А планов у супругов было много. Когда Ходж всё-таки пришёл на кухню, он оказался не один. За столом сидел сын его господина, Алек, и ел приготовленную Маризой еду. Он был так погружён в свои мысли, что даже не заметил приближение мужчины. Это хорошо. Мальчик вздрогнул, когда Ходж сел рядом. - Прости, не хотел тебя пугать. Меня зовут Ходж Старквезер. А ты ведь Алек, верно? Я много о тебе слышал. Мужчина ласково улыбнулся и протянул руку. В Ходже не было хищной уверенности Валентина и тщательно выверенной мягкости Маризы. Только усталость, преданность и странное спокойствие человека, который давно отдал свою жизнь другому. Интуиция не чувствовала немедленной угрозы. Но Чума тихо напоминала: перед ним сидел человек, чья душа уже принадлежала Валентину.