Лишнее внимание (Нью-Йорк)

Мне пришлось выпить воды под конец чаепития, потому что я слишком брезгливый, чтобы пить из стакана, из которого недавно пил кто-то другой, и слишком ленивый, чтобы налить себе новый. Южная Корея не собирался уходить, и, когда мы с КНДР вернулись в комнату, он без лишних вопросов зашёл с нами. Сегодня я осознал очень важную вещь: Америка со своими докучаниями и близко не стоял с Кореей. Даже когда он не приставал ко мне, то обязательно мешал своему брату. Я не понимаю, что они говорят, но по эмоциям видно, что КНДР не в первый раз терпит такое. Я практически забыл про американца, поэтому был готов работать, но сосредоточиться мне не давал уже другой очень болтливый и неугомонный фактор. КНДР с последнего урока догадался и принёс ещё один стул, чтобы не стоять самому, но когда появился кое-кто лишний, то мест у стола снова стало не хватать. Я начал переписывать новые фразы, которые должен буду выучить, а потом, когда закончу, мы должны перейти к основным словам и выражениям. Я старался вести себя тише, пусть и так почти не произносил и звука. Южная Корея сначала послушно сидел на краю кровати, потом подошёл к столу со стороны КНДР. Я мельком посмотрел на него и продолжил писать. – Знаешь, – прошептал что-то южный, – ты такой соблазнительный, когда думаешь. – Не отвлекай меня, – сухо сказал КНДР. – Всегда ты так... – протянул второй, – никогда не рад меня видеть? А я ведь соскучился... Он меня сбивает. Я поднял голову, пододвигая листок на проверку, чтобы Северной Корее не нужно было отвечать. Хотя я не знаю был ли до этого вопрос. – Какой умница! – воскликнул незваный гость и перехватил мою работу, отходя на шаг назад. КНДР свёл брови к переносице и собирался уже встать со стула: – Я тебя сейчас выпровожу, если не прекратишь! Я неловко поджал губы. Такой жёсткий тон звучал пугающе. Корея заметно удивился, замер на месте с широко раскрытыми глазами, но листок не вернул. – Я просто его похвалил, – продолжил наглеть тот, – не будь таким злюкой! – Тогда сядь и успокойся! – Северная Корея нервно выдохнул, протянув руку, чтобы тот вернул мою работу, но заместо этого южный дал ему свою ладонь и присел на его колени. Я чуть не засмеялся с лица КНДР, оно сейчас выражало столько эмоций одновременно: ошеломление, возмущение и замешательство, если не больше. Второй же выглядел вполне довольным. – Ну, всё хорошо, но нужно что-то доработать, – с умным видом сказал самозванец, оценивая мои записи, – ты как думаешь? Их глаза встретились, когда южный повернул голову. Такое ощущение, что КНДР был готов убить его прямо на месте. – Что? – только и успел сказать Южная Корея, прежде чем полететь на пол. В общем, спустя десять минут в комнате было уже три стула. У меня поднялось настроение, поэтому заниматься стало не так затруднительно. Южный замолк, но отыскал ещё один маркер и сидел писал рядом со мной, всё то и дело подсовывая мне листы (чтобы я прочитал написанное), которые КНДР отнимал и рвал на кусочки. В какой-то момент я почувствовал усталость и запросил перерыв. Никто не был против. Я откинулся на спинку стула и помассировал виски, в это время братья снова начали спорить. Возможно, сегодня урок будет короче предыдущего, потому что нельзя серьёзно отнестись к работе, которую то и дело приостанавливают. Южная Корея очень любит поговорить, смотря на него, я быстро привыкну к произношению. Привыкнуть бы к нему самому для начала... Когда я открыл глаза, то увидел перед собой только КНДР. А где- – Слушай, у тебя такие мягкие волосы! – на мою голову опустились ладони и стали перебирать пряди. Со мной это происходило достаточно часто, чтобы я перестал хоть как-то негативно реагировать на такое. – А спроси, это натуральные кудри? – раздалось сверху. – Натуральные, – раздражённо ответил КНДР. – Ты даже не спросил! – Я знаю. Когда Россия был маленьким, они были даже пышнее. –О-о, хотелось бы посмотреть, – протянул тот. –... Он может перестать так делать? – нейтрально спросил я, когда руки перешли с волос на шею и ниже. Поёжился от щекотки. – Перестань трогать его, – недовольно проговорил КНДР. – А что, ревнуешь, братец, мм? – стал хитрить второй, поставив ладони на мои плечи. – Ему не нравится, – Корея злобно нахмурился. – Оу, – я ощутил лёгкость. – А скажи, что он мне нравится, – южный плюхнулся на свой стул и, положив ногу на ногу, посмотрел на брата. Он осуждающе молчал несколько секунд, а потом коротко ответил: – Нет. – Хочешь признаться первым? – усмехнулся тот. – Я его не люблю, – грозно проговорил КНДР. И что они обсуждают? Каждый раз такое происходит? Вроде братья, а такие разные. – А я не спрашивал про любовь, – прищурился Южная Корея, почти укладываясь на стол, – значит, всё-таки нравится? – посмеиваясь, договорил он. Повисло молчание. Я неловко прошёлся взглядом по комнате, остановился на лампочке и стал глупо смотреть в одну точку. – Ха-ха, братец, ты не умеешь врать, – заговорил южный, я сразу посмотрел на них. Корея повернулся ко мне, я непонятливо поднял бровь. Надеюсь, они не обо мне там? – Но не бойся, я никому не скажу, – ласково добавил Южная Корея, тюкнув КНДР пальцем по носу, тот отстранился. – Росс? – послышалось в гостиной после хлопка двери. Китай вернулся! Я быстро крикнул ему где нахожусь, а потом подождал ответа. Его не было, но через пару секунд друг заглянул в комнату. – О-о, и ты тут! – поприветствовался, вроде, южный, а КНДР просто кивнул. – Ты занят? – спросил он, после того как поздоровался. А не знаю, мы вроде на перерыве. Я глянул на "учителя". – Урок ещё не закончен, – ответил нам обоим. – О-ох, и ты тоже знаешь русский! – обиженно проговорил Южная Корея, показывая на Китая. – Ладно, идите, – со вздохом передумал КНДР, понаблюдав за братом. Он ведь всё равно не дал бы нам покоя. Пообещал выучить новые фразы до завтрашнего утра, но Корея сказал, что это не обязательно, и не нужно напрягаться, особенно если сейчас я снова сяду за работу, только другую. Аккуратно собрал все свои листы, оставил маркер на столе. Попрощался и направился к выходу. – Пока, – сказал специально для Южной Кореи, который, кажется, только сейчас понял, что я ухожу. – Ох, что, Россия уходит? – оживился он, сев ровно на стуле, – Кита-ай забирает его у нас, какая жалость! – Не думал, что ты не знаешь корейский, – неожиданно обратился друг к южному, пропуская меня в гостиную. Вроде тон обычный, но какой-то грубоватый. – Ты что-то путаешь, дорогой, – ответил Корея, – я же разговариваю на нём. – Тогда зачем тебе присутствовать на уроках? Я уже успел дойти до дивана и обратно, хорошо, что Китай не задержался надолго. – Извини за вмешательство, – сказал он, когда мы вошли в мою комнату. Так как теперь его вещи находятся здесь, переодевается он тоже здесь. – Ничего, Южная Корея всё равно не давал нормально позаниматься, – отмахнулся я, садясь за стол, убирая исписанные листы на край. – И... Что ты сегодня выучил? – осторожно спросил Китай, снимая пиджак. Я прочитал несколько фраз, нависнув над столом, чтобы не двигать листы обратно. – Уроки проходят нормально? – поинтересовался он снова, подойдя к шкафу, снимая рубашку. Напомнил мне, что я давно не делал упражнения. Спортивное тело выглядит очень круто. Из-за того что я засмотрелся, забыл ответить и встрепенулся, когда Китай посмотрел на меня. – Да, всё хорошо, – быстро сориентировался я, отворачиваясь к столу, начиная искать документы, на которых мы остановились. – Завтра у меня будет свободный день, – плавно сменил тему тот, – не хочешь устроить пикник или- – Пикник, здорово! – случайно перебил я, резко повернувшись к нему. Китай снимал ремень с брюк, я неловко отвернулся обратно. –... А я могу позвать кого-нибудь? – увлечённо спросил я. –... Да, можешь, только не всю семью, пожалуйста, – я коротко посмеялся, согласившись. Я не смогла впихнуть это в повествование от России, но когда они с Китаем вышли из комнаты, там возник такой диалог: – Вот мы и остались одни, – грустновато выдал Южная Корея, вальяжно поворачиваясь к брату, – раз так совпало, то может... – Нет, – КНДР строго посмотрел на него, – убирайся. –... Ну уж нет, милый, я не собираюсь уходить, – с долей наглости проговорил тот, словно не ожидав отказа. –... Тогда уйду я, – нахмурился КНДР, вставая со стула, направляясь к выходу. – Я с тобой!