Нечеловеческое сочувствие

      «Божьи» создания поочерёдно вылетали из внушительной трещины располагающейся чуть левее середины потолка кухни. Комната была довольно просторна, так что проблем с размещением у полупрозрачной компании не возникло.       Лень будто вытолкнули из своеобразной вентиляции- она еле-еле удержалась, но за за плечо соблазнительно улыбающейся Похоти, случайно уронив на гладкую кожу лямку бюстгальтера. Когда бедная, поняла что сделала, глазки у той распахнулись, засверкали. Лень судорожно начала поправлять прозрачную, обтягивающую в груди и бёдрах ночную сорочку, но не сдержалась и остановила взгляд на сосках Похоти, что виднелись из-за не до конца закреплённого лифчика. Резко подняв взгляд, Лень наконец увидела уже задыхающуюся от смеха и и без того потешенного самолюбия Похоть, в чьих глазах будто играли огоньки, способные заставить любого, потдатся искушению. Нет. С такой ничего не построить. Она слишком для меня высока, недосягаема. У неё столько поклонников, столько воздыхателей, такая как я ей ни к чему.       Из размышлений о невозможности любви с подобным человеком, Лень силой вырвала Чревоугодие- мы на кухне, а они тут раздеваются! Взяв за руку свою верную напарницу по интересам, и две подружки направились прямиком к шкафчику со вкусностями. Есть призраки не могли (что их самих очень огорчало), однако были в состоянии чувствовать. Запахи, конечно.        Алчность был совершенно равнодушен. Именно поэтому, он осторожно обошёл «кучку любовных тяжб» и устроился поодаль, наблюдая за этим цирком.        Гордость поступила также, ей тоже не сильно нравилась эта любовная линия, но она предпочитала молчать, не ломая коллективный дух. Так что, дабы случайно не помешать разборкам, девушка решила поближе подлететь к главной звезде этого вечера- человеку, спокойно жующему на запах, совсем не вкусный, резиновый сэндвич. Но её опередила более решительно настроенная тень.       Гнев, как главный персонаж в части буллинга чужих, непривлекательных и в целом инородных существ в собственном (как он считал) доме, не церемонясь, устроился прямо напротив человека на стуле, показывая парню полную, единоличную власть надо всеми находящимися в этом помещении.       Но как бы призраку не хотелось показать свою значимость в коллективе, молодой человек, всё не обращал на него внимания. Из-за чего Гнев принялся рассматривать парня.       Урод.       Вслух сказал Гнев. И остальные, хоть и нехотя, тихо согласились. Этот парень не был будто сошедшим с обложки журнала, далеко не был. Даже его чёрные, смольные волосы и чистые, голубые как лёд глаза, нельзя было назвать красивыми. С первого взгляда было видно- на одежду он забил, но даже та, грязная и мятая, на фоне его лица, смотрелась как-то по дизайнерски что ли. Молодой человек наверное уже привык к издевательствам- его лицо не выражало ни единой эмоции. Его лицо… его лицо было болезненно бледно, но на контрасте алели широкие, длинные шрамы.       -Ты таким родился, или в детстве избили из-за ущербности? , -ударил громким эхом Гнев. Парень остановился. Поднял глаза. Ах, какие это были глаза. Боль. Непонимание. Печаль. Тихое, безжизненное отчаянье. В тех глазах читалось: «За что?». Но Гнев продолжал:       — Сбежал от однокурсников? Может родители? Или сердечко разбили? , — с ядовитой улыбкой продолжил безжалостно ковырять старые раны Гнев. Но здесь не выдержала Гордость. Она спрыгнула с нагретого места и подлетев выше буквально на пару сантиметров влепила звонкую пощёчину жестокой тени., — Заткнись! , — вскричала она, — Тебе, тварь, не видно сколько он пережил?! А может он герой? Мы о нём нихуя не знаем! Да чтоб ты… — выпалила Гордость и в ярости замахнулась на Гнева.       -Стой., — эхо этого короткого, но хлёсткого словно плеть слова проснёсся кругами по особняку. Призраки в изумлении и ожидании замерли, приковав взгляды к остановившемуся действию., — Не бей его., — Гордость в непонимании зашевелила губами в беззвучном «почему», но парень отрезал, -Он прав. Я сбежал.       Гордость опустила руку и повернулась к молодому человеку. Он смотрел на неё с болью, большой болью в глазах. Ещё секунда и его губы порванные шрамами расплылись в грустной, сожалеющей улыбке. Он уронил голову и невесело рассмеялся. Снова поднял голову. И спросил:       -Вы наверняка бессмертны. Живёте давно и многое познали. Так скажите мне. Стоит ли всех этих страданий моё бессмысленное существование? — он провёл взглядом по ошеломлённым созданиям и констатировал, — Вы мне не ответите. А я бы за ответ на этот вопрос всё отдал. И жизнь. С огромным удовольствием.       Человек встал со стула. Подошёл к дверному проёму и ещё раз осмотрел обездвиженные тени. Потом медленно повернул голову и удалился вон из комнаты.