Лишнее внимание (Нью-Йорк)

Америка весело вышагивал впереди, вертя чужие ключи на пальце, пока я плёлся рядом с Китаем, думая о бренности своего бытия. По правде говоря, у меня присутствует некоторое разочарование, касающееся последнего — вот о чём я вообще не мог подумать, так это о том, что Кит, блин, так просто откажется от презрения к американцу, и позволит ему... Да, например, вести свою машину. Каким образом это могло произойти? Они разговаривали после моего ухода? Даже представить не могу, что Штаты мог наплести. Наверняка, то же, что наплёл и мне. Но Китай ведь не глупый, чтобы вестись на это? В чём дело? Это я со своими психами его довёл? Мельком взглянув на друга, я уныло вздохнул. Он вёл себя как обычно, спокойно и невозмутимо. Похоже, Америка его сейчас совсем не заботил. Мне это не нравится. А ещё больше мне не нравится то, что во всей этой ситуации виноват только я один, и нет никакой, даже отдалённой мысли, как это исправлять. Солнце поднялось, а на улице пропала утренняя прохлада. Не смотря на то, что сейчас было относительно рано, двор отеля был оживлён. Погода чудесная, к сожалению, в моём нынешнем положении я не могу возрадоваться ей в полной мере. Да и ехать никуда не хочется. Спасибо хоть прогулка с Германией немного меня расшевелила. Лучше бы я уделил ему больше времени, чем... — Возможно, мне стоило подождать, — неожиданно начал Китай, когда Штаты, не дожидаясь нас, скрылся на парковке в поисках нужного автомобиля. — И не взваливать на тебя это так сразу. Я, и без того находящийся в замешательстве, остановился. — Нам нужно было поговорить об этом наедине, а я повёл себя как эгоист, позвав США с нами. — Я не понимаю, о чём ты, — на выдохе тихо проговорил в ответ, совсем не уловив смысла в словах друга. Однако я был согласен с тем, что он поторопился, мягко говоря, пригласив американца. Судя по всему, до вчерашнего дня он в планы не входил совсем. Китай, до этого смотря на меня без всяких эмоций, отвёл взгляд. В его глазах появилась грусть, можно было понять, что он кается. Правда, я не совсем догоняю почему. В чём он здесь провинился-то? Если смотреть на происходящее с другой точки зрения, так он поступил в какой-то степени... Великодушно. — Видно, что тебе некомфортно. А я даже не подумал о том, чтобы скрывать это, чёрт. — А? Да? — ко мне подступила паника. Нужно срочно что-то придумать. Сейчас говорить правду не вариант во-о-бще. — Я... — быстро нагоняю себе вариантов, сцепив руки в неуверенном жесте. — Не ожидал, что всё так обернётся. Мне... Стыдно. Это было честно. В голову тут же пришла ещё одна идея. Не знаю, сработает ли, но попытаться стоит. — Ты ведь заставляешь себя, хотя... Как сказать... Не обязан, понимаешь? Не хочу, чтобы из-за меня тебе приходилось терпеть того, кого ты на дух не переносишь. Я пригляделся к парковке, выглядывая Штаты, и, прежде чем Китай успел меня перебить, добавил: — Пусть ты не показываешь этого сейчас, я же знаю, что вы навряд ли... Сдружитесь. Если этого за столько лет не произошло... Друг на это задумался, смотря куда-то в сторону. Ему не нравился этот диалог, судя по плотно сомкнутым губам и хмурым бровям. Сомнения определённо и до этого были у него в голове, я только их слегка преумножил. Но в один момент он вдруг скинул с себя все отрицательные эмоции, замаскировав их под спокойствие. — "Вы судите только по себе, и не даёте ему возможности стать лучше", — ровно проговорил Китай, а я сначала и не понял, что он процитировал мои вчерашние слова. — Раз ты так считаешь, мне кажется, будет неплохим опытом проверить это на деле. Искренне не понимаю, что подтолкнуло тебя к столь странному выводу, но я не против дать ему шанс на пути к исправлению. В особенности, если вся эта своего рода "реабилитация" не очередной обман. Немного помолчав, Кит устало вздохнул. — Тем не менее, я не хочу оставлять тебя с ним одного. Сам понимаешь, моя ненависть не появилась из ниоткуда. Когда я рядом, мне легче. И эта поездка изначально предназначалась только нам, но я решил своими глазами удостовериться, что США... — Серьёзно настроен?... — мне понадобилось немало усилий чтобы сдержать нейтральное выражение лица. Не буду лукавить, Китай всё говорит правильно, логично и рассудительно. Но... Я уже удостоверился в обратном, и ничего проверять не хочу! Мало мне было самого себя запутать, так ещё и его втянул! Однако моё душевное равновесие склонилось в положительную сторону, стоило подумать о поддержке друга. Он беспокоится за меня, так приятно... А я даже не могу сказать вслух о том, как дико облажался. Эта дилемма раздражает... Снова вру ему, боже, как я жалок. Америка удивлённо выглянул из ряда автомобилей, видно, потеряв нас. Навряд ли он что-то слышал, так как находился достаточно далеко. Кит невозмутимо взглянул на него и сделал короткий жест, означающий "мы сейчас подойдём, оставайся на месте". Как ни странно, американец послушался и стал ждать нас, не торопя и не перебивая. — Не думаю, что я уверен в нём хотя бы на четверть, но меня очень удивляет его поведение в последнее время. Со вчерашнего вечера он ведёт себя... Не свойственно. В хорошем смысле. — Подумав получше, друг помотал головой. — По крайней мере, пытается. Мне кажется, это более чем хороший знак. Окажись его намерения такими, коими он их выдаёт, то весь мир вздохнёт с облегчением. Всем будет легче, если США исправится... — Однако доверия к нему всё же нет? — я подавил надежду в голосе. Как же мне вырулить на нужный лад... — Слушай, я всё понимаю. И... оттого, что меня много раз переубеждали, моя уверенность ослабевает. Хорошенько осмыслив, предпринимаю опасный ход: — Я думал над всем этим вчера... Только Китай посмотрел мне в глаза, я неловко замолк. Похоже, он стал догадываться, что я пытаюсь дать заднюю, и не очень-то этому обрадовался. — К чему ты ведёшь? По коже пробежались колкие мурашки. — Я... Не знаю... — уныло опускаю голову. — Во мне сейчас очень много противоречий. Ещё с самого приезда сюда появились какие-то проблемы... Мне сложно справляться с ними, а сейчас так вообще кажется, что я с ума схожу. И эта ситуация вдобавок... А завтра собрание... Я совсем запутался, не могу сосредоточиться на главном. Руки мелко задрожали, я спрятал их в карман кофты. — Не знаю, что делать... Штаты, расставив руки по бокам, пинал мелкие камушки, совсем на нас не смотря. Если так подумать, зачем ему внаглую врать Киту? Странно обманывать того, кто тебя знает достаточно хорошо... Китай же молчал, не сводя с меня глаз. Я заметил это боковым зрением, когда поднимал голову, чтобы посмотреть на американца. Похоже, он расслабился, не успев разозлиться на мою непостоянность. — Хорошо... — благосклонно отозвался друг после минутной тишины, — знаешь, давай поступим так... В его голосе отчётливо слышалось понимание, задумчивость и одолжение. — Дадим ему несколько дней. Всякому притворству рано или поздно приходит конец, а прикидываться... Нормальным? — слово подобралось с усилием, — тяжело. Особенно для него. Если вдруг облажается, считай, затея напрасна. Так, эта идея начинает мне нравится. Я метнул взгляд на друга. — То есть, если он даст повод, лучше прекращать это всё? — Да. — Кивок. — Я буду... Наблюдать за ним. — Хорошо... — во мне загорелся азарт. По сути, если Америка выдаст что-то в своём обычном стиле, я смогу окончательно огородить его от себя. Осталось только дождаться момента, чтобы вывести его на чистую воду. Поймать на ошибке. — Только... — уже тише добавил друг. — Никаких секретов, хорошо? Я удивлённо распахнул глаза. Неужели он мне уже не доверяет, как прежде? — Никаких секретов. — Слегка недоумённо повторил я.