Лишнее внимание (Нью-Йорк)

В 33 части мы потеряли КНДР. Вернёмся в тот промежуток времени и посмотрим чем таким важным он занимался.

Северная Корея всегда был пунктуален. Даже после плохого сна и при ужасном самочувствии он не отбивался от своего графика. Сейчас, ранним утром, он мирно пил чай, хмуро уставившись в одну точку, и ни о чём не думал. Это стало его своеобразным обрядом за последние несколько дней, проведённых в отеле. На это была причина, и не одна – будучи достаточно закрытым и малообщительным, КНДР не скрывал своего недовольства по поводу временного проживания с другими странами. Это самое недовольство понималось остальными без слов, Корею раньше-то не видели в хорошем расположении духа, а на регулярных сессиях так вообще... Даже оставаясь невозмутимым, он словно источал негативную ауру. Телефон, лежащий по левую руку, коротко завибрировал. Кружка горячего чая опустела к тому времени до половины, и Северный не торопился читать полученное сообщение. Похоже, он догадывался о отправителе, да и о незамысловатом содержании тоже. Потерев переносицу, Корея с глубоким вдохом всё же подтянул к себе телефон и включил его. Посреди экрана, на типичных начальных обоях, отображалась широкой полосой строка уведомлений. Республика Корея Скромно напоминаю, что братец обещал мне свидание! Если оно сорвётся, я буду очень расстроен! Если пролистнуть чат выше, можно заметить огромное множество не получивших ответа сообщений. Не успел КНДР допить чай как пришло ещё одно. Серьёзно, я готовился к нему очень тщательно! А это не самое приятное, чем можно заняться! Настроение у Южной Кореи металось из крайности в крайность. Он уже сидел в здании собраний, сам не понимая, почему пришёл туда так рано. Было бы проще зайти за братом и провести утро в его компании, но Республика даже при всём желании не сумел заставить себя близко подойти к тому номеру. В последнее время он подозрительно много думал над одной вещью, которая так и норовилась выбить его из колеи. — Не хочется в это верить... — тот с грустинкой удостоверился, что отправленное сообщение было прочитано и уныло отложил телефон. — Как тебя, говоришь, зовут? — Ямайка. — Государство, видно, сильно проникся предшествующим диалогом с малознакомой страной, что развёртывающаяся драма хватала его за сердце. Они сидели в самом отдалённом углу стола, отбившись от других жаворонков и обсуждали личную жизнь. — Ох, Ям- Корея плюхнулся щекой на лакированное дерево и призвал второго сделать то же самое. Сам Ямайка либо не выспался, либо находился в неясном состоянии ума, отчего действия и речь слегка притормаживались. — Всё это так сложно... — обычно южный попросту накручивал мелкие беды до невообразимых размеров, но сейчас ситуация такая, что требовалось бить настоящую тревогу. — Не хочу винить этого милого мальчика, но у меня не остаётся выбора... — Корея чуть ли не хныкал от безысходности, перешёл на шёпот. — Вот что мне делать? Что если Россия нравится ему больше чем я? Я не переживу... — Катастрофа, чувак... — подхватил Ямайка, протянув гласную. Он смутно представлял себе Северную Корею, но это не мешало сопереживать чужому горю. Государство всегда рад послушать сплетни или пообсуждать интрижки, только обычно главным доносчиком являлся Америка. — Да... — Ты уверен в том, о чём говоришь? — подумав, прежде чем произносить вслух, лениво, но с некоторым беспокойством, спрашивает Ямайка, не отлипая щекой от стола. Однако следующая фраза его загрузила. — Прямо... Типа... Он вздохнул, усердно подбирая слова. — Слишком... заметно? Может ты... — тот щёлкнул пальцами и указал на Корею, — ошибаешься? Южный скептично цыкнул. Кому же, как не ему, лучше знать своего брата? — Я замечаю это уже который раз, понимаешь? — сказал тот пусть и тихо, но с долей агрессии. Почему-то именно такой тон звучал более убедительно. —Изменения на лицо! Раньше он ни к кому не проявлял столько интереса! А ещё! — Корея возмущённо хлопнул по столу, отчего все присутствующие на пару секунд обернулись. — Он запрещал мне флиртовать, когда русский был рядом! Это край! — Обалдеть, чел... — второй шире открыл глаза, но не успел договорить фразу, как в зал вошёл Америка. Южный перевёл взгляд на вошедшего и недовольно, в связи с развернувшимся диалогом, поздоровался, на что в ответ получил короткий кивок и взмах рукой. Должно быть, то ли от тона и вложенных эмоций в приветствие первого, то ли из-за чего-то ещё Америка поздоровался достаточно спокойно. Корея задерживает взгляд на друге, будто бы резко задумываясь, и задаёт ему вопрос, до этого подозвав его жестом к своему неуютному уголку в самом конце кабинета. — Аме! — Государство окликает с лёгким нажимом в голосе, продолжая лишь тогда, когда Америка аккуратно пристраивается рядом на придвинутый стул. — Заметил ли ты изменения в КНДР? — уже чуть тише и выжидающе напряжённо. США замирает с непонятливым, но больше пофигистичным, лицом, совсем недолго задумывается, а после с недоумением отвечает. — Нет. О чем ты? — он немного щурится, добавляя, словно вынося вердикт, — не-а. — Хэ-эй, — Ямайка словно только сейчас его заметил, расплылся в ленивой улыбке. — Приве-ет, — передразнил американец, протягивая руку для рукопожатия. Южный всё так же неизменно возмущённо и недовольно вздыхает. — Ясно, спасибо,— бурчит напоследок, готовый устроить истерику. Америка, живя в одном номере с его братом, не заметил никаких изменений, чёрт возьми! Почему?! Республика поворачивается к не вступавшему в очень короткий разговор Ямайке, который, вероятно, мог и уснуть, если бы беседа со Штатами продолжалась дольше. Америка, поняв, что разговор окончен, нашёл взглядом Канаду и втихую переместился к нему. Неожиданно, канадец оставался нетронутым, как и многие другие. Оказалось, Ямайка и вовсе забыл, что хотел сказать до этого, поэтому как-то выжидающе смотрел на Южного. Или он просто спал, забыв помимо слов закрыть глаза... Корея тоже немного сбился, теперь стараясь подобрать слова для дальнейшего битья тревоги, стуча по столу пальцами. Казалось, что он раздражался от своих же действий ещё больше, но это было не так. — Нужно что-то с этим делать! — шипит, выдавливая из себя слова, почти повторяясь. Ямайка перекатывает голову, из-за чего отлипшая щека издаёт негромкий странный звук. Брови страны немного вздёргиваются. — Ну, чувак, ты мог бы поговорить с КНДР? — неизменно заторможено проговаривает, протягивая некоторые гласные. На языке вертелось ещё предложение поговорить с самим мальчиком, но знает ли хотя бы один из них чужой язык? Да и что из себя будет представлять такой разговор? Ямайка предпочёл оставить последнюю мысль не озвученной. Корея немного дёрнулся, ошеломлённо посмотрев в глаза собеседнику. — Нет. Ни за что! — Республика выдвигает категоричный отказ, впоследствии так и не объяснив в чём дело. Ямайка хотел поинтересоваться, но страны собирались чересчур быстро. Настолько, что игнорировать других становилось просто невозможно. Южный пропустил тот момент, когда началось собрание, уделяя большее внимание мыслям, которые уже вряд-ли оставят его в покое хотя бы на пару секунд. Он не вникал в суть собрания и едва ли слушал. Вёл себя очень отстранённо и безучастно. Единственное, на что он немного да отвлёкся, а если быть точнее, на кого – Америка. Как же всё-таки он мог не заметить изменений в КНДР, проживая с ним? Хотя он тоже как-то изменился... Больно задумчивый какой-то. Не перебивает, не докапывается. Даже учавствует, так ещё и работает. Это несвойственно Штатам. Очень странно. У него тоже какие-то проблемы? Из мыслей Южного вывел неожиданный вопрос, заданный кем-то, чья личность оставалась в секрете до поворота головы. — Как ты себя чувствуешь? — неизвестным оказался Япония, который, очевидно, заметил что что-то не так, — выглядишь неважно. — Страна восходящего солнца был обеспокоен безучастностью и отстранённостью друга во время собрания. Корея неожиданно почувствовал лёгкую панику, подобно нашкодившему ребенку, поэтому стал стремительно перебирать отмазки. — Нормально я себя чувствую! — Республика встаёт из-за стола и выпрямляется, пряча глаза за ладонями, которыми он их потирает, чтобы ложь точно не была раскрыта, — просто не выспался немного, вот и всё! Вероятно Япония не поверил бы в такую простую сказку, но кажется он торопился куда-то. С этим Корее действительно повезло. И до сих пор я не могу избавиться от этих мыслей. Чёртов малец! Братец так окончательно меня забудет... Я был уверен, что привязанность никуда не исчезнет, никто её не уничтожит. Но теперь! Всё может стать гораздо хуже! Россия! Он может всё испортить! Южный пропустил и тот момент, как вышел из здания, наконец, вспоминая о таком желанном свидании. Плевать! У меня свидание с самым дорогим мне человеком! Сви-да-ни-е! Что это, если не показатель любви? М? Ни с каким-нибудь там Россией, правильно!? Корея старался поддерживать себя мыслями, изгнать их мрачные прототипы из-за которых он чувствовал себя разбитым на протяжении всего прошедшего времени. В голове крутились только две личности – Россия и КНДР, не более. Даже приятные мысли о свидании может и были, но были окраплены этим мальчишкой, которого он изо всех сил пытался не винить. Перед глазами мелькал уже не асфальт, а ковёр коридора. Вот Республика в номере, скидывает на пол чемоданчик, к которому не то что не прикоснулся, даже не смотрел во время собрания. Южный посмотрел на время, как-то потупив взгляд на цифры, будто не понимает, зачем вообще смотрит на них. Он как-то неясно и опечаленно вздыхает, уходя в ванную. У тебя же свидание, ты что, собираешься прийти на него с такой кислой миной?! Корея фыркает, очень быстро умываясь. С прической, правда, пришлось попотеть, ведь как бы он не причёсывался, ему не нравилось. У всего есть логическое завершение, поэтому и часа не прошло, как Южный приступил к одежде. С ней было гораздо проще, ведь он уже знал, что наденет. Ещё немного и Республика уже спешит к месту встречи – главные двери здания собраний. Не сказать, что он ощущает какое-то окрыление или счастье от приближения заветного свидания. Скорее тяжесть и некоторая печаль, с примесью капель то ли злости, то ли беспомощности. Не трудно было издалека узнать фигуру в привычном официальном костюме, прямостоящую и манящую. Нужно было что-то съязвить вместо приветствия, в привычной для Южного манере. — А ты как всегда в официальном. Как я люблю. Противиться неприятным от раздумий эмоциям было трудно, но всё же возможно. Конечно, они играли огромную роль в действиях Республики, поэтому даже обычный жест приветствия был немного дёрганым, резким и скованным. Южный старается выдавить очень правдаподобную улыбку, сощурив глаза на привычный прохладный ответ. — Здравствуй.